Все его ловушки

Кит очнулся на больничной койке, понимая, что его больше не мучают кошмары. Он словно полжизни проспал и не увидел ни одного сна. Монитор на тумбе отсчитывал ровный пульс; рядом стоял неувядающий букет сухой лаванды. Кит дёрнул пальцем, к которому был подсоединен датчик. Спустив ноги с кровати, вперился взглядом в стену одиночной палаты. Пустой. Образ знакомого лица на белоснежной стене вырисовался сам собой. Монитор громко запищал, показывая бешено поскакавшую кривую. — Вам нельзя вставать! — Уберите руки от меня, — зашипел Кит на медсестру, толкавшую его обратно в постель. — Я позову мистера Ричардсона, — испуганно промямлила она. — Где он? — Кто? — нахмурился бледный отец, залетевший в палату. — Где Макс? — Кит, успокойся. У тебя сотрясение и… — Отец стоял на пороге, будто боялся подойти ближе. Монитор пищал как дурной, и Кит со злостью посрывал с себя датчики. — Ты больше его не увидишь. Я об этом позаботился. У Кита плыло перед глазами, но он не готов был сдаться. — Где он? От страха внутри было холодно, как в морозилке, но Кит отказывался даже допускать мысль. И язык не поворачивался спросить вслух. Макса не может не стать. Он где-то всё равно есть. — Я предупреждал, он хочет нанести тебе вред. Ничего хорошего от него не жди, ты меня не послушал. И смотри, что из этого вышло. — Если бы ты никого не насиловал двадцать лет назад, ничего бы не вышло. Отец покраснел, потом побелел и молча рухнул на стул. В пустом шкафу была спортивная сумка с вещами, разбитый брелок от машины и больше ничего, что напоминало бы об аварии. Старший Ричардсон так и сидел с отсутствующим выражением лица, когда Кит, выходя из палаты, видел его в последний раз. * * * Соразмерно ли наказание его преступлениям, Макс так и не определился. Он похитил человека, хотел его убить, да и вообще причинил его семье много вреда. Врал. Угнал машину. Мстил. Заставлял себя любить, а сам ненавидел. Но опускал руки. Прощал, разочаровывался в своей злости. Понимал, что несправедливость естественна, и уговаривал себя отпустить всё. Теперь он закрыт в бетонной камере наедине с койкой да железным горшком. — Мелкий, на выход! — раздался грубый голос по ту сторону клетки. — Оглох, что ли? — показалась небритая морда следователя. — Выметайся кабанчиком! Макс неуверенно засобирался, хотя у него ничего не было. На проходной ему выдали картонную коробку с личными вещами. Разбитый телефон, ветровка, двадцать баксов, права, чеки, одежда. А больше ничего действительно «своего». — Я могу идти? — Можешь, сынок. За тебя внесли залог. — Я думал, я под следствием. Женщина в полицейской форме ухмыльнулась: — Да, ты под следствием. И под подпиской о невыезде из штата. И приговорён к трёмстам часам общественных работ. Тебе мало? — Но… суда так и не было… — Если бы он был, ты бы так просто не отделался. Я не знаю, что ты натворил, но тебя могли упрятать за решетку надолго, малыш. Если бы не твой друг. Я ненавижу, когда попадаются такие, как ты. Тюфячки, молодые парни, которых сажают из-за чьих-то денег. Мой тебе совет: держись от того старикана подальше. Макс влез в растоптанные кеды и ощутил прилив счастья — надеть любимую обувь. Он проголодался и решил, что с большим удовольствием потратит двадцатку на колу и хот-дог. Кит стоял под крыльцом участка и курил. Он подавился дымом, когда встретился с Максом взглядом. — Что за развалюха? — спросил Макс. — Моя новая тачка. Ты, смотрю, так подрос в цене, что в «поло» уже не садишься? Максу до зубного скрежета стало жалко коллекционный «альфа ромео». Проданный, видимо, в обмен на его шкуру. — Я его не стоил. — Ты со мной не шути, пиздюк. Я чуть насмерть не разбился из-за тебя, а тебе жалко машину? — возмутился Кит, поднявшись на несколько ступенек. Макс глянул на его негодующую мордашку и рассмеялся. — Чего ржёшь-то, сумасшедший? А Макс хохотал, заливаясь слезами, пока их не заметил Кит и не обхватил его за шею. Мимо пронёсся улюлюкающий полицейский наряд с мигалками. Макс тихо давился рыданиями, уткнувшись Киту в грудь. * * * В череде жарких, изнуряющих рабочих дней в гольф-клубе наступил холодный сезон. Почти каждый вечер заканчивался проливным дождём, иногда дело доходило и до града. Ветер дул настолько промозглый, что даже самый хорошо прожаренный калифорниец не рискнул бы выйти освежиться. Макс вернулся в съёмную квартиру в спальном районе. Двадцать метров тепла и уюта встретили привычным бардачком. Рухнув на диван и не включив свет, Макс почти сразу стал засыпать прямо в сырой одежде. В темноте маячил чей-то силуэт. Как это обычно бывает во снах, Макс словно прирос к дивану и не мог двинуться с места. Только силился рассмотреть жуткую фигуру. Она то приближалась, то отдалялась. Хватала острые предметы и крутила их в пальцах. Наконец фигура выбрала то, что ей по вкусу: подушку. И медленно, неотвратимо стала надвигаться на Макса. Он вскочил с дивана под звук громового раската. Входная дверь была приоткрыта, а темнота в комнате сжималась кольцом вокруг него. Недолго думая Макс выбежал в коридор и понесся к улице. Уже через два метра он врезался в кого-то. — Эй-эй! А ну, смотри, посмотри на меня! — велел Кит, стиснув его в объятиях. — Это сон, тебе приснилось. Да приди в себя! — Кит хлопнул его по лицу. — Дверь… дверь была открыта. На этот раз… — справляясь с дыханием, ответил Макс. Он уже пережил несколько панических атак и знал, как с ними бороться. Но страх всегда брал в заложники неожиданно, как настоящий убийца. Макс достал из кармана ингалятор и вдохнул лекарство. Кит разжал руки, позволив отступить от него на шаг. — Ну пойдём поглядим. — Его лицо тоже стало обеспокоенным. Макс стоял в углу, пока Кит осматривал квартиру, ничего не трогая. Потом посветил фонариком в замочную скважину и устало вздохнул: — Возможно, ты прав. Возможно! Это не сто процентов, — подчеркнул Кит, направив палец на лицо Макса. — Я не общался с отцом с тех пор, как он уехал. Но если это его рук дело, то я его и под землей найду. — Ну да, — кивнул Макс, закрывая дверь на щеколду. Проделки старшего Ричардсона всё-таки всплыли на поверхность. Его жена подала на развод, но прежде он успел сбежать. И не факт, что в Нью-Йорк, но Кит был почему-то уверен, что именно туда. Клубом теперь руководил Кит и наёмный управляющий. Макса не покидало чувство преследования. Он практически разрушил жизнь взрослого успешного бизнесмена, но и сам оказался не в самом выгодном положении. — Ты голоден? Том задержал вас сегодня. Завтра дам ему втык, если еще раз тебя до тебя докопается, — продолжал с кухни Кит. — Давай, вперед. Пусть все знают, что я шлюшка босса и на меня дышать нельзя, — огрызнулся Макс, приходя в себя. Послышалось шипение масла на сковородке. — Хватит ёрничать, — выглянул из кухни Кит. — Да, ты моя шлюшка. И да, на тебя нельзя дышать. Кит надвигался, закинув полотенце на плечо. — И да, дышать на тебя могу только я. Макс устало зарылся пальцами в волосы. Доносился запах жареных яиц, щёлкнул электрический чайник. — Чего тебе не сидится дома, вообще? Не хватает бомжатской романтики? Не припомню, чтобы звал тебя в гости, — сварливо сказал Макс, выбираясь из-под пристального взгляда Кита. — Ты бы был полояльней к начальству, иначе могу и понизить до гринкипера. Может, когда засохнешь… — Понизь сразу до уборщика, лишь бы рожу твою видеть пореже! — сорвался Макс. Кит злобно засопел; по его скулам заходили желваки. Он резко сдёрнул с дивана свою джинсовую куртку и хлопнул дверью так, что штукатурка с потолка посыпалась. Кит соблюдал субординацию на работе и общался достаточно сдержанно. Куда-то постепенно улетучивалась его привычка доминировать. Макс замечал, будто он начинает забывать, что они вовсе не друзья и никогда ими не были. Что Макс еще совсем недавно направлял на него пистолет и вез связанным в багажнике. Макс не знал, как еще объяснить, что ни одно его действие не было обусловлено мимолётным порывом. Им руководила только изнуряющая жажда мести и ненависть, плотно укоренившаяся в голове. И как бы сильно Кит ни стремился наладить его мировоззрение, Макс не мог так просто взять и поменяться. Впрочем, Кит остался единственным человеком, кто узнал о нём правду от а до я, увидел его натуру, выжженную злобой, и всё равно потащился следом! Максу нечего было терять, в отличие от Кита. И Кит потерял. В итоге его родители развелись, сам он ездит на старом «поло» вместо коллекционной тачки и жарит яичницу в дешевой съемной квартире. К слову, деньги на квартиру тоже есть только благодаря Киту. Если бы он не договорился в участке, чтобы общественные работы Макс отбывал в клубе, тот вообще бы жил в какой-нибудь казённой общаге. С клопами и гастарбайтерами. — Так, ладно. Я за весь день сожрал только пачку начос, так что у меня уже все кишки слиплись, — пробубнил себе под нос Кит, вернувшись с паком баночного пива. На полу остались мокрые следы его ботинок. Кит гремел тарелками, а Макс не мог сойти с места. И пытался сглотнуть комок в горле. — М-м… боже! — приговаривал с набитым ртом Кит. Макс на ватных ногах пошел в кухню, вынул из открытого пака банку пива и сел рядом: — Извини. — Не слышу. После того как Кит дожевал и устало вздохнул, повисла тишина. Макс глянул на него покрасневшими глазами. Обхватив за шею, он поцеловал хмурого Кита пересохшими губами и сразу отстранился. — Только не придумывай себе ничего, ладно?! — брякнул Макс. Кит поймал его за руку и снова притянул к себе. — Не буду, — мотнул головой Кит, возвращаясь к его губам.