Там, где нет надежды

- Подойди ко мне... - шепчет Энакин, прищуривая мутные глаза от света яркого пустынного солнца. Но в камере никто не двигается. Тихо. Не слышно даже шорохов. И предательское молчание говорит ситху больше, чем все лживые слова Татьяны, призванные лишь его успокоить. Звенящее молчание звучит громче и правильней, чем вся прошлая его жизнь. - Пожалуйста, сын.. - простонал Скайуокер в последний раз, задыхаясь не только от повреждения лёгких, но и от гулкой обиды. Почему-то вспомнился тот жуткий сон, где маленький потерянный демон тянул к нему свои тоненькие светлые ручки. По белой, словно мраморной, щеке Энакина скатилась слеза и упала на пол, тут же испаряясь от жара пустыни. Мужчине было холодно, он хотел прижать ледяные руки к груди, чтоб хоть как-то отогреть их, но сил не было, он чувствовал себя таким беспомощным. Ему было страшно, он слышал чей-то потусторонний шепот, навевающий мысли о неизбежной смерти, тихой и спокойной, в этой светлой комнате на бордовом от крови матрасе. Он слышал шаги уже близко. Это был конец. О, как бы он хотел избавления от этого, от адских мучений, боли, страданий. Оставить страшный мир, ощутить за спиной лёгкие крылья, спасти из заточения маленького дьяволенка с золотыми волосами и яркими глазами, сверкавшими в темноте. И уйти вместе с потерянным ребёнком в нестерпимый теплый свет. Он ждал смерть. Мужчина улыбнулся. Он лгал. Он так хотел жить. Цеплялся всеми силами за этот мир, за этот солнечный горячий свет, за синее небо, за чувство боли, которое говорило о том, что он все ещё жив. Он не хотел спасать демона, он хотел взять на руки своего ребёнка, своего любимого сына, прижать к груди и вынести на свет, прогнать мрак из его души и одновременно из своей. Крепко обнять малыша и сказать ему так много. Сказать, что отец никогда не предавал его и не предаст ни за что на свете! Он так хотел убраться с этой проклятой планеты, где сейчас умирает его надежда, и погулять с Люком под солнцем на какой-нибудь тихой, мирной планете с чистым небом и вместо надрывных рыданий ребёнка, вызванных всеми ужасами, что он пережил, увидеть его неуверенную детскую улыбку. Но Энакин слышал тихие шаги, будто бы его душа медленно и нерешительно уходила по тёмным бесконечным коридорам, и скорбный шепот Силы. Он хотел жить. Он так отчаянно хотел жить. Дверь в камеру распахнулась, и громкое жужжание сейбера разрезало гнетущую тишину. Мужчина в броне демонстративно помахал мечем, отвратительно улыбаясь, и пнув Энакина, вонзил багровое лезвие в грудь беспомощному ситху, на этот раз нанося смертельное ранение. Крик Татьяны завис в воздухе, кажется, теперь навсегда он останется в этих стенах. Мужчина погасил меч, молча вышел. Сердце Люцифера остановилось, а потом перепуганной птицей заколотилось в груди. Он не почувствовал в Силе смерть, но увидел её. И этого было достаточно. Сейчас в двух с половиной метрах от мальчика лежало мертвое тело его отца.. Энакин оглянулся, щурясь от яркого света, маячившего впереди. Он поднес руку к глазам - через неё просвечивали белые теплые лучи. Мужчина посмотрел вниз, там лежал он, сочилась тёмная кровь из запекшейся раны хоть сердце уже и не билось, смотрели в потолок широко распахнутые тусклые глаза. Ситх не слышал звуков, но что-то заставило его обернуться. У стены в углу сидел его ребёнок, он не моргая, смотрел на тело на полу. Энакину стало так жалко его, он нагнулся к мальчику и положил призрачную руку ему на плечо. Люк резко отшатнулся, и заплакал, сжавшись в комок. Мужчина не слышал его рыданий. Только свет впереди звал Лорда. Скайуокер вздохнул, в памяти пронеслись воспоминания о его жизни: мать, Татуин, джедаи, учитель Квай-Гон, падение на темную сторону, учитель Сидиус, знакомство с Татьяной, свадьба, рождение сына, плен. Глаза защипало, но что-то не позволяло ему плакать. Энакин подошел к призрачной двери, которая раньше отрезала путь к свободе, и она распахнулась, мужчина медленно зашагал по темному коридору, каждый его шаг раздавался гулким звуком, он обернулся посмотреть на сына, вспомнил, как слышал тихие шаги. Свет заставлял двигаться дальше, и чем ближе он подходил к ярким лучам, тем становилось все теплее и все тоскливей на душе. Он обернулся последний раз, но не увидел камеры, а увидел своего взрослого сына с чужой кровью на руках и жуткой улыбкой на бледном худом лице, потом видение растворилось и перед Эни предстал дьяволенок на цепях, он тянул к нему руки и звал на помощь. Энакин грустно помотал головой, тогда дьявол превратился во взрослого Люка, и, закрыв лицо худыми руками с длинными пальцами, он заплакал. - Прощай.. - будто-бы пронеслось в тишине тёмного коридора. Энакина затопил слепящий свет, и ситх разрыдался, обняв себя за плечи. Какая надежда? На что он надеялся? Надежды нет и не было и сейчас это понятно, как никогда. Он столько пережил. И для чего? Чтобы умереть в плену.. Было так больно и мужчина плакал, окруженный ярким теплым светом. Он хотел жить. Он хотел жить!!! Сила забрала Эни, растворив его светлую душу в вечном потоке энергии. Он так хотел жить... * На другом конце галактики Палпатин запершись в комнате, поспешно отчаянно стирал со своих щёк горячие слёзы, тысячу раз умирал от горя, а когда устал бороться, согнувшись пополам, плакал навзрыд, проклиная день, когда встретил светловолосого мальчика с голубыми глазами, как и у него самого, когда взял его в ученики. Проклиная тот день, когда позволили себе любить, любить не из-за выгоды, а из-за светлого, чистого желания быть кому-то нужным. Быть любимым в ответ. Император слышал прощание, слышал, как его ученик робко, нерешительно уходит, слышал шум бушующей Силы, слышал плачь по несбывшимся мечтам, по ненаступившему завтра. По прошедшей жизни... Больше он ничего не слышал. Только половина Алой Гвардии в панике металась по дворцу, перестав чувствовать Императора в Силе, а другая половина в такой же панике старалась не дать своему владыке затеряться в огромных волнах Силы и так же тихо уйти в двуличный слепящий белый свет.