Тень крыла на твоем челе

- Тразин, я взмок, от меня несет, а мы не сдвинулись с места ни на волосок. Торговцы в базарный день на Фенрисе более сговорчивы, чем ты. – Русс вытер пот с лица, постаравшись показать Лорду Некронов, как он устал. Слабого проще победить. Пусть думает, что дух Волчьего Короля сломлен. - Предлагай больше, сын Императора. Доставай все, даже то, что ты прячешь в самом дальнем уголке своего сознания. Что у тебя есть для меня? Пока все, что ты предлагал, лишь мелочи. Приятные, не скрою, но это все не то. А копье Судьбы и так у меня, в прекрасном состоянии, разумеется. – Тразин весь мерцал от удовольствия. Он мог убить этого примарха в любой момент, но кто знает, что есть у этого дикаря за душой? Люди. Иной раз с ними можно иметь дело. И он сладко улыбнулся в душе, вспомнив инквизитора Валерию. - Мое барахло тебя не интересует, но я наслышан – мне говорили, что ты хотел бы нарастить так давно потерянное мясо на этих железных костях. Как тебе? – Русс подался вперед, пытаясь понять, какое впечатление произвели его слова. Некрон вспыхнул зеленым огнем и отставил посох. «Вот оно. Теперь начнется настоящий торг». - Блеф. – Выплюнул Неисчислимый. – Давай дальше. - Два слова, лорд Тразин. Корвус Коракс. Продолжить? - Грр-грр-грр. Примарх Воронов, рецепт. И он сохранился, полностью? Без каверн? Без пропусков? - Мой брат говорил, что да, если ты о формуле. Кстати, Корвус тоже. – Но некрон не засмеялся шутке, и Русс продолжил. - Отличный рецепт, проверенный. Твои Некронтир угробят пару десятков лет, но приспособят его для тебя. Что скажешь? – Руссу показалось, что некрон пожевал губами, как его старый рунный жрец, и посмотрел на него с некоторым сомнением. «Всеотец и его чресла, кажется, клюнул». «Клик-клак» - щелкали железные пальцы, когда Тразин застыл в задумчивости. - Сойдемся на том, Король Волков, что я дам тебе ненападение. Некронтир выждут и займутся победителем, чтобы забрать свое. Но в само противостояние не вмешаются. Щедрая сделка, К'Тан мне в глотку. Грр-грр. – Он опять смеялся, и Русса передернуло. Леман задумался. Хотя бы так. Он знал, как жаждут некроны обрести плоть по рассказам братьев и Сигиллайта. Возможно, занявшись исследованиями, они отвлекутся от мира людей. А что будет потом – не знает никто. Внезапно глаза некрона потухли, а сам Русс как провалился в нечто, полное огня, боли и мрака. Когда он пришел в себя, посох Тразина упирался в ямку на его шее, а сам некрон всей громадой навис над ним. - Что происходит, сын Императора? Это дело рук людей? Или это твоя ловушка? Тогда ты глуп, нет, еще глупее, чем камень у меня под стопами. - Хотелось бы мне знать, лорд Неисчислимый. Пусти, я встану. Мои руки чисты, смотри сам – ни камней, ни кинжала. – И Русс тоскливо завыл, не в силах сдерживать вой боли. – Но мир раскололся, и причиной тому кто-то из моей семьи. Я ощущаю боль и ужас. Некрон отодвинулся и с интересом поглядел на Короля Волков: - Торопишься, хочешь бежать. Однако, присядь. Вы мало цените вечность, ваша плоть слаба, но как бы мне хотелось окунуться в эту слабость, дрожать за нее. Мы дорого заплатили за свое существование. Заметь, не за жизнь. Неси свою формулу, а мы какое-то время не сотрем вас с лица этого мира. - Это щедро. – Русс оскалил зубы. – Тогда по рукам. Но за братом я еще вернусь. Могу дать задаток. - Грр-грр, ты умен. Посмотрим, что же это? Что ты таки припрятал за пазухой? - Всего лишь это. – И Русс кинул лорду Тразину маленькую пуговицу, украшенную розой. Некрон поймал ее в воздухе и мгновенно приступил к анализу. - Задаток принят. Это вещь Сигиллайта, тут даже есть его волосок, запутавшийся у основания, не фальшивка какая-нибудь. Волос Сигиллайта… Выше всяких похвал. Приходи за братом, поторгуемся. Такого подарка я не сделал бы никому, но пуговица Сигиллайта того стоит. Грр-грр. Я найду ей почетное место. И все исчезло в багровом тумане, а Леман Русс остался один… …Мы опять двигались через Паутину. Разница была в том, что мой юный воспитанник шел сам, а не сидел на руках у кого-то из взрослых. Он поддерживал меня под локоть, как будто чувствовал, что у меня подкашивались ноги. Как же мне было страшно. Ультрамар. Самая спокойная и упорядоченная система миров, спасибо Робауту Жиллиману. И вот, она снова в огне. А косвенная вина лежит на мне. Калт до сих пор был кровоточащей раной, а сегодня к ней прибавилась еще одна. На капитанов было больно смотреть. Они рвались в бой. Он нам еще предстоял, а пока мы должны просто прибыть на Макрейдж и найти там, помимо всего прочего, следы Пятого бога… …Лицо Конрада Керза продолжало кровоточить. Он сорвал повязки, которые апотекарии наложили на его разорванные глазницы. Он сидел на камнях, закрыв веки, и пытался найти сознание брата, хоть кого-нибудь в этой леденящей тишине, где разбуженная Лоргаром сущность постепенно крепла, распространяя свою темную ауру по всему миру. Сидя в подвале, Керз видел внутренним зрением, как гибли мальчики с тростниковыми флейтами, пришедшие славить Лоргара Аврелиана. Он выпивал их силы, и дети падали, как подкошенные. Трупы прятали от взоров примарха, заменяя новыми флейтистами, но и они долго не выдерживали. Свежие фрукты покрывала плесень, вино скисало, не доходя до стола, изморозь расползалась по углам. Но это леденящее тление и распад не коснулись самого примарха. Он сиял здоровьем и светом, и лишь темный мрак глаз и сверх-силы, которые он не скрывал от взглядов восхищенных культистов и легионеров, говорили о том, что переполняло тело Лоргара до краев. Неиссекающим ручьем прибывали все новые отряды и корабли, готовые преклонить перед новым божеством колени и воскурить ему свой фимиам. Главное было не находиться близко к примарху слишком долго. Сила, таящаяся в Лоргаре, вытягивала жизнь из всех вокруг, и он предпочитал оставаться в одиночестве. Только Эреб сопровождал его повсюду. Казалось, общее безумие не коснулось его. Чуть ранее Лоргар велел привести брата к себе, и Керз слышал, как встретились примарх Несущих Слово и Абаддон Разрушитель. - Твоя сила, примарх, впечатляет. – Абаддон поклонился и опустился на колено, но гордо поднятая голова и открытый взгляд хтонийского волка лучше всяких слов говорили – он не ведал страха. – Уничтожь этот мир, будь грозным богом. И на обломках Терры я водружу тебе святилище и склонюсь перед тобой. Самый огромный за всю историю человечества обелиск в твою честь, тысячи треножников, курящихся благовонным дымом. Будь моим богом. Смахни все лишнее со звезд своей силой, которую ты показал, уничтожим Кадию и жуков, копошащихся на ней. Терра ждет нас. Завершим то, что… - Не так быстро, Разоритель. Ты долго ждал, подожди еще. У тебя есть ключ. Врата перед тобой. Куда спешить? - За этот ключ я отдаю тебе себя и своих людей, Лоргар Аврелиан. А за уничтожение Терры… От смеха примарха люди Абаддона побледнели, и трое упали замертво, а сам Разоритель содрогнулся. - Их души – сладкая пища. – И Лоргар вспыхнул ярким светом. – Иезекииль, мне трудно, как и любому богу. Первые шаги даются нелегко. Приходится смирять свою жадность, знаешь ли. Эреб! - Да, мой примарх. – И Темный апостол подал знак, по которому для Лоргара и его гостя был накрыт стол. Взглядом неприрученного волка Абаддон наблюдал, как насыщается Лоргар, не забывая рвать куски мяса белыми зубами, чтобы хозяин видел, гость принял угощение. «Колхида, старые традиции…» - Да, Иезекииль. Они самые. А если их не соблюдать, то святотатца опускают в колодец с камнем, привязанным к ногам. Очень удобно. Ты ешь-ешь, мясо вкусное, я надеюсь. - Не чувствуешь вкуса, господин? Мясо отменно. – Абаддон старался быть вежливым. Мощь Лоргара была огромна, такой союзник никогда не помешает. - Временные неудобства. Не так ли, Эреб? - Да, мой примарх. Но Разрушитель чувствовал звериными инстинктами, как взволнован Темный апостол. И еще он чувствовал страх, качество, совершенно не присущее Эребу, бывшему капеллану Несущих Слово. - Нам надо развлечься. Хочу видеть брата. А вот и он. Керз слеп с недавнего времени. - Не выдержал твоего величия? – И Разоритель рассмеялся, глядя на Конрада Керза, Ночного Призрака, которого считал мертвым уже многие тысячелетия. - Скорее всего. Спроси его сам. Но Абаддон не успел. Конрад заговорил первым: - Иезекииль Абаддон, я обращаюсь к тебе. Ты – восставший сын, я сам был таким, я был проклят, как проклят теперь ты. Помни, свет есть в каждом! Забудь о Хорусе, твоем отце, помни о себе. Ты – альфа и омега, ты – Иезекииль. «Каждый болтер, каждый корабль», как говорил Сигиллайт. Загляни в себя и беги из этих стен. Встань на путь Императора и найдешь прощение! – Голос Керза сорвался на крик. - Вот такие развлечения у нас, Абаддон. Ни музыки, ни танцовщиц с гибкими телами, только безумный брат, вообразивший себя пророком. Что мы делаем с пророками, Абаддон? С ложными? Молчи, я сам отвечу. Они любят боль, дадим же ему кнута. Непокорных мулов надо смирять, не так ли, Разоритель? Плетей, Эреб!.. …Спина была огромной кровоточащей раной, но Конрад ждал, вглядываясь во тьму незрячими глазами. И тьма заговорила: - Конрад, я забью тебя до смерти. Ты знаешь это? - Да, Лоргар, ты хотел бы забить меня, но этого не будет. Тебе страшно? - Мне? Но горячие пальцы схватили запястье Керза, и он услышал горячечный шепот, которого так ждал: - Я боюсь Изначального, Керз, я боюсь себя. Он хочет властвовать среди звезд, один, в пустоте, без меня. Ничего живого, ни ростка, ни бактерии, копошащейся в луже, ни комочка материи, тянущейся к солнцу. Он подавляет меня, Конрад. Я не чувствую вкуса, боли, ничего. Только с тобой я что-то ощущаю. Ведь я мечтал не об этом. Я хотел силу, божественное предвидение и править. Править всеми, вести всех к свету, моему свету. - Лоргар, мне так жаль. Борись. - Жалкий слепец с потугами на пророка. – И удар бича обрушился на израненную спину Керза, который исторг громкий вопль. И снова шепот… - Брат. Что мне делать? Преодолевая тошноту и упав на живот, чтоб хоть как-то уменьшить страдания, Керз прошептал: - Эреб… Знает. - И потерял сознание. - Не молчи, Конрад! Тварь!!! Не молчи! – Удары осыпали безвольное тело ослепленного Ночного Призрака, но тот улыбался в беспамятстве, и вскоре Лоргар, утомясь, покинул узилище брата. Эреб видел все. Неузнанный во тьме, слушая стоны Керза, Темный апостол погрузился в воспоминания… …- Эреб! – звонкий детский голос разнесся под сводами храма, а затем раздался топот маленьких ножек по мраморному полу. Он со всхлипом бежал прямо к алтарю, где я, коленопреклонный, отдавал дань божествам, дарующим своему сыну здоровый дух, стойкий разум и сильное тело. Как же я старался не замечать его, бегущего ко мне мальчика, чтобы не прерывать обряд, но сердце молило повернуться и распахнуть объятия для него. Моя маленькая лилия, которую я так долго взращивал и за которой столь чутко ухаживал. Мой росток, удобренный надеждой, созревший раньше, чем нужно. Я чувствую твою властность, силу воли. - Что с тобой, Лоргар, дитя мое? – Я убрал непослушные темные пряди с его лба и посмотрел в темные медовые глаза. Откуда они у тебя, мой цветочек, отмеченный волей Богов?... Холодная капля скатилась вдоль породистого носа по щеке, и он очнулся. «Что же ты наделал, цветочек мой, моя лилия?»... …Мы шли по разоренной земле, и каждый из нас надеялся, что сейчас этот кошмар кончится, и мы увидим зеленые поля и чистое небо. Зловонный дым закрывал небеса, и в нем роились насекомые. Они собирались в клубы, постоянно перемещались и надсадно гудели. В любой момент мы могли быть покрыты этой копошащейся, гудящей мерзостью с многочисленными шипастыми лапками и хоботками, но пока они только сводили нас с ума своим гудением и сухим треском трепещущих крыльев. Коракс с Пертурабо шли впереди, и внезапно примарх Гвардии Ворона вскрикнул и согнулся пополам, как бы защищаясь от нестерпимой боли. - Он истязает его, истязает Керза, я чувствую боль Призрака. - Обопрись об меня, брат. Керз выдержит. Выбора нет. – Профиль Пертурабо каменел на фоне алых всполохов пожарищ, и мы двинулись дальше. Идти вперед, не останавливаясь – это все, что нам оставалось. - Мы идем не туда! Я уверен! Лорд-регент, я прошу Вас, я умоляю, поверьте мне! Нам надо в другую точку планеты! – Катон Сикариус кинулся ко мне и опустился на колени. Куда девался солдафон с титулом герцога Талассара? И лишь Уриэль Вентрис не был удивлен. Он знал брата-капитана лучше, чем все мы. – Макрейдж в огне, он пылает, и только там есть надежда для выживших. Я вижу свет. Нам надо туда. Там люди, гвардия. Они умирают. - Вокс молчит, я не слышу ни одну роту… Кругом помехи и шум. Неужели их больше нет?.. Не хочу даже думать об этом. – Уриэль был подавлен, но собран. - Если Катон даст направление, надо идти туда. Он никогда не ошибается. Он лучший среди нас. Он герой Ультрамара. - Покажи мне, Като, и стой смирно, а я проложу путь. – Мое старое бедное сердце. Как оно болело и ныло. Я положил руки ему на лоб и увидел. В огромной воронке, серой от слизи, выделяемой белыми копошащимися червями, стояли люди, по колени утопая в грязи, гвардейцы. Они расположились по кругу, закрывая собой раненых и умирающих, лежащих в центре. Из последних сил они стреляли по невидимому врагу, который уносил одного за другим. Что-то копошащееся в земле двигалось к краям круга, издавая омерзительные вопли, от которого у людей шла кровь из носа и ушей. Но они держались. И вот еще что. Их лица. Ни уныния, ни страха. - Я тоже вижу их, Сигиллайт, их освещает надежда. – Голос Коракса был слабым, но я услышал его. - Мы должны быть там, я чувствую, Малкадор. Скорее. Почему ты медлишь? – Он рвался в бой, как любой пятнадцатилетний юноша. Вот такие бегут из дома на войну, а потом матери рыдают, когда приходит весть о смерти. - Мальчик мой, там стреляют. На Кораксе и Пертурабо броня, Катон и Уриэль защищены, а вот ты – как я поведу тебя туда? - Малкадор! Я не останусь! Я должен быть там! - Тогда обещай мне… - Я судорожно думал, что же заставить его пообещать, но сердце не давало сосредоточиться. Идем. Он там. Обещай мне, что с тобой ничего не случится. Пожалуйста. Обещаю. И мы двинулись сквозь Паутину… …Тела, изуродованные, с отожранными конечностями, с головами, расплющенными, как гнилые овощи, кровь, гной, реки крови и личинки. Чавканье, хлюпанье, прерываемое воплями боли. Но это там, за границей невидимого круга, там, где были мы. А гвардейцев, встретивших нас с суровым желанием немедленно уничтожить, как будто обнимала нежная рука удачи, защищавшая их, дарующая покой в этом аду. Примархи и Уриэль Вентрис встали с ними в один строй. Люди, Астартес и сыновья Императора – все были на равных. Нашего прихода как будто ждали. Стена бойцов расступилась, и мы трое двинулись в центр. В глазах раненных я видел покой, несмотря на страшные раны. Катон что-то искал, переходя от одного гвардейца к другому, а мой мальчик… Его переполнял свет. И каждый, на кого падал этот теплый золотой луч, исходящий от него, чувствовал себя лучше. Но как же ему было тяжело. Мой старый добрый друг не обращал внимания на страдания людей. Борясь за счастье человечества, он забывал о людях по отдельности, но это было тогда. А теперь он мучился болью каждого, и я чувствовал, как с каждым шагом нарастает его гнев к врагу. А Катон все искал. Внезапно ноги капитана подкосились, и он рухнул в липкую жирную грязь. Глаза сюзерена Ультрамара закатились, его сильное тело била дрожь и ломали судороги. Тяжело удержать голову могучего Астартес, когда его ломает недуг, но мы справились, а я сумел вложить рукоять кинжала, весом с хороший меч, ему в зубы, чтобы он не подавился собственным языком, как бывает при падучей. - Малкадор, смотри, вот, что искал Като. – Мой мальчик разжал обессиленную руку капитана Второй роты и вынул хрустальный колокольчик, перепачканный грязью, но удивительно изящный. – Что это? И откуда он здесь? - Это она дала нам. - Тяжелый хрип прерывал голос раненного, но как же он был спокоен, если учесть, что ноги у парня не было, а кровоточащая культя должна была причинять невыносимую боль. - Кто «она», солдат? - Не могу знать, сэр. Мы подыхали, а она пришла и дала нам вот эту игрушку. Мы звали ее, позвонив в колокольчик, и сразу становилось легче. Она сказала… - И он начал давиться собственной кровью. Мой мальчик придержал его голову, и раненному стало легче. – Она сказала, держаться, пока… - И его глаза закрылись. - Малкадор, он умер? - Да, дорогой. Закрой ему веки и помолчим. - Ненавижу! Ненавижу Лоргара! Как он смел сделать такое?! Все гибнет, а он сидит там, и ему дела нет. Ненавижу. Я обнял его и прижал к себе. Юность должна быть веселой. Еще недавно мы смеялись и обсуждали прекрасных леди, а сегодня морщинка пролегла у него между бровей. - Смотри, Малкадор. Колокольчик. Он разбился. Это плохо, да? Это знак? – И он кинулся вперед, вглядываясь в лица раненных гвардейцев, на которых проступали признаки смерти. Мы закрыли им глаза, всем, кроме одного, вернее, одной. Мой мальчик появился передо мной из тумана, держа на руках человека. Он пошатывался, трудно с непривычки держать вот так живое существо, кто бы что ни говорил. - Я нашел ее. Малкадор, у нее жар. Это она дала им колокольчик, смотри, у нее такой же. И она звонила. А когда я подошел… - Колокольчик в ее руках разбился. Давай я помогу тебе. - Нет, я сам. Только не обижайся. Просто ей хорошо, когда я ее так держу. Я чувствую. - Отступаем! – проорал голос Железного Воина. – За мной. Коракс, прикрывай! Тебя не видно в этом чертовом тумане. Отвали, мерзкая падаль! – И он раздавил огромную белую личинку, которая хотела попробовать на вкус его латный ботинок. Уриэль кинулся к Сикариусу и вынул зажатую между зубов рукоять, а потом взвалил брата-капитана на спину и вопросительно поглядел на меня. - Гвардейцы. – Проговорил он с натугой. – Как быть с ними? Они не пройдут с нами, они не Астартес. - Они уже мертвы, лорд-регент. Пока мы стреляли по врагу, они начали падать, как перезревшие сливы. Красные пятна на шее, затем сиплый кашель, затем удушье и все. Похоже, здесь пандемия. – Голос Коракса звучал устало и отрешенно, а люди умирали у нас на глазах, уносимые неизвестным недугом. За час мы потеряли почти всех. Облегчая уход, мы устроили их так удобно, как смогли, подложив им под спины и головы их же шинели и вещь-мешки, помогали напиться воды, поднося к запекшимся губами кружки с драгоценной влагой, но главное – слушали. Кто-то тихо ругался, кто-то звал жену или мать, вспоминал долги или мечтал о фляге с амасеком. Когда последний из гвардии закрыл глаза, решение пришло само – мы сложили все тела в воронку и подожгли, залив их топливом, взятым у искореженного грузовика. Все было кончено. - Как быть с ней? Это эпидемия, Сигиллайт, но девчонка не умирает. Я могу свернуть ей шею и избавить от страданий. - Нет, Пертурабо. В другом случае я бы, наверно, сделал также. Одна жизнь или тысячи – выбор очевиден. Но не сейчас. Мы уходим туда, где нет людей. К вам эпидемия не липнет. Похоже, у Астартес и примархов иммунитет. - А он? - Это же Он, Пертурабо. – Я не мог не улыбнуться, когда понимание отразилось на лице Железного Воина. - А ты, Малкадор? Ты человек. - Будем надеяться, что эта зараза обойдет меня стороной, ведь надежда умирает последней. Разве не так? Я перенес чуму, мой мальчик, в свое время. - Ты совсем себя не бережешь? Лорд-регент, твой труп не послужит залогом успеха. Живым ты гораздо полезнее. - Нет времени, дорогой, чтоб беречь себя. Отступаем. - Малкадор, ей нужен врач. Это было последнее, что я услышал, прежде чем мы вошли в Паутину, чтобы вернуться с нашей находкой и все обдумать. Темные времена наступили, погружая Империум во мрак неизвестности.