Тень крыла на твоем челе

Маленький город с белыми домами и черепицей красных крыш. Зеленые кипарисы то тут, то там вздымали свои гордые кроны к ярко-голубому небу. Улицы звенели смехом, детскими голосами, звоном копыт вьючных животных. Время клонилось к полудню. - Нет, это скучно, дорогой мой. Убрать. - Но город полон жителей, мой примарх. - И что? Это подделка. Мою Колхиду не воссоздать. Уничтожить. - Будет исполнено. Мягкая белая ткань красиво оттеняла матово-золотистое тело примарха. Он весь светился. И дело было не в золотой пудре, по традиции покрывавшей тело молодого полубога. Вся его сущность была пропитана светом, она притягивала к себе души, обещая покой. - Почему я не «Светоносный», Эреб? Мне мало быть тем, кем я являюсь. Посмотри на меня. Чем я хуже моего Отца? Хотя, память иногда подводит. Я же сирота, Эреб, не так ли? - Слово примарха – закон. Только пожелайте, и Вы станете Светоносным. - Оставь это, я хочу стать больше чем, какой-то старый, забытый Бог. Слишком долго я был в тени и забвении. Садись, Эреб. Вот смоквы, виноград, смешай себе вина с водой, и посмотрим, что мы имеем. Эти двое, сидевшие на террасе, залитой солнцем, были светом и тьмой. Солнцеподобный примарх с ликом бога и вдохновенными речами и его слуга с холодным, непроницаемым лицом. Темный, отталкивающий. Лоргар Аврелиан создал в самой сердцевине Ока Ужаса, хотя кто знает, где она, эта самая сердцевина, свой мир. Он менялся, согласно воле примарха. И людские жертвы никто не считал. Откуда брались люди? Примарх не задумывался. Но они всегда были в достатке, если ему хотелось поиграть в правителя. - Послушай, Эреб. Каждый день Золотой Трон поглощает тысячу душ. Подумай, тысячу сладких людских душ. Смотри, виноградина. Вот я надкусил ее. И сладкий сок брызнул мне на нёбо. Вот так чувствует себя тот, кто вкусил сладость людской души, как ты считаешь? - Я думаю, Вы правы, мой примарх. - Я тоже хочу тысячу душ. Что же, мне ждать смерти, пока кто-нибудь из вас догадается преподнести мне такую жертву? Не хочу тогда, хочу сейчас. - Тогда, примарх, вы сравняетесь с Богами Хаоса. - Наклонись сюда, Эреб, ближе. Вот так. А теперь запомни. Я давно обогнал их. Не отшатывайся, а послушай. Где мои братья, Эреб? - Все, мой примарх? - Нет, не все. А те, кто приняли дары Хаоса. Молчишь? Я и сам знаю, можешь не отвечать. За свои дары они заплатили большую цену. А я сижу тут, в Оке Ужаса, ем виноград, уничтожаю миры мановением руки. Я не заплатил, а только взял. Как всегда. - Вы умны, мой примарх. - Я хочу быть Богом, Эреб. Не жалким божком, а Богом. Таким, каким не стал мой Отец. Братья рассеяны. В Империуме хаос. На Золотом Троне труп. Гниющий, смрадный труп, от которого эти тупицы еще что-то ждут. Мне не хватает только одного, Эреб. - Чего же, мой примарх? - У меня нет друга и советчика. Да, да, не спорь. Такого, какой был у моего отца. Ты помнишь Сигиллайта? Не морщись, я вижу, что помнишь. Так вот, ты – не он. И этим ты меня раздражаешь. - В этом нет моей вины, мой примарх. - Я знаю, что нет. Твоя вина лишь в том, что я хочу Малкадора, а не тебя, Эреб. А еще тысячу душ. И весь Империум в придачу. Пришли мне тех мальчиков из храма. Я хочу послушать их пение. Ты знаешь, почему я проливаю слезы, глядя на них, Эреб? Они так чисты и наивны. Они думают о тростниковых дудочках, о сладостях в лавке, о игре в камешки, о своих мелких обидах. Хочу быть таким же, и знаю, что это может только Бог. Сделай меня богом, Эреб? И я прощу, что ты не Малкадор. - Слушаюсь, мой примарх. - Иди и приведи мальчиков. А я приготовил им угощение – вот эти фрукты. Я буду смотреть, как они надкусывают виноградины своими белыми острыми зубами в детском неведении, и думать о тысяче душ. А теперь к делу. - Да, мой примарх? - Отправляйся в путь и собери мне сведения о всех братьях, орденах и, так называемых, героях. Мне не спокойно, Эреб. Может быть, это волны варпа, может быть, мечты. Оставь мне бумагу и перья. Сегодня я займусь своим трактатом. Но сначала мальчики с их пением и волчьим аппетитом и грязными подошвами ног. Эреб удалился. Тысячелетиями он знал своего Отца. Каждый раз, закрывая бронзовую дверь в покои примарха, он вздыхал с облегчением, что вышел из покоев Лоргара Аврелиана живым. --- Таблицы, бегущая строка сердечного ритма, давление, кровь, как раз эта часть меня не волновала. А вот эта… Вы знаете, как происходит развитие плода? Вот я знаю. А еще я до конца не избавился от памяти доктрин христианства о душе. Тут все было не так. Здесь гением был нарушен, повернут вспять и выведен на новый уровень процесс развития эмбриона. Мозг формировался раньше тела, и сознание могло связываться со своим создателем по ментальной связи и говорить с ним. Вернее, не говорить, а слушать. И не спрашивайте меня как, вы все равно не поймете. Я понимаю, но с большим трудом. Это чудо науки пусть чудом и останется. С этим мальчиком я не говорил. Когда-то я сказал ему: «Спи», и он не спорил. Это мой эксперимент. У него уже огромный запас ментальной силы, как и должно быть. А теперь, внимание, у него будет детство. У меня ведь было, поэтому никаких рычагов, никаких ускорений, мы просто просыпаемся и валим. - Привет, открыл глазки? Ты мужчин или как? Давай, бегом вставать и пойдем отсюда. - А куда мы идем? А еще что у тебя за палка? И где собачка? Я видел, большая, серая с вооот таким хвостом. Она сказала, что ее зовут охотник, и она меня видит. Она лаяла. – Мальчишка сел в капсуле, крепенький, темноволосый, с золотисто-карими глазами. Я смотрел, как он одевается. Не поведу же я его голым. И думал о тех, других мальчиках. Они встали из своих колыбелей или такими, или старше. Но их первые вопросы были столь же детскими, сотканными из снов, мыслей. Ничего, дорогой друг, ты забрал у них детство, теперь сам получишь его. А потом ты поймешь, чего лишил мальчиков, когда вырастешь. И тогда тебе будет о чем говорить с ними, а не только отправлять их куда подальше, на борьбу с несчастным ксеносами. Я взял крепкую ручку паренька, и мы пошли… - Я пытаюсь понять тебя, мой старый друг. Мой Император. Но не могу. Посмотри на мальчиков. Сначала ты разметал их по Вселенной, не надо мне историй про варп-шторм. Потом ты долго и упорно собирал их. И вот ведь удивительно, как же подошел к каждому мир, куда занес его Хаос. Я далеко не дурак! Это опять эксперимент? Над живыми детьми? - Да, это он. А теперь сядь и выслушай. - Я выслушаю тебя, но сначала послушай ты. – Он грозил мне пальцем. Мне. Он хватался за сердце при том, что сам настаивал, чтобы этот орган иногда давал о себе знать. Все меняется, кроме Малкадора. И в этом есть своя прелесть. – Перестань нависать надо мной глыбой и сядь. Их было двадцать. Двух ты уничтожил. И не своими руками, а руками их брата. Об этом потом. Так вот, их восемнадцать, двое из них близнецы, и каждый из них – это ты, да? Одна из твоих гипертрофированных сторон личности. Восемнадцать отражений. - Да, именно так. И что тебя удивляет? Малкадор, они не люди. Я могу по двадцать раз всем твердить, что они мои дети, устраивать пышные церемонии, взятые из древнего мира. Помнишь, как я надел на Хоруса венок? Чем тебе не триумф Древнего Рима? Император-отец венчает будущего императора. Все счастливы. - Ошибка, мой дорогой. Не было колесниц. Вы не ехали по улицам города, и горожане не кричали тебе вслед, что ты гадкий развратник. Чувствуешь, что не так? Не хватает человечности, именно ее. - Зато жители Империума счастливы. И Астартес счастливы. Одним словом, все, кроме одного старого умного глупца, который везде видит заговоры и плетет свои интриги. Всегда хотел узнать, зачем это тебе? - А для того, чтобы пока ты лезешь в варп, твои милые мальчики не перегрызлись, как дикая стая. У тебя отвратительный характер, и каждый из них – его отражение. Кстати, а что натворили те два? Если уж Леман со своими Волками вернулся оттуда довольный, а не угнетенный, он не посчитал это братоубийством, а это о многом говорит. У мальчика есть совесть. А вот у тебя ее нет. Что за эксперимент с симбиозом? - Откуда такая осведомленность? Ты читаешь Мои мысли, Малкадор? Не кажется, что это уже слишком, м? - Ты величайший псайкер, посмотри в мою бедную старую голову, там пусто, как в горшке. Похлебку съели, ложку вынули. Где мне познать мысли великого Императора, а? Так что там с симбиозом? - Симбиоз сущности варпа и одного из примархов. Я хочу увидеть сопротивляемость. - Я не скажу, что ты сошел с ума. Это невозможно, и ты не человек. Но это страшно. Ты понимаешь цену этого эксперимента? - А ты, мой старый друг? Сейчас мне надо работать, а ты поразмышляй на досуге. - Я подумаю над этим, будь уверен… Мы удачно прошли по холодным камням скал. Я правильно приготовил тяжелые ботинки гвардейцев. Их размер был несколько больше, но не беда. Ты справлялся. С каким любопытством ты смотрел вокруг. Голова вертелась во все стороны. Я ловил тебя за шкирку, когда ты пытался полезть уже совсем к краю скал и заглянуть: «А там что?». В моих карманах существенно прибавилось. Ты складывал туда все красивые камушки, а иногда и куски льда. Они растаяли, но я не останавливал тебя. Никаких симбиозов, никаких багажей знаний, мой старый друг получит детство под моей защитой. А когда придет час, ты повзрослеешь. Пока мой малыш, надо уже придумать тебе имя, носился, как маленькая ракета, а я сидел у стены и отдыхал, меня осенило. А ведь один я не снесу этот груз ответственности. Пора приступать к плану и вспомнить, что я не только сентиментальная клуша, но и первый интриган во всем Империуме. Пора все разложить по своим местам и отделить овец от козлищ. Империум погряз в слабости, он раздроблен. Его переполняют полчища ненормальных фанатиков с безумными бабами. Тьфу, даже думать не хочу. Ордена, монастыри, разве мы этого хотели? Надо вычистить все это и собрать Всех. Итак, мы начинаем. А ты, мой дорогой, не лезь в лужу.