Inquisition

Уруха смотрел на свои руки. Он давно отмыл их от гари, но никак не мог избавиться от тактильных ощущений грязи и твердых сгоревших частичек Сумрака. Последний раз, когда он ощущал подобное, Светлый едва не спалил сам себя. Тогда он узнал, хотя скорее почувствовал, что Светлая Дозорная не смогла выполнить свое задание. Ее просто разорвало на такие же мелкие частицы, что пристали к коже Высшего. Оватоки Майю была единственным подходящим кандидатом на то уникальное в своем роде задание, настолько важное для Урухи, да и для всего Ночного Дозора, что он слишком трудно пережил произошедшее. Как она и сказала, он горит изнутри, сжигает сам себя. Рано или поздно этот огонь станет неуправляемым и уничтожит своего носителя. Хочет ли этого сам Уруха? Где-то глубоко в подсознании Светлый знает, что ему не выиграть, что его борьба вечная и бессмысленная, но он продолжает, чтобы не погаснуть совсем. Только этим он и живёт, этим живёт его огонь. Светлый глубоко вздохнул, потерев запястья. Он пытался понять, что стало с Майю. Как она выжила, почему она использовала магию, не свойственную Иному. Как она управляла темным сгустком Силы так же непринужденно, как и Аой. Аура приводила Светлого в тупик, запутывала, а сам Уруха не мог никак понять, как он мог так сглупить. Он заметил кольца на ее руках. Как он мог второй раз так облажаться с информатором, с этой Ширу. Как он мог облажаться во всей этой истории. Нервно переставляя фигуры на шахматной доске, Светлый надеялся, что рано или поздно к нему присоединится в бессмысленной пока что партии Темный. Но сколько бы он ни старался, Аой не появлялся. Прошло достаточно много времени, чтобы вернуться из странствий по слоям Сумрака, если Темный, конечно, там был. И это вселяло в Уруху определенные подозрения. Аой фактически не мог пропустить партию в шахматы со Светлым: давнее заклинание на шахматной доске не позволяло. Спустя ещё три часа бездумного перемещения фигур, Уруха почувствовал, что не один, и поднял глаза. Аой был изрядно помятым, как будто его пожевали и выплюнули. Темный осторожно подтянул рубашку на левом плече, откинул назад волосы. Он намеренно молчал, а его лицо выглядело неестественно гладким и неживым, как будто его тело — манекен и лишь несколько мгновений назад в это тело всунули душу. Светлый вслух задался вопросом: — Что с тобой произошло? Уруха ожидал сарказм в ответ, но Аой ещё не привык ко всем прежним эмоциональным ощущениям. — Восстал из мертвых, — серьезно ответил Темный, а Уруху как будто подбросило от страха, от ощущения непомерного холода, пробравшегося под кожу и вонзившего зубы в скелет. Им завладевала настоящая паника. — Скажи, что ты шутишь. Прошу, скажи, что ты шутишь. Аой смотрел на него стеклянными черными глазами и врать был не намерен. — Нет. В глазах Светлого отразился невероятный ужас. Уруха закрыл лицо руками, просто не мысля о том, что в действительности произошло. Именно поэтому Уруха его и не чувствовал. Он знал, что потеря ощущения ауры может быть с этим связана. И именно потому, что не верил в реальность данного, совершенно не беспокоился. Но он глубоко в своих мыслях догадывался, и сам себя отговаривал. — Как это?.. — произнес Светлый и тут же замолк. Аой вздернул бровь. — «Как это» что? Как это — умереть? Как это произошло? Как это могло случиться? Я не медиум угадывать все твои мысли. — Особенно когда ты закрыл их ото всех навсегда, — уже мысленно добавил Темный, постучавшись в ментальный щит Урухи. И пока Светлый соображал, брюнет опустил взгляд на доску и передвинул ладью с H4 на J4. В той суматохе фигур, что устроил Уруха, было разумней всего пойти так. Светлый, наблюдавший за изменением положения фигур на доске, поднял голову и заглянул прямо в глаза Аою, чтобы не пропустить ни одной эмоции, которую тот не сразу может скрыть. — Как это произошло? Аой вздохнул поглубже и медленно выдохнул. Уруха не заметил в его глазах ничего, кроме беспомощной злости. Но на кого? — Сумрак. Меня чуть не сожрал Сумрак. Уруха едва не сказал: «Тебя тоже?!» и вспомнил, как самого опутали едва видимые щупальца, когда он находился в свободном полете сквозь слои. Видимо, случилось что-то невероятное, из-за чего сам Сумрак покусился на жизни Высших. Аой все же продолжил, переступая через себя: — Он решил воспользоваться обликом Иного. — Уруха, кажется, понимал, куда клонит Темный: нужно искать опасность среди своих. — И ты прекрасно знаешь, кто это мог быть. В глазах Широямы появилась боль. Вся боль, что он испытывал. Уруха вскочил на ноги, догадавшись по глазам. — Твоя девчонка?! Аою резануло по ушам, как Уруха произнес «твоя», но промолчал. — Какой же я идиот! Дурень! Болван! Как я мог?! Темный лишь наблюдал за тем, как Светлый суетится, держась за голову. На секунду Аой подумал, когда Уруха сменил цвет волос, но это его совершенно не заинтересовало. — Надо было… Когда она появилась… я должен был… Должен был догадаться! Аой прищурился: — «Когда она появилась»? Про что ты именно? Уруха опустился обратно за шахматную доску, отпуская руки, бывшие сжатыми в волосах. Темный просто ждал. — Она появилась из трещины между слоями. — Голос Светлого звучал спокойно и одновременно звеняще, чем откровения больше и пугали. — Из нетипичного портала, я не успел засечь, как и откуда он появился. У нее были белые волосы, и я не сразу увидел лицо. — Но здесь голос Урухи снова сорвался в панику, он сжал руки в кулаки. — Она использовала сгустки Тьмы. Именно поэтому я и должен был понять! Только твои Сгустки действуют как живые существа! — Мою Силу? — скорее как утверждение произнес Темный. — Белые?.. И здесь Аой надолго задумался. Обе, что приходили к нему, были внешне идентичны — особенно цвет волос. Есть ещё одна? Или она что-то творит с собой? Зачем ей нужен был меч из его коллекции, тот, который сама же и подарила ему? В чем всё-таки состоит ее план? — Что ещё она сделала? — спросил Темный. Уруха оторпел, ему не хотелось говорить о том, что произошло. Это было в какой-то степени позорно, и Светлый не хотел топить себя дальше. А с другой стороны… это было сродни признанию в своей слабости и в том, что эту слабость в нем нашли. Поэтому Уруха молчал, истуканом смотря на шахматные фигуры перед собой. Аой прочувствовал смысл этого молчания и не стал ничего говорить. Ни он, ни ему. Как обычно. Светлый сделал ход пешкой. Темный сделал следующий ход. Только так они могли отвлечься и уничтожить тяготящую тишину между обоими. Откровенничать друг перед другом — ну уж нет. Даже если у них одна и та же проблема.

***

Кай выбрался с первого слоя в переулке у домов, и оттуда, где он находился, прекрасно было видно окно в офис. И именно с этого места в это же самое окно бросала камешки девочка в поисках своего старого друга. Маг поднял глаза и посмотрел на светящееся от утреннего солнца стекло. Он как будто увидел себя, открывающего окно и смотрящего на улицу, на маленькую девочку, возможно, слишком грозно, чем нужно было. И от этого засосало под ложечкой: на него когда-то смотрели точно так же. Когда Светлые прибыли на место пожара, Кай уже был без сознания, устав от постоянного страха и паники. Он проснулся только тогда, когда машина въезжала в район Накано. Маленький Светлый испугался и не знал, где он оказался и куда они едут. И, как научила его сестра, притворился спящим, но оставался на чеку, прислушиваясь и ожидая того момента, когда машина остановится. Когда Дозорные завернули на заправку, то все вышли из машины — в сторону магазинчика купить что-нибудь пожевать, ибо уже второй день ни крошки во рту не было. Кай, увидев, как следует открывать дверь, вышел и, быстро оглядываясь по сторонам, обошел машину, удостоверился, что никто его не заметил, и побежал на выезд и далее вдоль по дороге. Бежал так быстро и так долго, как мог. После того дня Кай не мог вспомнить ничего особо радостного, дни тянулись долго и мучительно, и однообразно, словно слишком затянувшийся сон. Как он не умер на улицах, он не понимал. Как его нашли Светлые и отправили в Дозор — для него тоже тогда было загадкой. Как он просил еды, бросая вечерами камешки в окна людям, потому что на улицах они просто проходили мимо, не замечая, он даже не мог точно вспомнить. Как выжить восьмилетнему ребенку одному? Без дома, без знакомых? В городе, который он знает только по смутным картинкам в памяти. Стоя сейчас на улице маг думал, что же не дало ему просто сброситься с моста и покончить с мучениями? Это была магия сестры. Ее прирожденный талант вдохновлять и создавать сильных людей. Два кольца, висящие на его груди, всегда напоминали ему о том, что его сестра была сильной, что он хотел быть похож на нее. И не осознавая, он выработал силу воли, которая разрушала его сомнения и мрачные желания. Маг потянулся и схватил воздух на своей груди. Он ожидал снова ощутить в руке два кольца на цепочке. И тяжесть плаща с зажигалкой в кармане. Но ничего этого не было, время прошло. Время, которое он считал стабильностью настоящей жизни и одновременно ее затуханием, исчезло. Его прежние страхи растворились. Оглядываясь назад, Кай смотрел на себя, как на кого-то другого. Не веря, что он был таким и что он уже перестал им быть. Два пальца на правой руке незаметно для мага онемели, он задержал дыхание в ожидании. Но боли не ощутил. Онемение двинулось лишь немного дальше — теперь не чувствовались уже средний, безымянный и мизинец. А затем медленно растворилось, как будто ничего и не было. Маг взглянул на свою руку. Ничего. А потом развернул ее ладонью вверх и опустил тень на глаза. И снова ничего. Что же изменилось? Среди сильного свечения ауры было нелегко заметить сияние символа, выведенного тончайшей линией. Маг его и не заметил. Увидел бы этот символ Авель, он бы довольно улыбнулся: Светлый принял то, что знал уже давно, но всячески отрицал — смерть друга и Силу, которой обладает. Силу, поднявшую его на Второй уровень снова, с едва значимого Шестого. Силу, которая всегда была в нем. Которую видел в нем Рейта. Окно офиса открылось, и на Светлого сверху вниз посмотрело бледное лицо с растрепанными дальше некуда кудряшками. Глаза с белыми петельками на радужке пробирали до самых костей. Но Кай почему-то почувствовал облегчение, видя Руки. Удивительно, что после всего, что пережил каждый из них, они оба смогли не то что остаться в живых, но еще и согласиться делать общее дело. А в данный момент — быть несказанно рады видеть друг друга. Хотя от вампира исходила его неизменная кровожадная аура — его непередаваемое впечатление неконтролируемого и непредсказуемого существа, которое может убить любого за долю секунды — Светлому, на удивление, не терпелось рассказать о том, что он узнал. Ведь та цель, ради которой он держался на плаву последние полгода, растворилась в вечности. И как это произошло — должен узнать и Руки.

***

Весь день вампиры потратили на то, чтобы Витезслав показал, рассказал и передал все свои полномочия и результаты действия небольшой системы Инквизиции, которая осталась существовать на плечах европейца. Все подходило к концу, когда Руки устроился в кресле под телевизором. Это кресло он затащил откуда-то с кладовки под чердаком. О чердаке же упомянул сам Витезслав, заметив, что туда можно отнести те вещи, которые лежат здесь по углам и только занимают место. Кресло оказалось невероятно удобным, но пыльным. Однако это вампира никак не смущало. Руки отлично пристроился в нем, положив руки на обитые подлокотники. В процессе слушания, японец старался не замечать надоедливо сверкающее накрытой тканью напольное зеркало. Вся педантичность Витезслава заликовала, когда Руки согласился на то, чтобы убраться в кабинете. И в очищенном пространстве зеркало все больше привлекало к себе внимание. Уже заходился рассвет, когда Витезслав закончил, а Руки, расслабившись в кресле, почувствовал присутствие огромного скопления Силы. И причем знакомой ему. Шатен посмотрел на Витезслава, Витезслав посмотрел на него. Это значило, что и тот и другой почувствовали то же самое. Только европеец не мог понять одного — кто же это. А Руки же задавался вопросом, как. Шатен моментом подскочил к окну, проигнорировав тот факт, что он снесет часть запечатывающего заклинания. За окном, смотря в окно немного отстраненно, стоял Кай. И от него правда исходила прежняя аура, Руки не мог поверить глазам. Он лишь махнул магу, чтобы тот скорее поднимался, а потом отступил назад и в полнейшей тишине вернулся в кресло. Что-то говорило ему, что потрясения на этом не закончатся.

***

Кай остановился в дверном проходе. Витезслав несколько секунд сверлил Светлого пораженным взглядом, но потом на лице вампира появилось своеобразное одобрение. — Теперь вижу, все как надо. Руки поднял бровь, расслышав, что сказал вампир, но не сразу сообразив, о чем он. А Кай просто не понял его, потому что Витезслав снова говорил по-русски, — и посмотрел на Руки, надеясь, что ему объяснят. Вампир плавно поднялся из кресла. — Где ты был? Светлый настороженно посмотрел на Руки, а потом на Витезслава, но не ответил. Шатен снова сел в кресло. На самом деле, Руки не так уж и заботило, где был Кай, ему было важно, что он узнал, а этим Светлый с Темным делился слишком дозированно — как и наоборот. Слишком мало, чтобы действовать без потерь. Все еще как два колеса, которые не могут ехать в одну сторону и с одинаковой скоростью. Снова посмотрев на европейца и несколько секунд сканируя его, — Витезслав все чувствовал и не пытался защититься, вновь показывая, что ему так или иначе можно доверять, — маг уселся на край своего стола. Руки это настолько удивило, что у вампира едва глаза на лоб не вылезли. Ведь всегда на столе сидит только Темный. — В Сумраке. — Кай снова взглянул на европейского вампира, потом на японского: проверял реакцию, — а потом снова напомнил себе: «Говорить только так, чтобы понял только Руки». — Я нашел его. Вампир изменился в долю секунды. Вся его суровость и спокойствие разом сломались и осыпались, он показался таким настоящим и живым, совсем как человек. Магу показалось, что только кресло не выдавало то едва заметное колебание конечностей Руки. Он как будто нашел себя и не мог еще до конца поверить, что его путь окончен. Вампир разлепил губы, чтобы спросить, но потом понял, что не может произнести ни слова. То, что он прятал в себе, вырывается наружу, и он не может этого контролировать. Руки закрыл лицо и опустил голову, чтобы его скрыли и волосы. Витезслав сразу же начал проверять ауру Руки, но, едва он начал, Кай выставил вперед руку в останавливающем жесте и покачал головой, когда вампир уставился на него. Руки пытался дышать как можно глубже, остатки разума заставляли его держать себя в руках. Ни одного повода, чтобы остальные поняли, насколько он уязвим. Ни повода, чтобы дать себя укусить вне запланированного графика. — Руки?.. — осторожно спросил Витезслав спустя пять минут гробовой тишины, прерываемой вдохами и сопениями вампира. — Это личное…. — едва выдавил из себя Темный. Ему сейчас слишком сложно давались слова, он едва контролировал свой голос. — Я потом объясню… Вампир поднялся. — Раз личное, я подожду на улице. Не буду лезть куда не нужно. И накинув куртку, вышел за дверь. Еще несколько секунд слышались его шаги, а потом затихли. Руки до сих пор старался не дать себе слабину, не дать слезам просочиться между пальцами и предательски заблестеть. — Где? Где он? — сорвавшимся голосом спросил Руки. Перед Каем он почему-то не боялся выдать себя голосом. Может быть потому, что тот отчасти его понимал? Но лишь отчасти. — Ты нашел Саркофаг? Кай молчал. Предательски долго. Руки не выдержал, отнял руки от лица и посмотрел на мага, собираясь закричать: «Почему ты молчишь?! Отвечай мне!», но слова застряли в горле, когда Темный посмотрел на Светлого. На то, как он не двигается, стараясь застыть во времени, закрыв глаза. Вампир не слышал всхлипов, но по щекам у Кая тоже текли слезы. Маг вспоминал каждую минуту, проведенную рядом с Рейтой, снова и пытался подобрать слова, какие сказать Руки, но его самого эти слова ранили глубоко в сердце. Задели воспоминания, заставили практически прожить их снова. — Ты что… — неосознанно произнес Руки и тут же замолкнул. Маг пытался вторгнуться в его сознание. — Зачем? — Я лучше покажу. Я не уверен, что смогу тебе рассказать. — Ладно. Вампир открыл свое сознание для Светлого, поток чужих воспоминаний снова накрыл его. В этот раз ему придется труднее. Ведь этот «фильм» частично о нем самом, о том, как его воспринимал чародей. Его друг. Да, он уже с чистой совестью может называть его другом. Хотя, возможно, он мог стать ему намного ближе.

***

— У меня был уговор, и благодаря нему я нашел твое слабое место. Так что теперь ты от меня не скроешься. Выстрел пистолета. Пуля заблестела в полете и прошила насквозь лист железа и кирпич. — Тебе не скрыться от меня! Два выстрела. Одна из пуль вылетела из стены в опасной близости от лица. На опасность отреагировал небольшой сгусток тьмы, потянувшись к прострелу. Едва удалось его остановить и снова вернуть под полный контроль. Ширу закрыла глаза и отдалась слуху и осязанию. За спиной стрелка, в противоположной от ненадежного укрытия стороне, она снова появилась, сконцентрировавшись из невидимой энергии, всплыла из Сумрака. Тигр отреагировал мгновенно: развернулся на носках и выстрелил. Тело упало на землю, получив пулю прямо в лоб. Тигр на секунду обрадовался, но потом понял, что слишком рано. Тело, не утратив блеск в глазах, произнесло: — Тебе не убить меня! За стеной стрелок почувствовал едва осязаемое Иным — но для него самого чудовищно заметное — движение Сумрака. Он выстрелил на скорость, но, когда пуля прошла сквозь преграду, то не встретила плоть: она снова сбежала. Тело наконец обмякло и в ту же секунду, потеряв четкие очертания, исчезло, слилось с Сумраком. Тигр стервозно засунул нагревшийся пистолет в нагрудную кобуру и поспешил осмотреть укрытие со всех сторон, попытаться ее снова вычислить. Она как обычно ушла через особые пути, известные только Созданиям, но при этом, даже Тигр знал не все из этих путей.

***

Руки не мог перестать рыдать в голос. Он даже не стеснялся Кая, как будто Светлого и не было. Рейта мертв. Единственное, что следовало бы принять и смириться. Он принял, но смириться не мог. Никак не мог смириться с тем, что цель исчезла, что он остался один. Снова. — Он был… был… — в полголоса повторял вампир, ни разу не сумев произнести предложение полностью. — Я любил его, — произнес Кай, чем ввел Руки в ступор. — Я любил его. — Кай стер остатки слез на своей щеке. — Так, как не любил никого в своей жизни. Вампир сжал кулаки, его обуяла непонятная злоба на Светлого. Потому он говорил слова, которые должны были принадлежать Руки. — Я тебя понимаю. Именно поэтому я не стал ничего скрывать. Руки нервно фыркнул, пытаясь скрыться за напускным презрением. Но у него это ни капли не получилось. «Опоздал, Мацумото», — сказал он себе сам. — «Начал ломать, так продолжай». Последняя фраза прозвучала в его голове голосом чародея. Руки не мог остановиться, его защиту сломали — всего лишь один надоедливый Светлый увидел в нем человека. И он жаждал этого всю свою жизнь. Не мог перестать плакать, осознать, где находится и кто находится перед ним. А потом вампир почувствовал, как чьи-то руки опустились ему на плечи. Темный ощущал себя жалким, как будто бы напуганным до потери сознания, совсем как тогда, когда бежал по лесу, пытаясь скрыться и уберечь Хидеки от самого себя. Он хотел, чтобы его никогда не нашли, не трогали, дали просто раствориться. Красиво уйти от мира полного боли, в одиночестве, никого не забирая с собой. Он не заметил, как маг продолжил смотреть настолько глубоко в сознание вампира, насколько мог. И только сейчас он понял одно: они оба почти одинаковые. И если бы Кай дал себе волю, то был бы в таком же состоянии. Хотя нет, он был. Он глушил алкоголь, чтоб совершенно отключить себе сознание и не вспоминать ничего. И спустя несколько лет он понял, что ему нужно было только одно — поддержка. Светлый опустился на колени и обнял Темного. Вампир на секунду как будто словил ошибку в системе, а потом — казалось, прошло довольно много времени — обнял Кая в ответ, невесомо, неощущаемо. — Я не могу тебе доверять, Светлячок, — надломанным голосом прошептал Руки. — Ему доверился. — Маг пытался говорить ровно. — Чем я хуже? Руки не ответил. Он, кажется, смирился с тем, что и его компаньону все равно на то, кто вокруг него — Светлые или Темные. Как было все равно и Рейте. Неужели наконец можно быть собой на сто процентов? Неужели Светлый может полностью доверять Темному?