Damn it Jim

Леонард терпеть не может больше скопления народа, но всё равно послушно тащится за Джимом, пробираясь сквозь толпу галдящих людей. Деревья на проспекте весело мигают разноцветными гирляндами, а в витринах магазинов переливаются светом фонариков яркие вывески. Впереди маячит наряженная к рождеству елка, украшенная сотнями огромных игрушек и лампочек. Кажется, что её верхушку можно увидеть в любой части города, если хорошенько присмотреться. Рождественская ярмарка в самом разгаре. Люди снуют от прилавка к прилавку, выбирая подарки в предпоследний вечер перед праздником, и почти что сбивают их с ног, не замечая перед собой ничего, кроме намеченной цели. Леонард морщится, когда в него плечом впечатывается какой-то мужчина, и замирает, растирая ушибленные ребра. Толпа уносит его в сторону от Джима, так что Леонарду приходится побегать, выискивая яркую красную шапку с зелеными оленями и помпоном. В прочем, Джим находит его сам — растерянного и немного испуганного, среди не замирающего муравейника из толкающихся и возмущающихся людей. Он крепко сжимает ледяные пальцы и, не раздумывая, сует озябшую ладонь в свой карман, не принимая никаких возражений. Леонард старается убедить себя в том, что он просто чувствует себя неуютно среди всей этой канители, и поэтому пытается держаться ближе к кому-то знакомому. Он крепче сжимает ладонь в джимовом кармане и почти прилипает к нему, пока они пробираются дальше по проспекту. Единственное, что нравится Леонарду во всем этом, это запах имбиря, корицы и шоколада, витающий в воздухе. Если бы не длинные очереди, он бы с удовольствием завис бы у какой-нибудь лавки со сладостями и скупил, пожалуй, половину из того, что там было бы. Леонард не признавался, но горячий шоколад и имбирное печенье было его слабостью, и он был готов унести этот секрет с собой в могилу. Во всяком случае, намеревался уберечь его от Джима, который наверняка воодушевился бы и, как всегда, переборщил бы в своем желании сделать ему приятно. Леонард был уверен, что его в подобном случае буквально искупают в шоколаде и закормят печеньем до смерти. И это ведь не самая худшая из смертей, на самом-то деле. — Не напомнишь, зачем мы здесь? — шипит Леонард, когда какая-то не в меру прыткая барышня наступает острым каблуком ему на ногу и заезжает локтем в живот, в попытке пробиться к лавке с еловыми венками. — Увидишь, — в привычной манере усмехается Джим, утаскивая его в сторону одного из ларьков. Очередь там была не такой уж и большой, если сравнивать, но стоять на месте среди потока движущихся людей не нравилось Леонарду ещё больше, чем продвижение среди них. Он чувствовал себя камнем, который кто-то пытался обходить, а кто-то просто пинал, чтобы убрать с дороги. На месте он держался, наверное, только благодаря Джиму, который в этой ситуации чувствовал себя, как рыба в воде. Пока Леонард с завистью смотрит на яблоки в карамели, которые с упоением поедают детишки, Джим уже говорит с продавцом, и они, по всей видимости, приходят к какому-то общему решению. Старик, торгующий вещами из шерсти ручной работы, широко улыбается им, протягивая Джиму подарочный пакет. Леонард честно не присматривается, просто ярко-красный край немного торчит наружу, а его взгляд так и липнет к пестрому пятну. Они останавливаются только когда шумный проспект остается позади. Улочка рядом почти пустует, привлекая прохожих вывесками кафе. Леонард бросает заинтересованный взгляд на белоснежные снежинки из бумаги, приклеенные к стеклу. Было бы здорово увидеть снег в этом году — сыскалось бы хоть какое-то оправдание собачьему холоду. Джим пользуется моментом его отвлечения и набрасывает ему на шею красный шарф со знакомыми зелеными оленями. Леонард удивленно моргает, утыкаясь носом в теплую шерсть, пока Джим укутывает его, словно маленького ребенка, едва ли не до самых глаз. — Рождество послезавтра, — напоминает ему Леонард. Чем ещё может быть этот шарф, ради которого им пришлось столько пройти, как не подарком на праздник. — А мерзнешь ты уже сегодня, — Джим жмет плечами и снова берет Леонарда за руку, переплетая их пальцы. Они шагают в сторону ближайшего кафе, откуда вкусно пахнет выпечкой и, Леонард уверен, где подают его любимый молочный шоколад с карамелью и мятой. — Можешь отпустить мою руку, я уже не потеряюсь, — Леонард старается ненавязчиво высвободиться, но Джим только крепче сжимает его ладонь и снова сует их руки к себе в карман. Он выглядит каким-то слишком уж серьезным, когда говорит. — Я совсем не против держать её вечно.