Тень крыла на твоем челе

- Раз ты с нами, то любая твердыня Галактики, как горячая девка, сдастся без боя. Ты лучший отмыкатель врат и взрыватель стен. – Русс взревел, увидя, кто стоит рядом с Кораксом, и дружески пнул Пертурабо, но тот даже не пошатнулся. - Не думал, что меня вообще кто-то помнит. Рад встрече, Фенрисийский волк. – И братья сжали друг другу руки. – Так что надо разрушить? Я же Разрушитель в ваших планах, так? - Нет, ты герой. Малкадор рассказывал, что ты можешь взять любую крепость. А что такое горячая девка? И почему она дерется? – мальчик с восхищением глядел на громадного примарха, возвышавшегося над ним, как темная скала. - А ты кто такой? Откуда здесь ребенок? – Пертурабо с недоумением посмотрел на Коракса, но тот только улыбнулся и положил руку на плечо брату. - А ты присмотрись к нему. Пертурабо присел на корточки, но даже так мальчику приходилось задирать голову, чтобы взглянуть к нему в лицо. Сначала демон-принц просто смотрел на улыбающегося мальчика, потом внезапно лицо Пертурабо перекосило страдание, и он содрогнулся. А я чуть не совершил страшную ошибку. Мне на миг показалось, что он ударит паренька, но какое-то чудо удержало меня на месте, а грозный примарх Железных Воинов, вытянув руку, которой он легко мог раздавить череп Астартес, а не только маленького мальчика, взъерошил темные локоны и легонько коснулся кончика носа. - Рано тебе знать про горячих девок. Лучше учи фортификацию, математику, военную топографию. Когда овладеешь науками, все девки будут твои. Горячие, холодные, хитрые – все. - А зачем все? Всех не надо. Куда их девать? – мальчик рассмеялся, и напряжение спало, а Железный Воин вновь спросил: - Ты действительно считаешь, что я герой? – я вновь увидел, как его лицо потемнело, а рука обняла всю голову моего мальчика. – Только не ври мне. - Конечно, герой, кто еще может так сражаться? - от уверенного ответа огромные пальцы Пертурабо вздрогнули и разжались. - Но я убивал. И убивал многих хороших людей. Я штурмовал Терру. Я… - Но ведь это было очень давно, правда? И потом, Коракс тебя любит, я чувствую. Вы когда-то сражались, а он тебя простил и скучал по тебе. А Коракс очень хороший и печальный. Его красивая леди умерла, и он был совсем один, а я его нашел. Ты тоже был совсем один, и тебе было плохо, но он нашел тебя. – Мальчик взял его двумя руками за палец и даже побледнел от волнения. - Да, брат, теперь мы вместе. И один ты точно больше не будешь. – Руки Коракса легли на наплечники Пертурабо. – Оставим прошлое в прошлом. Прошли тысячелетия, пора начать заново. - И не только начать, но и закончить. Ты радуешь мое сердце своим приходом. Дорн был лучшим, но я всегда ставил именно на тебя. Я говорил: «Если хочешь, чтоб крепость была неприступной, дай ее укрепить Железному Воину, а потом позволь ему ее захватить, чтобы научиться защищать от самого серьезного врага». Добро пожаловать в нашу тесную компанию заговорщиков. С тобой наши шансы увеличились так сильно, что я буду почти спокойно спать по ночам. Не перегибай. Вкусную похлебку салом не испортишь. - Тогда покажите мне, что ждете от меня. И где Фулгрим? У меня есть небольшой разговор к нему. - И Пертурабо выразительно положил руку на огромную рукоять молота. - Он будет позже. Так что вашу в высшей степени интересную беседу придется пока отложить. Я прошу вас всех, - и я обвел их взглядом. – Пройти со мной. Посланцы Джагатая тут, мы все в сборе. Пора сосчитать гусей. - У нас говорят «пересчитать стаю». – Русс усмехнулся и направился к двери. Мальчик немедленно устремился к нему. А меня знобило от масштабности события. Я уже забыл, когда столько примархов собирались вместе. Никея. Улланор. Пожалуй, все. Наши маленькие тайные встречи не в счет. И мы направились в зал. Я видел, что Леман Русс очень устал. Малкадор, когда устает, любит смотреть в стену и улыбаться с закрытыми глазами. Фулгрим бледнеет и постоянно откидывает свои белые волосы с лица на затылок. Я, когда устаю, стараюсь укрыться одеялом и уснуть. А вот Леман надел на себя все, что можно: и рубаху, и плащ, и огромную шкуру, как будто ему все время было холодно. А еще он не смеялся. Тогда, в башне Магнуса, от него шел свет и тепло, а теперь его огонь еле тлел. Когда все ушли за Малкадором в зал, я задержал Лемана за руку. Он сел на пол, а я сумел дотянуться и обнял его за шею. Фреки и Гери тоже чувствовали, что ему плохо. Мне казалось, что ему очень хочется уйти отсюда, но он не может. Какие они все грустные внутри. Пертурабо, Коракс, Магнус, Русс. Как будто их сломали, а потом плохо починили. Не знаю, как сказать, но мне очень хотелось, чтоб это ушло. - Парень, успокойся. Я тебе не какая-нибудь нежная дева. Я воин, я волк. Знаешь, как воют волки? – и он завыл. И Фреки и Гери подали свои голоса ему в унисон. - Тогда не грусти так. Ведь Малкадор с нами, и все будет хорошо. Ты из-за Магнуса расстроился? Потому что его нет? – он посмотрел на меня, на минуту оскалился, а потом согласно покивал головой. - И это тоже. А еще меня слишком давно не было. Мои воины, они стали слабыми. Я могу по пальцам пересчитать тех, в ком горит боевой дух, и один из них – мой боевой сын, спящий в саркофаге в самых глубинах Клыка. Как мы дошли до этого? Влка Фенрика думают о власти, забыв о наслаждении битвами. - Но ведь они волки, ведь это главное, правда? Они – лучшие, только Магнусу не говори. Он мне рассказывал, что его колдуны могли победить Волков. Я не стал его огорчать, но Волки, они… Волки. – И Русс расхохотался и перестал быть таким бесцветным. - Дело говоришь, парень. Я еще возьму тебя на Фенрис, а пока держи. Это твой кинжал. Я обточил его. Он в ножнах, и я сам научу тебя, когда его надо вынимать. А пока пусть просто висит на поясе. Пошли, пока Малкадор не начал бить тревогу. – Я взял его за большую теплую руку. Он свистнул волков, и мы прошли в зал. – Спасибо, Отец. Я с тобой, сын, я всегда с тобой. Я дал им выговориться, каждому. Омегон рассказал, как смерть Альфария расколола легион, плюс их вечные секреты, военные операции от имени самих себя, а еще были Вечные. Альфа-легион оказался в сложной ситуации. Они были ни на чьей стороне и умудрились заслужить ненависть со стороны Империума и воинов Хаоса. Их убивали и те, и те. Часто они сталкивались с Инквизицией. От того, что творилось в ней, я просто за голову схватился. Вот с этой проблемой надлежит справиться в первую очередь. Мне вполне хватило той омерзительной личности, которая испортила нам обед на Макрейдже. Так все исказить… Ничего, как говорил уже не помню кто: «Я тебя породил, я тебя и убью». Пертурабо поведал о битвах, которые целыми тысячелетиями вели Астартес. Они уничтожали друг друга, кто из-за мести, кто из-за жажды убийства. Кто-то защищал Золотой Трон, другие бредили дарами Темных Богов. Коракс еще помнил, что творилось в далеких мирах, когда-то приведенных к Согласию после мятежа Хоруса. Сколько напрасно загубленных жизней, сколько планет, сколько ресурсов. А теперь соедините все это с крайним невежеством, с глубочайшим сном разума, в который погрузилось человечество, и плюс враги. Некронтир, вернувшиеся из долгого сна, одержимые жратвой и размножением тираниды и раса Тау. Я видел, как подавлены примархи, и, самое главное, я ведь не показал им еще главного врага, того, с кем мы будем сражаться не на жизнь, а насмерть. Того, кого мы должны победить, просто потому что должны. Иначе все будет бессмысленно. Посланцы Хана все больше молчали, как я и ожидал, и вовсе не потому, что им было нечего рассказать. Они ждали указаний. Слишком долго легион Джагатая находился в постоянной битве в чужом для них мире, разбросанные по всему Империуму. Куда там Чогорису? Этот мир был, как ядовитый зазубренный крис, прекрасный в своей смертоносности. И теперь они хотели действий. Вернуться после всего этого и опять стать неуловимым и грозным легионом, неотвратимым, как полет горного сокола над степями. - Ты слушал нас всех, лорд Сигиллайт, но мы ждем твоего слова. Кругом бедствия, неисчислимые враги, крах того, что мы считали истинно верным. Что скажешь? Куда нам направить свой путь? – голос Джучи хранил чуть тягучий акцент сына Чогориса. - Я скажу тебе так, молодой воин, не спеши. Самое простое – отправить вас взмахом руки куда-нибудь «туда», идите бейтесь и принесите мне победу. Но наш враг, он не оставляет нам шанса на ошибки. Мы ударим только тогда, когда все силы будут собраны вот здесь. – И я показал ему сжатый кулак. – Вот тогда я раскрою руку, и мы нанесем удар. Один. И победим. - А пока сидеть без дела? Мы ждали тысячелетиями. А что делал ты, лорд-регент? - А я добывал знания и возвращался к жизни. Знаешь, что я добыл нам, почтенный Сугедэй? У меня есть знание. Архивы Черной Библиотеки. И еще у меня есть сила. – Я видел, как он вздрогнул, и как загорелись его глаза. – А еще у нас есть Он. И миллионы таких, как он, детишек, которые заслуживают счастливой жизни, не так ли? Они не были убеждены, но их лица потеряли свое напряжение. - Черная Библиотека? – голос Омегона дрожал от эмоций. – Но это же… Это же… - Я знаю, мой мальчик, и я рад, что ты оценил. – Были приятно посмотреть на дрожащего от волнения примарха. Тем более, это был примарх Альфа-легиона. - Но ведь эльдары, они же никого, тем более, мон'кей, как они говорят… Как ты попал туда? - «Ab ovo», дорогой, как говорили на Терре. Я начал с самых низов и достиг вершин. Я бы всех вас туда пригласил, но, боюсь, вы не готовы. Вас просто не пропустят. Ходят слухи, я сам их распространял, что Библиотеку охраняют Арлекины Цегораха, Веселого Бога. Они там, конечно, есть, но Библиотека охраняет сама себя. А что, Кабала тоже хочет туда попасть? Им интересно? Надо же. И пока никак? - Они ждут какого-то построения планет, как я слышал. Все знаки указывают… - Знаки лгут, Омегон. Читательский билет, образно говоря, будет выдан только мной и самой Библиотекой. А я пока не получал от них запрос. Значит, никаких шансов. – Не ожидал от себя. Хотя, кого я обманываю… Мне всегда было приятно быть немного впереди, пусть на маленький шаг, но впереди. - Я потрясен. Альфа-легион будет с тобой, пришли только знак. - Пришлю, не сомневайтесь. Но вернемся к делам. Давайте подытожим наши силы. Итак, те, кого нет – Сангвиний, Хорус, Дорн, Альфарий, Феррус. Они мертвы. Ангрон, Мортарион – мои планы касаются даже их, хотя признаюсь вам честно, я ни в чем не уверен, кроме одного – свет есть в каждом, и у каждого есть шанс на возрождение. Лев и Жиллиман сражаются. Коракс, Пертурабо, Русс, Джагатай, Омегон – все вы со мной. Магнус, Фулгрим – мое сердце сжимается при мысли о них, так велика задача, которую я возложил на их плечи, но они с нами. Вулкан – не знаю, что с ним. Лоргар – тот, с кем мы встретимся в бою, но он не главная наша цель. - Ты не назвал одного. – В глазах Коракса было странное понимание, как будто он знал, что я скажу сейчас. – Ты забыл Конрада. - Не забыл. Это еще одна скрытая карта. Туз в рукаве, то, что я хочу вам открыть. Это очень давняя история. - Он мертв. – Омегон дрожал от волнения. – Это совершенно точно. Его смерть видел весь его легион. Они были там, Малкадор, вспомни. Ассасин оборвала жизнь Керза. - Дорогой мой, а кто стоял во главе Официо Ассасинорум? Кто ее создатель? - Нет, не может быть, ты был мертв, ты не мог… - Да, я был мертв. Но кому это мешает? Мне – точно нет. Все проходило, согласно составленному мной плану. Конрад Керз жив, и если на это будет его добрая воля, то весы удачи сдвинутся в нашу сторону. Скоро он будет здесь, и вы сами все узнаете. - Я не понимаю. Она держала его голову и бежала по коридорам этого чудовищного творения, его дворца из плоти и крови. Его корона и перстень были унесены в бездны Ока Зо Сахаалом. Мои люди были там. - Где только не были твои люди. Но они ошибаются. Ассасин пришла украсть Керза, но не убить, хотя инсценировка была блестящей. Талос Ловец Душ поверил до такой степени, что умудрился добраться до храма, правда, там он обнаружил лишь пустоту и маленькую наводку, которую растолковал совсем не так, как должен был. - А ты можешь рассказать нам все? Куда там моим скальдам. Только у тебя получается играть на струнах душ. Малкадор, расскажи нам эту историю. И я начал неспешный рассказ… Все началось тогда, когда юный бунтарь покинул Нострамо и оказался в чуждой и враждебной для него обстановке. Не было мусорных куч, темных углов города со сточными канавами, куда выбрасывали объедки, отходы, части тел, мертвых животных и ненужных младенцев. Не было вечного голода, который терзал даже такое совершенное существо, как юный примарх. Не было страха… …Я наблюдал, как мои мальчики сидели на траве в тени старого дуба и, казалось, даже не дышали. Фулгрим застыл с немым изумлением на открытом прекрасном лице, а Конрад, бледный после своих бессонных ночей и кошмаров, прикусив губу, пристально следил за каждым моим движением. Нет ничего прекраснее терранских ночей и романтичнее легенд под луной, поэтому я пригласил юных примархов насладиться теплом летней ночи под древние сказания из моей книги в саду Дворца Терры. Два таких разных отражения моего доброго друга. До сих пор не могу понять, почему Он для молчаливого Ночного Призрака выбрал именно Фулгрима. Им было тяжело рядом друг с другом, хотя доверие потихоньку росло. Последняя на эту ночь легенда, повествующая о благородной деве по имени Махтельт, подходила к концу, как и наша прогулка. -…И когда на пиршественном столе появились роскошные яства, среди них положили и мертвую голову, принесенную славной девой. На другой день во владениях де Хёрне раздался призыв к войне. И сир Руль, во главе большого войска, осадил замок Галевина, и все родичи, друзья и сотоварищи Злонравного были повешены и зарублены. И граф Фландрский пожаловал роду де Хёрне имения и титулы Галевина, изъяв лишь его мерзостный герб, и всем этим они владеют по сию пору. - На лице Феникса засияла улыбка, и я почувствовал, что мои старания не прошли даром. Как я и надеялся, он забыл о возложенном на него поручении привести Конрада в должный вид и погрузился целиком в поэтические грезы. - Прекрасно, Малкадор, как и всегда. Я хочу изобразить эту деву… Возможно, даже прямо сейчас. Ты не будешь против, если я покину вас? Ты сам знаешь, если палитра зовет, то все вокруг меркнет. Я чувствую, что создам нечто совершенное. – Худшего воспитателя для Конрада было трудно выбрать. Он совершенно забыл о своем молчаливом брате и весь горел жаждой творчества. - Конечно, нет, дорогой. Возьми с собой это. – Я вынул из закладок книги собственный карандашный набросок той самой Махтельт и протянул Фулгриму. – Вдруг, пригодится. Когда он взглянул на потемневший от времени листок, в глубоких фиолетовых глазах загорелся огонек, и мой мальчик, все еще рассматривая рисунок, уверенно двинулся в сторону огромных ворот Дворца, направляясь в свои покои. Он не видел, как к нему потянулась рука с грязными загнутыми когтями и открытой беззащитной ладонью. Но я-то видел. Сколько разочарования было в этом взгляде, и рука опустилась и спряталась в балахоне, с которым Ночной Призрак не желал расставаться. Силуэт Фулгрима растворился во тьме, я смотрел в ночное небо и ждал. Тишину прервал голос Конрада, обнимавшего свои колени: - После твоих историй, Сигиллайт, всегда создается ощущение, будто грядущий день несет только добрые вести, а будущее обещает быть светлым. Хотя мы оба знаем, что это не так. - И он вскочил на ноги, подошел к дубу и ударил по нему кулаком. Сколько страдания, сколько невысказанного. - Ты всегда можешь проверить это, Конрад. Первый способ – проснись на завтра и сам увидишь, второй… Нетерпеливый возглас, больше похожий на стон, прервал меня, а Керз оказался рядом. - Второй я помню, и она со мной, та колода. Я не расстаюсь с ней с тех пор, как увидел ее в твоих руках. Скажи мне еще раз, это точно колдовство? - Нет, дорогой, но магия в этом точно есть. Возьми карту и посмотри, что ожидает тебя. Например… завтра. – В тонких пальцах с длинными когтями раскрылась карта с изображением Справедливости. Ночной призрак поднял голову, и я увидел, что мой Конрад, такой мрачный, нервный обычно, улыбается. Это уже стало нашей традицией. Часы, хотя какие там часы, минуты, когда сознание Восьмого примарха было свободно от следов мучительных видений, и он улыбался, были такими редкими. Конрад никогда не делился со мной тем, что у него внутри, но это было и не нужно – я все чувствовал и видел. Тем, кто мог помочь ему справится с гнетом снов, был не я, не Фулгрим и даже не Император. Но это все Его замысел, и я не имел тогда права вмешиваться. - А ты, Малкадор? Достань карту. Скажи… Нет, не говори, просто открой ее. - Я достал Короля Мечей, и мы с Конрадом скрестили мизинцы. Мы часто так делали. На его невысказанный вопрос мои карты давали ответ, и он сам растолковывал предсказание. Наш суровый мужской ритуал под луной… Как давно это было. А завтра Ночной Призрак снова стал нелюдим и мрачен, а мягкое свечение души сменилось колючим, пробирающим до глубины сознания холодом. Сердца людей и Астартес его легиона охватывал страх при одном взгляде на это угрюмое, злобное и такое несчастное существо, каким был примарх Восьмого легиона, которого я так любил... …- Ты дал ему карты? Имперское Таро? - Ну что ты, Омегон? Гораздо лучше. Мое Таро. У Конрада Керза был изумительный дар эмпатии. Он все воспринимал через чувства. Да, он был совершенен, как все вы, но эмпатия сбивала его с ног. Из самых мелких деталей, звуков, ощущений, запахов в его бедной больной голове возникали картины. Они мучили его, лишали сна. Прибавьте к этому обстановку его так называемого родного мира. Я дал ему свое Таро, чтобы он мог предвидеть, но я сделал страшную ошибку. - Какую, лорд Сигиллайт? - Я отпустил его. Надо было бросить все и заняться только им. А я, я ударился в администрирование. Вы сами знаете, к чему все это привело. Конрад разрывался. Его поступки превратились в калейдоскоп дикости и жестокости. От его метаний рехнулся бы самый лучший и твердый в вере логик. Я предвидел все это и оставил распоряжение. - Малкадор, мы должны знать больше. Ты дал Керзу карты, раскрыл его эмпатию, но кто должен был излечить его от кошмаров? – Пертурабо подался вперед. – Я хочу видеть полную картину, если мне предстоит встретиться лицом к лицу с нашим сумасшедшим, внезапно воскресшим братцем. - А мы правда увидим его? – маленькая теплая рука легла на мой локоть, и я заглянул в раскрасневшееся от любопытства личико. - Да, мой милый, увидим и довольно скоро. – Стол вздрогнул от удара мощного кулака, но никто не дрогнул. - Керз. Чертов ублюдок и вот теперь он - белая овечка. И что, сплетемся в объятиях братских? Взрыдаем на груди? – Русс взвыл от гнева. И я подумал, правильно ли я все рассчитал? Не ошибся ли с выбором момента, чтоб представить такого непростого союзника. Фенрисийский волк принял в свое сердце Магнуса, Пертурабо и даже Фулгрима. Что лежит внутри его ярости? А Русс продолжал орать. Он двигался вокруг стола и выплевывал ругательства вперемешку с вопросами: - Повелители Ночи, жалкое отребье, подобье своего чокнутого повелителя. Ты забыл о трупах, висящих на цепях? О вырезанных мирах? О братьях, которых эти отродья вспороли, как свиней на бойне? Чье они подобие? - Ты прав во всем. У каждого из вас найдется, что сказать о том, каким он был. - Не заговаривай нам зубы. Мы хотим знать больше. – И он опять ударил по столу. А на столешнице пролегла глубокая трещина. - Я отвечу тебе, но сначала ты сядешь и дашь мне это сделать. Как-то странно разговаривать, когда твой собеседник носится вокруг тебя и крушит все. Посмотри на бедную столешницу, что она тебе сделала? Ведь правда, ничего? Она веками стояла здесь. А ты… …- А я не понимаю тебя, регент. Меня разрывает изнутри. Каждую ночь, каждый день я вижу огонь, пожирающий Вселенную, и это не метафоры. Я сгораю в этом огне. Я ненавижу всех и тебя больше других. С каким бы наслаждением я вспорол тебя вот этими когтями и посмотрел на изгибы твоего кишечника, содрогающегося вот на этом самом полу. - Да я бы и сам посмотрел. Я любопытен, знаешь ли, сам не знаю, до какой степени. Послушай меня, Конрад, твой легион – отбросы, твой мир – отвратительная сточная канава, ты дошел до самого края. Скажи мне только одно, моя колода у тебя? - Я убью тебя, Малкадор. Выпью твою порченую кровь, а мозги разотру… - Я рад, что мои мозги ты ценишь и готов их применить. Так она у тебя? - Я не расстаюсь с этими картами. - Слушай меня. Я не судья тебе… пока. Посмотри на это сочетание. Видишь? Тройка Мечей, Семерка Мечей, и того – десять, и вот эта карта, – я разложил перед ним три карты. – Ты видишь ее? Дама Мечей, мой посланец. Запомни эту комбинацию. Когда она ляжет перед тобой, а это будет, обещай выполнить то, что услышишь в твой, как тебе покажется, последний миг. Иначе ты не выйдешь из этой комнаты. - Ты убьешь меня, Малкадор? Ты? – Керз истерически расхохотался. - Я уничтожу твой мозг, Конрад. А потому ты не выйдешь из этой комнаты. Твое тело просто упадет, ты будешь задыхаться, пускать слюни. Не знаю, сколько продлится твое существование, но оно тебе явно не понравится. - Правда? - куда делась истерика и злобные визги? Передо мной стоял мой мальчик, которого я так редко видел. - Правда, Конрад. Открой карту. - Девятка Пентаклей. Что и ожидалось от Малкадора. До жестокости правдив. - Обещай мне. Поверь, оно стоит того. Просто поверь. - Отец знает? - Да. От молниеносного удара его огромных когтей воздух с хрипом расступился. На моей губе образовался маленький порез. Такой крохотный. Легче, чем прикосновение лепестка, его коготь коснулся моей губы, а потом он слизнул мою кровь и кивнул головой. - Последняя проверка, Малкадор. Я все же выпил твою кровь. - И как она тебе? - Впечатляет. Я выполню твою просьбу… …- А дальше? А я не ответил, так как рядом со мной кто-то старательно сдерживал всхлипывания. Этот «кто-то» держался изо всех сил, но губенка предательски тряслась, и огромные капли слез блестели в глазах и готовы были скатиться по осунувшимся щекам. - Он… - Мой мальчик не мог говорить от рыданий. – Он правда такой плохой? Почему же тогда?.. – И он зарыдал, уткнувшись в меня покрасневшим носом. - Он был плохим и хорошим одновременно, правда, хорошего в нем становилось все меньше. От страха, от снов, от игр его исстрадавшегося разума. Давай не будем плакать, не надрывай свое сердечко, и я расскажу дальше, хорошо? - Расскажи… сейчас. – И он спрятал всхлип в детских ладошках. Мой бедный мальчик. Бедный, бедный Конрад. Мы все вернем. Я тебе обещаю. Я клянусь тебе. Я – верю. - Но сначала, я спрошу тебя, Омегон. Что Гидра думала обо всем этом? – я указующим пальцем уперся ему в грудь и перевел все взгляды в его сторону. - Мы считали, что если это и было убийство, то либо оно – дезинформация, либо мы – барашки на лугу Терры. – Омегон смотрел прямо на меня. - Говори яснее, дорогой. Что смущало Альфа-легион? - Смущало? Я бы сказал иначе. Мы пытались докопаться до истины, но так и не смогли. Это мы, Гидра. Мы с братом чувствовали, что за всем этим кто-то стоит, и теперь я понимаю, кто. – Клянусь, я видел восхищение в его глазах. Но вот остальные… Они не были чересчур эмоциональными кроме Русса, который открыто негодовал. Но, похоже, все это затронуло их до глубины души. – Гидра видела несоответствие. Где тело? Даже зная повадки Повелителей Ночи, они не бросили бы его там. Да, мы слышали про похороны. Но кто лежит в могиле? И лежит ли? Очевидцем смерти Керза можно считать Талоса, но он давно мертв, а его метания уже после смерти примарха говорят о многом. Второе несоответствие – корона Нокс и голова. Все видели голову в руках ассасина, когда она неслась по коридорам дворца. А теперь вопрос. Отрубите птице голову. - Петуху, например. – Я не мог не влезть. Нет ничего лучше наглядного примера. - Да, именно, я тоже подумал об этой терранской птице, вспоминая Керза. Так вот. Тело продолжает двигаться, даже потеряв голову. А что говорить о примархе? У нас есть совсем дикие данные. Голова Эйдолона, отсеченная Фулгримом в порыве гнева. - Бесстыдная девка варпа этот ваш Фулгрим. – Пертурабо еле сдерживался, но я видел главное – он наконец забыл свою обиду. За одно это я был благодарен Керзу и его истории. - Благодарю за пояснение, братец. Я продолжу. – Омегон шутливо поклонился, и Пертурабо ответил. Коракс улыбался одними глазами, глядя на оттаивающего от гнева и недоверия брата. Я чуть заметно кивнул ему. – Так вот. Фабий пришил голову, голову Астартес. Что мешало Повелителям Ночи, зная о пророчестве, обратиться к Байлу, который бы не то что не отказал, а вылизал бы их следы по всей палубе за право прикоснуться к плоти примарха? Они не доверяли своему примарху в его прозрениях? Нет. Они желали его смерти? Не уверен. Но ни один из них не оставил воспоминания о содрогающемся теле Керза с отрубленной головой. Далее вспомню о поединке Талоса и М'Шен. Ассасин, истомленная деяниями, ушла от Астартес, полного жажды мести и горечи. Я не мог в это поверить тогда и не поверю сейчас. Вот, пожалуй, и все. - То есть, Керз жив? И чем он занимался все это время? - Приходил в себя и заново учился жить, ходить, разговаривать, мыслить, учился принимать свой дар или проклятие. Признаюсь, это был риск. Он мог просто сгореть, попытаться сбежать. Тогда его тело было бы сожжено, и прах уничтожен. Для всех он уже был мертв, но, похоже, все получилось. - И у нас есть тот самый козырь. Просвети нас, регент, в чем же он? В неуравновешенном психопате, который временно думает, что его шкурка чиста, как и руки? В маньяке, который убивал со сладостью и упоением, а теперь будет эдаким волком в шкуре барана? – Русс продолжал изливать свое негодование. Но его терзал страх, я видел это. Надо понять, что происходит с одним из самых верных и непоколебимых. - А вот об этом я умолчу, дорогой. Всему свое время. Просто поймите, - и я встал. – Все, что я делаю, важно. Оцените себя. Вы способны справиться с тем, что есть сейчас? – Пертурабо расхохотался и хлопнул Коракса и Омегона по спине так, что они наклонились к разломанной столешнице. - Мы даже не до конца понимаем, что оно происходит вот именно сейчас, а ты хочешь, чтоб мы могли справиться с этим? Я заставлю любую твердыню раздвинуть перед тобой… ворота, Коракс ее очарует и возьмет так, что она даже пикнуть не сможет, Омегон поведает все ее секреты, Русс и Хан подавят любое сопротивление, но это мелочь по сравнению с тем, что знаешь ты. И я доверяю тебе первенство, как и Он доверяет, я уверен. Один вопрос, Малкадор. Почему стол не круглый? - Потому что вы – не масса равных. Каждый из вас – личность. Каждый из вас – сокровище. Вы вышли из того возраста, чтоб решать, чье место лучше. Я горжусь всеми вами и ценю. Именно поэтому никаких круглых столов и равенства. Каждый из вас незаменим и бесценен. - Джагатай Хан будет доволен. – Казалось, Джучи задыхается от волнения. – Однажды повелитель Чогориса сказал: «Тогда, когда Вселенная признает, что мы не равны, но мы братья, тогда Белые Шрамы выйдут из тьмы, где томятся их сердца». И это свершилось. – Их поклон был лучшим ответом. - Я его слышу. Я правда слышу, Малкадор! Его голос у меня в голове. Конрад тут! Можно я его встречу? - Конечно, милый. И веди его сюда. – Вот что я не ожидал, что они побегут встречать Керза все втроем – мой мальчик и волки Русса. Я хотел остановить это шумное трио, но дверь распахнулись, и две прекрасные леди явились перед нами. А между ними стоял он. Рассыпанные пряди черных волос, бледное лицо и непроглядная тьма там, где должны были быть глаза. Волки взвыли под взглядом этих страшных глаз, а мальчик замер. И тогда Керз осторожно протянул к нему руку с дрожащими пальцами. И я услышал то, что он сказал моему мальчику: «Вот и я, Отец».