Inquisition

Светлый краем глаза наблюдал за тем, как переговариваются вампиры, сам в это время делая пометки на первых листах личных дел. Закрыв папку, Кай осознал одну очень важную вещь: осталось всего три. Всего три папки из казавшейся нескончаемой кучи бумаг. Это действительно реально? А потом Светлый, как-то потерянно отложив папку на верх стопки, решил, что тянуть со всеми вопросами уже не следует. Он чувствовал, что-то подходит к концу. — Руки, я хотел бы поговорить. Вампир сделал вид, что не услышал, дал последние распоряжения Витезславу, и тот скрылся, шагнув в стационарный портал. Руки крутанул ручку двери, закрывая порталы вторым уровнем защиты. Быстро прошел по кабинету и уселся на краю своего стола. — О чем? Светлый еще секунду смотрел на дверь. Темный уловил серьезность намерений и решил предотвратить прослушку или внезапное вторжение. — Для начала — о Хидеки Ямамото. Руки почувствовал, как сдавило горло. Ранее Светлый не заводил о нем речь. Он что-то узнал за то время, пока его не было? Или просто не имел смелость завести об этом разговор раньше? Вампир сохранил бесстрастное выражения лица и забрался на свой стол, скрестив ноги по-турецки. — Для начала? Тогда вступление будет долгим. Кай уселся на диван, забросив ноги на столик. — Мы Иные, — сказал Светлый. — У нас много времени. А потом спустя секунду добавил: — Мне интересно твое «вступление». Про тебя самого. Вампир приподнял бровь. — Почему? — Мы теперь шагаем по одному пути. Я хочу знать, откуда ты пришел. — Тогда и ты расскажешь мне, откуда держишь свой путь. Между ними наступила тишина, оба улыбались.

***

— Как так получилось, что мы снова оказались лицом к лицу? — Руки отодвинул телефон подальше, чтобы случайно не раздавить рукой. — Я имею ввиду в баре. Тебя послал Уруха, я знаю. Но особенность Урухи в том, что до того, как начать тебя использовать, он предлагает выбор: отказаться или согласиться. Что заставило тебя согласиться? Рейта? — Я не был с ним знаком до того января. Точнее, я его видел, но ни разу не разговаривал. Слышал о нем только со стороны. А то, что заставило меня согласиться… Ты догадываешься. Это очень банально. Вампир прищурился. — Все всегда банально. Мы здесь по невероятно примитивной причине. Мы оба искали Рейту. И это привело нас сюда и сейчас. Светлый потупил взгляд, лихорадочно прошелся по рядам папок на полках. — Я почувствовал, что смогу стать сильнее и, поэтому, важнее в той системе. — Игра на эго, — Темный закивал. — Игры всегда были лучшим, что эти двое умеют делать. — Эти двое? — не понял Кай. — Аой тоже не промах. — Вампир усмехнулся, смотря в невидимую далекую точку. — Я не раз попадался в его ловушки, крутился вокруг как верная собачка, а он дергал за веревочки. Так что я… тебя понимаю. Светлый покачал головой, как будто пытался пристыдить Темного, но потом это превратилось в лихорадочную попытку выбросить мысли из головы как можно быстрее. Эти мысли как полчища крыс выскакивали на поверхность. — Почему все эти игры на нас вообще действуют? Руки глубоко вздохнул. — Просто потому что мы так или иначе — люди. У нас есть Сила, да, но внутри — в голове — точно такое же состояние, что и у обычного человека. Те же желания и те же механизмы, которые помогают другим на этих желаниях манипулировать. Темные так делают постоянно, когда им это нужно. Кай усмехнулся. — И ты мне говоришь, что тебя не учили? — В Дозоре — нет. В Гнезде — да. На той же самой игре в одиночество меня туда заманили, а потом держали. У меня была иллюзия собственной важности, выбора дальнейшей жизни. Или этой иллюзии не было, а я сам не хотел покидать их. Ничто не могло дать мне ответа, я сам метался между двумя огнями — рискнуть или нет. Сделал я свой выбор или его сделали за меня. Я так сильно себя ненавидел, что стал ненавидеть вампиров, которые находились рядом, место, в котором я был. Только появление Хидеки установило во мне лишь одну истину — я здесь не по своей воле. Цепь замкнуло, я решил сжечь второго — призрачного — себя. — А кем ты был до Гнезда? Руки задумался и сцепил пальцы в замок, нервно молотя подушечками пальцев по костяшкам. — Я не помню ничего из той жизни. Я был человеком — это всё. — Не помнишь своей семьи? — поинтересовался Светлый. — Она у меня была — факт, но больше — ничего. В Гнезде я родился, а ты сам — только изменился. — Вампир криво улыбнулся, как будто смеялся над самим собой. — Иногда я завидую тем, кто может гордиться своим именем. На несколько секунд повисла тишина, и Руки задумался о своем дальше. Однако Кай все-таки нашел что ответить. — Часто только имя у таких и есть. Вампир посмотрел в глаза Светлому. Усмешка. Вроде бы шутка, а на самом деле слова поддержки. Это больше похоже на Рейту. Но именно этого и не хватало. — Уруха зачем-то послал нас в твой бар, — вдруг заговорил Светлый. — И я постоянно после этого думал, зачем нужен целый отряд на тебя? Нас было восемь человек. Треть — четвертая ступень. Точнее четвертой (еле-еле) был только я. — Светлый качал головой в непонимании. — Ты тогда сказал, что слишком мелкий, как и все твои друзья, я до сих пор не могу понять, зачем все было нужно. Руки глубоко вздохнул и снова задумался. Рассказывать ли про то, что было потом, в самом штабе Ночного Дозора? Или это уж слишком жестоко для себя самого, чтобы снова это вспоминать? Вампир молчал. А знал ли Уруха, что рано или поздно Руки станет Высшим вампиром? Или Высшего Светлого пугал тот факт, что на стороне вампира есть определенное количество Темных, которых можно выучить на бойцов, на сильных воинов, как в Дозоре? «Не мог не знать. Но зачем маги третьей ступени? Он считал, что нас слишком много? Или потому, что думал, что мы слишком сильные? Почему? Из-за меня? Из-за Аоя?» — Да чтоб вас обоих… Светлый поднял бровь. — Мы все в ловушке войны Аоя и Урухи. Всегда были и есть. Светлый выгнул бровь. — Объясни. Вампир развел руками в воздухе. — Тут и объяснять нечего. Уруха хочет подобраться к Аою со всех сторон. И он знал, кто я. Он знал, что я стоял слишком близко к нему. И думал, что я что-то знаю. Кай прищурился. — А ты знаешь? — Из того, о чем ты не в курсе, я знаю только одну вещь — Аой был влюблен и его любовь в один миг исчезла, полностью сломав его. — Маг подумал, что это достаточно интересно. Возможно, в этом есть смысл. — И еще он до сих пор, видимо, проводит часы, бессознательно смотря в одну точку на третьем слое Сумрака. Светлый несколько секунд раздумывал, как поступить, и сразу же задал себе вопрос «что сделал бы Рейта?», потом поднялся с дивана и накинул куртку. Вампир внимательно наблюдал за действиями Инквизитора и, когда тот приблизился к выходу, изогнул бровь и спросил: — Ты куда? — Навестить Аоя. Вампир сразу же спрыгнул со стола. — Это не в твоем стиле. Что ты задумал? Кай развернулся и натянув одну из доброжелательных, но фальшивых улыбок, спросил: — Задумал? Я просто пытаюсь работать. Темный скрестил руки на груди. — Ты поступаешь так же безрассудно как и Рейта. Это плохой план. Маг скосил взгляд вправо, в сторону выключенного телевизора. — Он бы сказал так: не бывает плохого плана, если его вообще не существует. — А еще он бы добровольно лег на пень под топор. — На несколько секунд наступила тишина. — Если тебе его не хватает, это не значит, что нужно действовать точно так же как и он просто ради создания иллюзии. Я могу персонально предоставить тебе такую иллюзию, не выходя отсюда. Наша единственная задача, касаемая Рейты, это, — Руки едва сдержал дрожание в голосе, произнося имя чародея. — Это учиться на его ошибках. Сделать то, что он не смог, но к чему стремился, понять, где он оступился, и не попасть на те же грабли. Надеюсь, это ты понял. Я не хочу работать один. Что-то особенное было в последней фразе. И Светлый это почувствовал, хотя и не мог понять, что именно. Однако именно этот особый смысл, заложенный Руки в свои слова, заставил Кая передумать и не навещать Высшего Темного. По крайней мере, сейчас. — Хорошо. Маг снова уселся на диван, точнее устало приземлился на подушки. Темный, оглядевшись по сторонам, понял, что заняться им тут совершенно нечем, и включил телевизор. В конце концов должны же они хоть иногда им пользоваться. Картинка на экране менялась также быстро, как Руки нажимал на кнопку пульта. Он так долго листал каналы, что начинало казаться, что все сколько-нибудь интересное уже не появится ни на одном. И вот он наткнулся на экстренные новости. Маг даже проморгался, успев покрыться гипотетической плесенью, пока Руки терроризировал пульт. Самое интересное состояло в том, что вампир заметил какую-то странную тень и сменил видение камеры. Запись посерела и замедлилась. — Что ты сделал? — удивленно спросил Кай и подобрался на диване. Вампир пожал плечом. — Включил Сумрак. Только у нас есть такое. — Как ты это сделал? — Пара кнопок. Тебя не было, пока его устанавливали, а мне было просто очень интересно. И скучно. Кай перевел взгляд с Темного на экран телевизора. И заметил аномалию за спиной ведущей — движение Сумрака, размером в человека. Она перемещается с огромной скоростью, как будто бежит от кого-то, едва мелькая в кадре. Или за кем-то. Ведущая говорила об обрыве телефонных линий прошедшим тайфуном несколько часов назад. Ее слова вроде бы логичны, однако проблема в том, что никакого тайфуна не было, — Кай специально посмотрел на свою куртку, лежащую на спинке дивана. Солнце не сходит как минимум неделю, а сегодня хотя бы немного похолодало. Инквизиторы переглянулись. Они друг друга поняли. Кай сразу вскочил на ноги и направился на выход. Руки подождал, пока внизу проедет информационная строка, чтобы узнать место, где в прямом эфире снимают репортаж. Ухватив два слова, он нажал на кнопку и, не заботясь ни о чем больше, выкинул пульт в воздух и помчался на выход. Вампир схватил мага за предплечье и влетел в портал. Аномалия лишь на секунду вышла на второй слой Сумрака и непреднамеренно показала свое лицо Инквизиторам. Светлые волосы и приятное лицо для мага, рыжие волосы и два шрама на лице — для вампира. Однако они оба знали, кто это. Тигр. Направляющий пистолеты на свою, пока невидимую для других Иных, цель.

***

Аой залпом выпил налитый в стакан виски. Уруха ожидал, прекрасно видя все, что Темный делает, а не только когда тот сидит перед шахматной доской. Хотя «видеть» было не совсем точным. Светлый ощущал все движения через ауру, которую улавливал в воздухе, не видя Аоя напрямую. И Уруху пугало то, что он видел в этой ауре. Наконец Темный сел в кресло, закурил и склонился над шахматной доской, глядя в упор на Светлого, а не на фигуры. В любой игре с живым соперником главным является то, как тот выражает те или иные мысли и эмоции. Человек не может полностью молчать о том, что знает и ощущает. Высшие сидели в тишине. Она давила и напрягала, что-то было не высказано — по крайней мере один из Высших об этом знал — и никто не стремился облегчить ситуацию. Уруха сделал ход слоном. Аой не стремился сделать свой, а решил проанализировать ситуацию на доске, немного потянув время. Компания Урухи всегда приносила ему извращенное чувство наслаждения. Вывод по расположению фигур он сделал сразу же. Уруха никогда не умел «молчать». — Все еще хочешь убить меня? — спросил Темный. Уруха, не поднимая глаз, едва заметно сдвинул брови, его направленный в никуда взгляд ожесточился. Светлый старался, чтобы Аой этой перемены не заметил, но Темный давно знал своего оппонента для того, чтобы считывать его реакцию без ошибок. После минутного молчания Светлый поднял глаза. Они говорили лучше любых слов. — Всегда идти к своей цели… — Аой подавил смешок. — Интересно, когда я стал твоей целью. И кому же ты хочешь доказать свое благородство, брат? — Аой сделал аккуратный ход пешкой, практически наплевав на азарт шахматной игры. Уруха молчал, но его молчание говорило много больше, чем слова. — Сёгуну Токугава? Он давно в земле. И другой — тоже. Все они давно изжили себя. Остались только мы. Богам? Не смеши меня, Уруха. Для людей мы — боги. Или нет, богам повыше. Взгляд Светлого с каждым словом становился все темнее. — Аматерасу? Солнце встает на небе каждый день, помолись ему вместо того, чтобы молиться статуе, воплощающей солнце. — Светлый сдвинул брови, на лбу пролегли глубокие складки. — Благородному мужу из Суса*? Ах да, — Аой ухмыльнулся. — Это же я. — Хватит! Темный подчинился. Поза больше не выдавала в нем того высокомерия и нахальства, которое было в нем секунду назад. Только глаза сохранили их. Но Светлый не смотрел в глаза Аою. — Я доказываю, на что я способен, только самому себе! Аой изогнул бровь. — Посмотри мне в глаза и скажи это еще раз. Светлый поднял решительный взгляд на брата. Но промолчал. Брюнет сделал ход слоном, такой же, который сделал и Уруха. — Тогда кому? — произнес Аой. И вопрос снова повис в воздухе. Спустя пару минут игры Уруха, не отрывая взгляд от фигур, прошептал: — Не забывай, брат, одну вещь: я — Аматерасу. Уголок губ Темного нервно дрогнул.

***

Звук выстрела. Осколки бетона, мелкие как пыль, на секунду застлали обзор. Случайные прохожие в страхе замерли и закричали, разбегаясь в стороны, когда увидели, как следующая пуля попала уже в человека. — Тебе не спрятаться от меня. Голос стрелка звучал одновременно отовсюду, но только для одного существа. Темный сгусток едва успел поглотить очередную пулю. Мужчина упал на землю, пятясь от Тигра спиной. Когда из пистолета полетела следующая пуля, мужчина едва успел закрыться рукой: темный сгусток не успевал ее поглотить. — Как долго ты будешь менять лицо? Из раны в руке шла кровь. Лицо мужчины исказила судорога, и все тело, став прозрачным голубоватым сгустком, исчезло с глаз людей. Тигр опустился на слой ниже. Там он снова выпустил пулю. Ширу упала на спину, все же пытаясь отползти от Тигра подальше. Но она не отодвинулась ни на сантиметр. Тигр подошел и присел рядом с ней. Пистолет был направлен в ее лицо. В ее взгляде не было страха. В нем не было ничего. Как и во взгляде Тигра. — Твоя личность уничтожена. Прекрасно. Идеально белые волосы слегка двигались на холодном ветру Сумрака.