Там, где нет надежды

Татьяна тяжело вздохнула и перевела взгляд на Люка, которого семь дней назад полуживого принесли в её камеру, обменяв на Оби-Вана. Она тогда чуть с ума не сошла, обнаружив на теле сына ужасные раны, которые, по видимому, были нанесены виброножом. Мальчик был в очень плохом состоянии, три дня он пролежал без сознания в горячке, Люк выкрикивал какие-то неразборчивые слова, плакал, стонал, один раз в полубреду даже проклинал отца. Таня в тот момент усердно размышляла о том, где сейчас её муж и что с ним, и факт того, что Люк, невозможно сильно любивший отца, вдруг стал его проклинать, навел девушку на не двузначные выводы. Серьёзные ранения сына, его ненависть к отцу, невозможность связаться с мужем в Силе, эти факты легко складывались в уме наследницы, оглашая вердикт - Энакин предал всех. Возможно, ему известно о пытках сына и вообще всех планах. Может он и похитил всех, желая захватить власть. Только к чему ему это, было непонятно. Его всегда устраивало чуть ли не второе место в Империи за Императором, но похоже Скайуокеру захотелось перемен. Татьяна долго думала об этом, выхаживая сына. И после того, как Люк смог оправиться после травм, она совершенно не узнавала своего ребёнка. Люцифер все дни тихо сидел у стены, опустив голову, он не разговаривал, не обращал на мать внимания, при упоминании об отце у него на лице читался неописуемый страх и ненависть. Он стал другим. Тихим и запуганным. Прежнего смелого ребёнка с уверенностью в ярко-синих глазах больше не было. Люцифер из маленького сильного демона с ангельской внешностью превратился в унылого и безразличного ко всему человека, тоскливо поглядывавшего на наручники на своих руках, которые блокировали Силу. Люк настолько изменился, что теперь Таня была не уверена, что это и вовсе ее сын. Дверь в камеру с глухим щелчком открылась, и Татьяна мгновенно обернулась. Зрение к девушке вернулось сразу после того, как в комнату закинули Люка, вероятно, для того, чтоб она могла видеть раны на теле сына и ещё больше ненавидеть своих тюремщиков. Однако после возвращения зрения, на неё надели наручники, которые прекрасно блокировали Силу. В камеру буквально втащили Энакина, а потом небрежно бросили на матрас. Мужчина тихо застонал, едва пошевелившись. Гуманоид, который его притащил, довольно ухмыльнулся и, слегка пнув ситха ногой, сказал: - У него повреждены лёгкие и ходить он не может из-за того, что наш прибор слегка уничтожил его нейронные связи. Да и вообще вся его нервная система сгорела. Ну ничего страшного, бывает такое в нашей практике. - тюремщик издевательски рассмеялся и вышел из камеры. Татьяна с ужасом уставилась на измученного и искалеченного мужа. Она неверяще помотала головой и снова бросила быстрый взгляд на Люка. Он сидел на полу, обняв руками ноги и положив на колени голову, смотря бессмысленным взором куда-то в пространство. Казалось, он забыл обо всем, что происходило сейчас вокруг. В его мыслях одно четкое воспоминание прокручивалось сотню раз, тяжелая ноша легла на хрупкие плечи мальчика, предательство родного отца нарушило равновесие в душе юного наследника. - Они наврали насчет диагноза, - тихо, хриплым, скрывающимся голосом сказал Эни, - Так что я не слишком безнадежен, - попытался рассмеяться он. - Эни! - вздохнула Татьяна и бросилась к мужу. Она осторожно, чтобы не навредить еще больше, поцеловала его. На это обычное действие в глазах Энакина появилось ужасное выражение сожаления и боли. Он зажмурился, словно выпил в это время горькое лекарство. Встретившись с Татьяной взглядом он почувствовал, что не может скрыть выражение, что отражало его внутреннее переживание. Не о том, как им выбраться и спастись или о целях похитителей, а о том, что они родные брат и сестра... Как это скажется на их будущем? Теперь, когда в его голове есть это знание, чувства к своей жене несколько изменились. Ведь не нормально иметь настолько близкие отношения со своей кровной сестрой. Как бы все сложилось иначе, узнай он о родстве раньше.. У него была бы маленькая сестрёнка, которую он любил бы здоровой братской любовью, лелеял бы ее, защищал от соседских драчливых мальчишек, живи они вместе на Татуине или в богатых комнатах Корусанта. Она бы рассказала ему, как впервые влюбилась и он, ее брат и защитник ее счастья, пошел бы выяснять кто тот человек, что украл ее первый поцелуй... Но даже если бы они встретились намного позже, как это случилось в реальности, только со знанием, кем являются друг другу, непременно бы смогли принять этот факт и полюбить друг друга, как родственников. А сейчас.. Как жестоко обошлась с ним судьба, ведь он по-настоящему полюбил Таню как женщину, единственную в мире, которую, как ему казалось, он способен полюбить. "Вашу ж мать, я спал со своей сестрой!" - воскликнул в мыслях Энакин вскоре после того, как осознал, что сказанное краснокожим гуманоидом действительно было правдой. Эта грязная правда, всплыв на поверхность, омрачила все, чем дорожил Энакин. Пусть у его жены была куча любовников, с каждым из которых ему приходилось делить его Единственную, но он был горд тем, что сам был у нее первым, что он, из всех других, первым стал отцом. Энакин думал о потерянной нормальной любви и все больше понимал, что потерял он её очень давно. Не в тот момент, когда узнал о близком родстве, а еще раньше, когда Татьяна пожелала больше, чем одного мужчину. "- Таня, я люблю тебя, зачем тебе другие мужья? - Эни, те другие не будут мне мужьями, это так, развлечение. - Тебе мало меня? - Нет, просто так веселей. - И я должен мириться с тем, что у тебя будет кто-то на стороне? Должен спокойно жить, зная, что у тебя есть любовники?! - Можешь уходить, если хочешь..." Он не смог уйти.. Он любил её так, что согласился терпеть ее измены, лишь бы быть с нею рядом. В тот день, он крикнул, что желает быть единственным отцом её детей, это было его условие. Кто знает, сдержала ли она обещание, от кого была сейчас беременна. Но Энакин точно знал, что даже если она нарушила условие, то он не сможет ничего сделать, он точно не уйдёт и не устроит скандал, а будет поглядывать на чужого ребенка, которому, Таня будет уделять больше внимания, чем их сыну Люку. Он будет тихо, а, возможно, и очень даже демонстративно обижаться, но в конце концов простит её, потому что, несмотря ни на что, невероятно её любит. А эта женщина, видимо, была способна любить сразу нескольких мужчин, но Энакин был готов простить ей абсолютно все, даже холодную отстраненность с её стороны, которая, как ему казалось, уже давно перешла в безразличие по отношению к нему. И Лорд был готов, как бы это не было унизительно, безответно любить её всю свою жизнь. А что будет с Люком, если он узнает об этом? Его маленький сынишка с гибким умом, чистым сердцем и ясными голубыми глазами. Ведь он уже сейчас переживает тяжелую психологическую травму. "О Люк.. все не так, как тебе показалось" - с болью подумал Энакин. - Эни, что случилось? - испуганно спросила девушка, гладя его по голове, пытаясь успокоить не столько его, сколько себя. "Нет, нельзя ей говорить, только не сейчас, только не при сыне" - со страхом подумал Энакин. - Люк.. - надрывно прошептал мужчина, - Он думает я его предал, его мучили на моих глазах, а я не мог ничего сделать, даже кричать, он не видел, что на мне наручники, думает я за одно с ними.. Энакин хотел подняться, подойти к сыну, обнять его, рассказать, как всё было на самом деле, но сильная боль в теле заставила его лишь застонать и опуститься в прежнее положение, где его мягко поймали заботливые женские руки. Он повернул голову в сторону мальчика, и одинокая слеза пробежала по его виску, падая на горячий песок на полу камеры. Энакин подумал, почему же в этой жизни ему так не повезло. Все страдания, вся боль преследовали его всю жизнь. Омрачали существование в этом мире. Он будто бы барахтался в проблемах, которые топили его и настойчиво утягивали на самое дно. Если бы страдания были государством, то Энакин непременно находился бы в столице. В самой грязи. За что же наградили его такой ничтожной судьбой и всеми проблемами? Мужчина в который раз пожалел о своей жизни. Жена оказалась его сестрой, сын - оказался ошибкой морали, отец - знатным лгуном. А сам он, Энакин, предателем семьи и государства. Энакин отвернул голову к стене. Горячий ветер мгновенно сушил слёзы у него на щеках. Небо, видимое, сквозь решетку в потолке, темнело, раскалённое солнце скрывалось за горизонтом. Пустыня медленно засыпала. - Все будет хорошо, Эни... - шептала Татьяна, успокаивающее гладя мужчину по спутанным волосам. "Определённо, все будет хорошо. - подумал Лорд. - Но, увы, не для меня." ***