Там, где нет надежды

Палпатин тяжело открыл глаза и сфокусировал взгляд на дверях напротив себя. Он сидел на троне в тронном зале, и старался не думать ни о чем. Старался не связываться с Силой, ведь как только он это делал, то в душе появлялась будто огромная рана, причинявшая почти ощутимую и реальную боль, на том месте, где раньше была сильная связь с Энакином, теперь зияла пустота. Император старался не вспоминать о смерти Энакина. В его памяти он был ещё жив. В его памяти он все еще был. Император вздохнул, бездумно вглядываясь в двери, и неожиданно они, как в замедленной съемке открылись, в проходе показался Гранд-адмирал. Ровно и спокойно, шагая прямо по центру зала, к трону императора приближался Траун в вечно белоснежной безукоризненной форме. Он был в окружении нескольких военных, Палпатин с ужасом узнал в этих людях самые высшие чины империи. Они стояли вокруг адмирала, и с выражением надменности и некой брезгливости на лицах, глядели на Императора. А пугающие, ярко красные глаза чисса выражали сейчас победоносную уверенность, и язвительная ухмылка на лице адмирала дополняла картину. Траун остановился в двух метрах от Палпатина и вызывающе взглянул на него. - Митт'рау'нуруодо... - как-то обреченно прошептал Император, видимо будучи не в силах говорить громче. - Почему твой флот ещё на Корусанте? Почему вы не летите к той планете? Ты ведь знаешь, что Энакин погиб! Адмирал нахмурился и посмотрел вверх, будто вспоминая что-то, а потом вновь ухмыльнулся, и его громкий властный голос прокатился по залу, создавая эхо: - Да, я знаю. Я все знаю, Император. Я знаю больше, чем вы думаете. Энакин погиб... - протянул фразу Траун. - Это я его убил. - чисс легко махнул рукой, обозначая, что смерть главнокомандующего - это сущий пустяк. - Что? - Палпатину показалось, что он начал задыхаться, и не просто от осознания предательства, но и от того, что на его шее будто бы сжималась удавка, таким трюком владели одаренные. - Я захватил ваш флот, Император. - уверенно провозгласил Траун. - Сейчас мне подчиняется СИБ и все подразделения, управляющие Империей. Я организовал похищение ваших родственников, не правда ли прекрасно все вышло? Вы так и не догадались! - чисс легко рассмеялся, рассматривая изумление на лице Палпатина. - Вы стали так слабы! Удивительно, что любовь и привязанность делают с людьми! Я и не надеялся, что все пройдёт так гладко, но вы только посмотрите, я здесь, а вы вплоть до этого момента верили мне! - адмирал снова рассмеялся, но не так, как смеются безумцы, его и вправду развеселила глупость Императора, Траун не понимал, как можно быть таким наивным. Палпатину на несколько секунд показалось, что это странная шутка или видение, но это была реальность, стремительно превращающаяся в глазах Императора в фарс вселенского масштаба. - Палпатин, - фамильярно сказал Траун. - Я вынужден попросить вас освободить трон. Теперь я - Император! - сильный голос Трауна наполнил зал. - Охрана! - истерично закричал Палпатин, вскакивая с трона, хриплыми криками призывая свою гвардию, которая находилась по периметру комнаты. Алые стражи молниеносно активировали клинки и окружили Императора, встав в оборонительную позу. На секунду воцарилась тишина и Митт'рау'нуруодо самоуверенно улыбнулся. Напряженное безмолвие разрезал звук жужжащего сейбера, Траун элегантно заложив одну руку за спину, прокрутил алый меч перед собой, раскрывая свои тайные способности Палпатину, все более удивленному и понимающему теперь всю эту систему. Яркий красный свет падал на белые перчатки гранд-адмирала, создавая впечатление того, что это вовсе не блики, а кровь всех тех людей, что он убил, достигая своей цели. - Это конец игры, - с гнетущей серьезностью произнёс Траун, - И вы проиграли, - на его губах появилась мрачная улыбка, которая отразилась пустотой вселенной в душе Палпатина. Это конец. Алые гвардейцы ринулись в бой. Две стены, две силы столкнулись друг с другом, алые мечи полыхали в полумраке разрезая пространство своей вибрацией. Но Палпатин отстраненно оставался на месте, отстранённо наблюдая за разворачивающимся перед ним сражением, не слыша ничего. Бой был в самом разгаре, а Император видел его будто в замедленной съемке без звука. Смотрел, как Траун под властью тёмной стороны, в порыве сильных эмоций сражается с его лучшими гвардейцами, устраняя одного за другим. Траун метался по залу, один расправляясь с лучшей охраной. Его сообщники, сборище предателей-военных, стояли у дверей, ещё больше убеждаясь в верности принятого решения - служить сильному Адмиралу, бросив безвольного Императора. А Палпатин, смотрел, как Траун проткнул сейбером последнего Алого стража и легко, словно он только что не сражался, встал в свою обычную военную позу, убрав клинок. Адмирал что-то сказал Палпатину, но тот не услышал звука, в его ушах до сих пор стоял звон вперемешку с жужжанием светового меча. Императора, который и не думал сопротивляться, а отрешенно смотрел перед собой, взяли под руки и с конвоем повели в тюремный блок в сопровождении самого гранд-адмирала. Очнулся Палпатин спустя несколько минут, уже пристегнутый железными наручниками к стене. Рядом ухмылялся чисс. - Вы не поймите меня неправильно, Палпатин, я делаю это только во благо вашей семьи. Пусть вы это благо и не застанете. - Траун поджал губы размышляя о чем-то, но вскоре продолжил, - Для ситха привязанности - гибель. Я совершаю благородное дело. Митт'рау'нуруодо включил свой коммуникатор и бросил в него всего одну фразу: "Убить всех, кто мне мешает". И через пару секунд Палпатина накрыла волна. Шум заполнил его мысли, а связи в Силе разом оборвались. Мужчина опустил голову на грудь, закрыв глаза. В тёмной душе разразился шторм отчаянных эмоций, боль пронизала сознание, заставляла снова приблизится к тёмной стороне, подталкивала к тонкой грани между равновесием и безумием, неуправляемой яростью, готовой вырваться наружу неистовой силой и разрушить все вокруг, не оставив камня на камне. Но вдруг мысли Палпатина заполнили воспоминания о дочери, все, что связано с ней и Люком, с Энакином, его учеником, и сыном... Вся, можно сказать, счастливая жизнь проносилась сейчас перед глазами, заставляя сердце снова потеплеть и... вселенская тоска вновь одолевает душу, разбивая некогда склеенные осколки. Кажется, будто она разъедает его изнутри и ничто теперь не сможет спасти. Все погибли, вся его семья, все ради кого он жил, ради кого сражался. Не было больше никого. Но отчаяние Палпатина длилось не долго. Если никого не осталось, значит теперь он снова сам за себя. Глаза ситха налились золотом Тьмы, он собирался отомстить чиссу. Он уже видел, как вырвет эти жалкие наручники с корнем из бетонной стены, как убьёт сначала Трауна, а потом предателей военных, естественно насладясь каждой секундой их неминуемых мучений. В нем проснулось столько силы, что одним своим порывом он мог уничтожить целое здание, убить сотни людей. Он резко поднял голову, готовый со всей мощью вступить в бой, но Траун молниеносно воткнул алое лезвие своего клинка в грудь Палпатина. - Не в этой жизни. - прошептал Император Митт'рау'нуруодо и выключил сейбер. Тело бывшего владыки безвольно повисло на наручниках. Траун покинул тюремный блок. Новый император молча, заложив руки за спину, шёл по дворцу прямиком к трону, за его спиной шагала свита. Тронный зал встретил нового владыку темнотой и мертвыми телами бывших стражей на полу. Траун встал перед троном и задумчиво огляделся. - Привезите ко мне Люцифера. - Император сел на трон, сцепил руки в замок. - Он станет моим учеником. ***