Внутренняя сила

Антон шел по набережной. Лазурное небо с редкими кремовыми облаками, переливающиеся на солнце искорки воды. Больница была уже близко — всего в паре кварталов, но спешить ему было некуда. Сонный жезл даже через ткань куртки неприятно холодил кожу, напоминая о цели его визита. Услышав детский смех, Антон невольно обернулся: молодая пара шла, взявшись за руку, а вокруг них бегал мальчик с воздушным шариком в руках и пытался отобрать у девочки мыльные пузыри, которые быстро разлетались, блестя своими переливчатыми боками. Чужое счастье такое простое и чистое резануло по сердцу. Когда-то и у него была семья: они со Светой и Надей точно так же гуляли по улочкам и были невыразимо довольны жизнью и друг другом. Те дни ушли, оставив светлые, приятные воспоминания: Надюша уже выросла, ей — перспективному молодому юристу, выпускнице Кембриджа, уже не нужна забота родителей. Она сейчас в Англии, вместе с новым мужем Светланы и сегодня Антон впервые этому порадовался, потому что они никогда не позволили бы ему сделать то, что он собирался сделать. Ему захотелось набрать номер Надюши и поговорить с ней напоследок, просто узнать как дела, пошутить или послушать ее жалобы на коллег, но он не мог себе этого позволить, не мог привлечь ее внимание и поставить свой план под угрозу. Задумчиво покрутив выключенный телефон, Антон опять двинулся вперед. Хорошо, что Надя уже выросла, хорошо, что Света счастлива замужем и живет в другой стране. Будь у него семья, Антон не имел бы права рисковать собой, но как одиночка — он сам решал свою судьбу. Погрузившись в свои мысли, он и не заметил, как дошел до больницы. Солнце уже садилось, окрашивая светлое здание в розоватый цвет. Антон залюбовался последним закатом, желая навсегда сохранить его в своей памяти. Как ценно становится для нас каждое мгновение на пороге смерти. *** Дверь палаты открылась легко. Затащив внутрь оглушенную жезлом охрану, Антон парой взмахов навесил запирающие чары, чтобы оградить себя от нежелательных свидетелей. Он подошел к Завулону, достал свечи и высыпал их на простыню, жадно рассматривая тело на кровати. Артур совсем не изменился со вчерашнего дня: может быть только тени под глазами стали глубже, да кожа еще побледнела, по цвету уже сливаясь с подушкой. Артур был без сознания вот уже четверо суток. Он лежал здесь, опутанный больничными трубками капельниц и приборов, медленно и мучительно умирая от проклятия, а Антон узнал только вчера. Осторожно он взял безвольную ладонь и сжал в своих руках, пытаясь обогреть своим дыханием. Ему можно. Сейчас ему все можно. Чужая ладонь была ледяной, как и сам Артур сейчас, как и сердце Антона. Городецкий понимал, что может не пережить ритуал и что даже силы Высших иногда не хватает, чтобы побороть смерть. Однако, и отступить он не мог. С трудом переведя взгляд Антон посмотрел на часы, ему казалось, что он только пришел, но прошло уже двадцать семь минут: Артура могли хватиться. Погладив на прощание руку, Антон зажег свечи. Слез не было, мыслей тоже. Была решимость и какое-то отчаянное желание, чтобы все получилось. Собравшись, Антон стал медленно читать заклинание, чувствуя как сила покидает его. Над Артуром закрутилась темная воронка, его заклинание врезалось в нее и две стихии столкнулись. Огненная вспышка ослепляла, но закрывать глаза было нельзя. Медленно, секунда за секундой огненные всполохи рассеивали тьму заклинания, вгрызались в темный густой туман и наполняли его нестерпимо режущим светом. Глаза уже жгло огнем, но он смотрел и смотрел, как пламя становится все темнее и наконец вспыхивает ярко алым, исчезая и оставляя легкий дымок после себя. Артур выгнулся, задышав, приборы запищали: кардиограмма забилась как сумасшедшая. Зажмурившись, Антон нащупал приготовленный амулет на шее, и неловко провалился в открывшийся портал.