Тень крыла на твоем челе

Дни полетели, как листья в период листопада. Со всех сторон стекались неутешительные вести - то тут, то там на планеты обрушивался шквал бедствий. Просыпались вулканы, начинались землетрясения, в океанах и морях возникали огромные волны, смывавшие целые континенты. Из растрескавшейся земли вылезали бесчисленные твари, обуреваемые неиссякаемым голодом и жаждой сладкой человеческой плоти. Болезни бушевали на пораженных порчей мирах. И непрерывные атаки варпа. Грань между мирами рвалась, выпуская чудовищные создания Имматериума в атаку на людские тела и души. Варп-шторма образовывались все чаще, и корабли гибли в них, часто не успевая послать сигнал о бедствии. Я получал данные от многих рас – эльдары гибли. Огромное потрясение от призыва Изначального не могло не сказаться на их тонких натурах и чувствительном разуме. Разведка сообщала о многочисленных самоубийствах среди высокородных. В Коммораге также было неспокойно. Я тревожился за Джагатая Хана. Аздрубаэль Вект – не самый приятный сосед, а уж находиться у него в почетном плену – еще то удовольствие на мой скромный взгляд. Тау затихли. Их инстинкт захватчиков и колонизаторов был притуплен потрясением Вселенной, и они сидели в своих системах и не попадались на глаза моим соглядатаям. Я ждал вестей от Русса, но тот молчал, и мне оставалось только надеяться, что ему удастся получить от Тразина хоть что-то, хотя бы обещание. Но главной заботой оставался Ультрамар. Я что-то пропустил там. Это что-то мешало мне, как камень в неудобной туфле. Пятый. Все указывало, что он там. Сны Катона, мои предыдущие размышления. Наш якорь и пятое божество находилось на планете, попавшей под удар, а я его упустил. Эта мысль сводила меня с ума. Но к ней я вернусь чуть позже, а пока следовало навести порядок в собственном хозяйстве. С момента возвращения мы все были погружены в уныние и апатию. И еще больная девушка, помогавшая раненным гвардейцам. Однажды я выхаживал лесного дрозда. Он вяло ел, несмотря на то, что я предлагал ему и жирных червей, и мух, и крошки хлеба, слабо пил, хотя маленькая поилка была наполнена самой чистой водой. Птица непрерывно хохлилась, вздыбливая перышки, как под сильным ветром, и, наклоняя головку, смотрела на меня мутным взглядом. Через некоторое время я нашел своего дрозда неподвижно лежащим на полу клетки. Горю моему не было предела, и теперь я боялся, что несмотря на весь уход, наша светловолосая находка с Ультрамара покинет этот мир. Моих познаний не хватало, и она все также сгорала в бреду и мучилась от язв, которые проступали на ее светлой коже. Кем она была? Дочкой фермера? Или состояла в гвардии? Формы на ней не было, но это ни о чем не говорило, обстоятельства бывают разные. Как бы мне хотелось, чтобы она скорее пришла в себя. Помимо всего прочего мне нужен был живой свидетель происходившего там, а я был уверен, что она видела все с самого начала. Но к девчушке я еще вернусь, а пока следовало навестить и другого страждущего. Катон Сикариус еще не отошел от потрясения и находился в полу-беспамятстве… …Лион Эль'Джонсон смотрел на то, что когда-то было каютой Робаута Жиллимана. Царство порядка, где каждая вещь находилась на месте, ей надлежащем. Теперь все было покрыто щепками от мебели, обрывками бумаг и битым стеклом. Примарх Тринадцатого легиона метался среди этого Хаоса, как зверь в клетке, растаптывая весь этот мусор и осыпая всех потоком неистовых ругательств. - Робаут. - Мы бьем этих тварей несчетное количество времени, теряя людей, технику, боевые единицы. Мы держим заслон, превозмогая все – отсутствие информации, вспышки варпа, бунт команды, вспомни, ты лично пристрелил адмирала, которого поглотил Хаос! А генокрады? Сколько мы потеряли из-за их способности пожирать чужой разум? К чему все это было? К чему?! Мы уничтожили флот-улей и ждем, когда на смену ему прилетит другой. - Робаут, успокойся. - Нет, Темный, не затыкай мне пасть своими тухлыми увещеваниями! Этот проклятый регент послал нас в задницу мира, в самую ее глубинную часть. Ты знаешь, чем мы сейчас занимаемся? Мы спускаемся в ее зловонные глубины, тараним ее, Лион. Мы покрыты дерьмом! И для чего это все? Для чего мы принудили пространство отступить перед нами? Чтобы мои миры подверглись нападению? - Робаут, я читал сводки. Это ужасно. Но есть приказ… - Да чтоб он поперхнулся своими кишками и этим приказом! Я возвращаюсь на Ультрамар. – И Жиллиман кинулся к дверям, но Лион свалил его с ног мощной подсечкой. - Нет. Ты не пройдешь, Жиллиман. Я не дам тебе впасть в бесчестье. Мы дали слово – сдержать тиранидов, стоять до последнего. И мы бьемся. – Примарх Темных Ангелов не давал Робауту подняться, удерживая его изо всех сил. - Там мои люди, мои миры! Все гибнет, все! В варп тиранидов и регента туда же. Уйди или я сломаю тебе шею. - Ты останешься здесь, и мы выполним наш долг. Они дрались молча, нанося друг другу тяжкие удары, но Лион не отступил, пока великий гнев не покинул его брата. - Мы обещали, Робаут. – Проговорил Лион, тяжело переводя дыхание. – И мы сдержим слово. Я знаю, что ты чувствуешь, моего Калибана уже давно нет, но рана болит. - У тебя был один Калибан, а у меня Пятьсот миров, каждый из которых я могу вспомнить, только прикрыв глаза. Воздух, вкус воды, почувствовать землю между пальцами. И сейчас все катится в отхожую яму, куда Хорус вдоволь наклал своего дерьма! Лион рассмеялся и отпустил брата. - В чем дело? – Жиллиман терпеть не мог, когда становился объектом шуток, пусть и братских. - Представь… Нет, ты только представь, как Воитель сидит орлом и… - Да уж. Будем ждать известий. И…Спасибо, Лион. Ты не дал мне совершить то, о чем бы я жалел потом всю оставшуюся жизнь… …Странно было видеть воина-Астартес, лежащего в забытье. Като Сикариус, Второй капитан, лучший по признанию Уриэля Вентриса, бредил. Наша вылазка обессилила его. Иной раз он приходил в сознание, пытался сказать что-то связное, но волна беспамятства вновь накрывала его. - Он сказал: «Берегите надежду, не дайте ей умереть». Я фиксирую все, что он произносит. По моему мнению это важно. – Капитан Вентрис был расстроен и замкнут, но докладывал по всей форме. - Всенепременно. Команды «смирно» не было, Уриэль. Признаюсь, меня несколько подавляет то, что ты стоишь навытяжку и нависаешь надо мной, как скала над мышью. Сядь. - Что будет с Ультрамаром, лорд Сигиллайт? И с Като? И почему он так себя повел? Это непохоже на него. - Катон придет в себя. У него перенапряжение нервной системы, если я правильно распознаю симптомы, хотя нам нужен апотекарий с его нартециумом. Лучший, какого только можно найти. Мы без него, как без рук, поскольку вылазок предстоит много, а еще грядет сражение. А с Ультрамаром… - Вы не знаете, да? - Я не всесилен, Уриэль, и не всеведущ. - Еще вопрос, если позволите. – Я махнул головой в знак согласия. – Что с той гражданской, которая раздала гвардейцам колокольчики? - Как раз иду узнать. Последний раз, когда я ее видел, ей было гораздо хуже, чем капитану. - Император защитит, лорд-регент. - Так и будет, капитан. Возвращайся к Катону. Что я еще мог ему сказать? То, что все становится только хуже? Я думаю, капитан Вентрис догадывался об этом и без меня… …- Он хотел, чтобы ты знал, Лоргар Аврелиан. Ангрон мертв и шлет тебе посмертное «Ave». Отдать свою жизнь мечу в руках верного сына – не худшая смерть для моего отца. Я выполняю его последнюю волю, придя сюда. Первым узнал Кхорн, вторым ты. – И Кхарн Предатель встал в боевую стойку, уложив Дитя Крови себе на плечо. - Расценю это как знак уважения и того, что даже в смерти твой примарх держит слово. Он прислал ко мне лучшего из всех своих сыновей. – И Лоргар склонил голову и прикрыл глаза рукой. После мгновения молчания он вновь поглядел на Кхарна. - А эта полоса пепла на твоем лице – что это? - Так я почтил моего отца. Я выполнил его волю и теперь прощай, Лоргар Аврелиан. - Ты дерзок, Кхарн, но мне это нравится. Боевой топор сорвался с плеча Кхарна и оказался перед Лоргаром, а Кхарн с изумлением воззрился на улыбающегося Уризена. - Вот ты и безоружен, капитан Восьмой роты. Все еще готов покинуть меня? Я тебя помню. Ты был другом Гал Ворбак, не так ли? Аргел Тал, мой верный сын… Столько воспоминаний. Не в силах справиться с накатившей яростью, Кхарн сжал кулаки и бросил в лицо Лоргара свой вопль, полный ненависти и жажды убийств: - Тогда отдай мне Эреба, который заколол твоего верного сына, Аргел Тала, как мясник. Мы встретимся на арене, и я свежую его. - Должен тебя огорчить, Кхарн, он нужен мне самому. - Я ухожу, но в час битвы вернусь, как и было обещано. А с оружием или без – мне все равно. Эта рука также опасна, как самый острый топор. – И, резко развернувшись, Кхарн направился к выходу. - Забери это! – Голос Лоргара, полный гнева, ударил в затылок Кхарну, как огромная дубина, но он лишь вытянул руку и легко поймал летевший в него Дитя Крови. – И в следующий раз будь повежливее, Кхарн, когда говоришь с богом. - Я говорил не с ним, а с тобой, Лоргар. Всего лишь с тобой. – И Кхарн сплюнул сквозь зубы себе под ноги… ...У меня из головы не шли слова Като. Если бы он был терранином или из Детей Императора, или с Нострамо, да хотя бы Саламандром с их детским поклонением природе, я мог бы заподозрить его в склонности к символичности или, не дай Император, любви к искусству. Но он был Ультрамарином до мозга костей, а значит, точность и рационализм наполняли его от кончиков ушей до самых пяток. С чего бы это ему говорить символами? Нет, тут было-что еще. Я собирался навестить больную девушку, помогавшую гвардейцам, а потом вернуться к храбрым капитанам и выяснить, что же все-таки Като Сикариус имел в виду, но мой план изменился еще до того, как я попытался начать его исполнять. Малкадор! От силы его крика мне пришлось опереться о стену и успокоить разбушевавшееся сердце и дрожащие от слабости ноги, но крик был радостным, а это уже было кое-что… …- Мой торг с Неисчислимым сулит неплохой барыш. Он не трогает нас, пока мы сами не перегрызем друг другу горло. Потом я направился в твою проклятую Библиотеку, и там вот он чуть не лишил меня достоинства своим мерзким колдовством. А затем пришел Магнус, показал, что не только у меня есть адамантий в теле, и смирил своего колдуна. Вот, собственно, и все. - Это, конечно, хорошая версия событий, но хотелось бы поточнее. – Я не мог не улыбаться, глядя на них. Они были живы, они были здесь. Разве не прекрасно? - Точнее не будет. – Проревел Русс. – Довольствуйся тем, что есть. – И подмигнул. - А Фреки и Гери? Я хотел показать их ей. Чего вы смотрите? Она лежит там, ей плохо, а когда ей станет лучше, я бы показал ей твоих волков. – Надо же, в его тонком звонком голосе появились низкие ноты, легкая хрипотца. - Они у Тразина, парень. И закончим об этом. – Когда Волк рассержен, не пытайтесь гладить его по холке. Но у моего юноши получилось. Он просто подошел и положил примарху Шестого легиона руку на плечо, и Русс сдался, во всяком случае, взрыкивать на окружающих он перестал. - А ты что скажешь, Азек Ариман? – Я спросил больше для проформы, чтоб как-то привлечь внимание сына Магнуса, потому что он не отрывал глаза от Него, и величайший из колдунов Тысячи Сынов, мастер провидения, не выдержал. Он рухнул на колени и зарыдал. С его губ срывались проклятия, просьбы, угрозы. Он выплескивал из себя весь тот ужас, который носил в себе все эти тысячелетия. Не к Магнусу он обращался, вообще казалось, как будто между ними продолжает расти стена. Да и сам Магнус не особо стремился приблизить к себе опального библиария. Ах, время, время. Сколько же надо, чтобы все эти раны зажили? - Азек, у меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Я в этом совершенно уверен, поэтому давай не тратить время на уговоры, просто согласись. Нам нужен каждый болтер, каждый посох, каждый жезл. И ты нам нужен. - Когда Волчий Король сказал мне это… - Он плюнул в меня, Сигиллайт, клянусь Всеотцом. – Рявкнул Русс. - Прошу не прерывать меня. – Но при этом Ариман вежливо склонил голову, что уже было хорошим знаком. - Чтобы не говорить долго, моя цена – вход в Черную Библиотеку. - Я предложу тебе гораздо больше, но об этом потом, когда будет чуть больше времени для бесед. «Малкадор, твоя просьба, я начал ее исполнять, и я готов дойти до конца. И еще одно. Я буду рядом с братом, Леманом, и не дам ему оступиться. Мы вместе пройдем то, что ты для нас уготовил». Отлично. Меньшего я и не ждал от Алого Короля. Скажи мне, они бились? «Это мягко сказано. Русс и Ариман почти убили друг друга, во всяком случае, они очень к этому стремились, и только мой приход остановил эту отвратительную сцену». Как ты сумел? «Я отменил изгнание для одного и сказал брату, что он больше не один до самых врат смерти и после них». - А кто такая «она»? Которой ты хотел показать моих волков? А? И перестаньте так громко думать, вы двое, а то еще немного, и я начну слышать вас. - Она – девушка, и она болеет. Идемте, я покажу. – Юноша повел нас за собой На бледном личике зияли страшные язвы – желтые гнойники на красном поле, губы были обведены воспалением, а ресницы, длинные и светлые, слиплись от гноя, вытекавшего из глаз. Тонкие пальцы вздрагивали, и она тихонько стонала. Мой юноша погладил ее по волосам, так робко и осторожно, что я невольно улыбнулся, а потом сел в ее ногах, положив руку на одеяло, и она затихла. - Кто это? – Не знал, что Волчий Король может говорить таким тихим, мягким голосом. - А вы не видите? Ну посмотрите же. Леман, это же она. Ты не помнишь? - За всеми этими делами я позабыл даже то, как зовут мою мать. – И Русс оглушительно заржал. – Это шутка. Я правда не помню, чтоб знал ее лично. - Леман устал, дорогой, не слушай его. Эта девушка очень больна, и это не та болезнь, которую осилят врачи, даже лучшие. – Магнус задумчиво смотрел в страдающее лицо. – Здесь поработал варп. - Но ведь у нас есть надежда? - Надежда умирает последней. А мы пока все еще живы и умирать не собираемся. – И я похлопал моего юношу по плечу, а затем обратился к Алому королю. - Ты навел меня на мысль, Магнус, и это уже что-то. - Мы ее вылечим, Малкадор? – Как он смотрел на меня. А я мог предложить ему только утешение и ожидание чего-то хорошего. - Мы будем стараться изо всех сил… ...- Корвус, мне все труднее докричаться до тебя! Лоргар все сильнее. Ты слышишь меня? Корвус! – И Керзу показалось, что из тьмы перед ним возник силуэт огромного ворона с золотой цепью на шее. – Коракс. – Улыбнулся искусанными губами слепой Призрак… …- У него в глазницах цветут алые розы, Пертурабо, я так вижу. И еще он похож на дерево, сожженное ударом молнии, я чувствую его боль и страдания. - Что он говорит, брат? Выпей это, тебе будет легче. – Пертурабо поддерживал голову Коракса, с тревогой глядя на пятно крови, на белоснежной коже виска… …- Смотри, брат. – И Керз постарался передать все, что видел и слышал, не опуская ни одной детали… …- Я вижу волка, черного, это не Русс. Хтониец. - Абаддон, будь проклят, чтоб его потроха сожрали черви. Продолжай, брат. - Красное марево, огромная обнаженная рука, покрытая цепями, псы в железных оковах, Гвозди Мясника. - Еще и Ангрон со своими отбраковками. Час от часу не легче. - И еще. Маска. Она расколота. Лицо Лоргара расколото на два. - Тут я бессилен... Корвус, куда ты? Эй! И звонкая оплеуха вернула примарха Гвардии Ворона из небытия… …- Ты поймешь, брат. – Шептали бескровные губы. – Ты должен понять. Я не хочу… Умирать здесь один. Отец! Помни обо мне!.. Я с тобой, сын…