Тень крыла на твоем челе

Лоргар Аврелиан двигался за Эребом, раскачиваясь из стороны в сторону. От прежнего сияния, когда-то переполнявшего его, не осталось и следа. Темные капли, сочившиеся из пор его кожи, смывали письмена молитв. Эти капли скатывались на камни, оставляя жирный темный след с резким запахом. Так пахнут сгнившие фрукты на последнем этапе своего разложения, когда оболочка еще цела, но стоит ее нарушить, и гниль вырвется наружу. Мы не двигались с места, с отчаянием наблюдая за происходящим. Во всяком случае, я. Что думал и чувствовал Он – я не знаю. Мы были бессильны в нашем одиночестве, а они… Примархи, Астартес, бившиеся за нас, за Императора, возможно, они умирали как раз в эту самую минуту. Все было ужасно… …- Отец послал меня собрать всех. – Фулгрим присвистнул, глядя на кровавое месиво из доспехов и останков. Его брат возвышался среди побоища, как боевая башня. На Крушителе Наковален появились вмятины. Пертурабо был невредим, и только трещины и выбоины на доспехе говорили о том шквале, который он выдержал. - Дрянь это твое кузнечное мастерство. – Рявкнул примарх Железных Воинов, бросив Крушитель Наковален под ноги Фулгриму. – Одна схватка, и посмотри, во что он превратился, твой знаменитый молот. Чем вы там занимались с Феррусом, requiescat in pace? Небось предавались всяким излишествам, а потом ты кое-как сляпал вот это чудовище? – И Пертурабо устало сел на землю. - Я за меньшее сжираю, не оставляя силовых ботинок, и это не метафора, братец. – Фулгрим протянул руку. – Вставай, ленивец. Надо найти остальных. А ты, - и Фениксиец обвел взглядом учиненный Пертурабо разгром. – Ты силен. - Scio erit in lecto fortissimus. Не хочешь проверить? – И Пертурабо тяжело поднялся. - Что-то не хочется. Оставлю это сомнительное удовольствие другим. - Тогда пошли. Такой шанс потерял! А еще верный раб богини Наслаждений… Эх… И они двинулись с отрядом Астартес через трупы, добивая тех врагов, кто еще подавал признаки жизни… …Малкадор, слушай меня. Сейчас я объединю наше сознание и активирую портал. Но зачем? С каких это пор ты стал задавать вопросы? Соберись. Ты нужен мне весь и сейчас. Он выпил меня до капли. Я был полностью опустошен этой мощью, этим вторжением. Не в силах оставаться на ногах, я закрыл глаза рукой и опустился к Его ногам, как бы в порыве глубочайшей скорби. На самом деле, у меня не было больше сил ни на что. Готово. К счастью за эти тысячелетия ты стал намного сильнее, чем раньше. Иначе бы я тебя убил этим объединением. Было бы жаль. Мне хотелось ответить, очень хотелось, но голова кружилась, и во рту было сухо. Что же с остальными? Где они? А Эреб с Тойвэ все отступал, увлекая за собой того, в кого превращался Лоргар… …- Ну куда я без тебя? А вот и она. Видишь ее? Русс, будь здесь. Не покидай меня! Леман Русс смотрел на крылатую деву, такую восхитительную. Эти крылья… Как у нее, у Тойвэ. Правда, не столь теплые. От этих веяло холодом и чем-то далеким. Король Волков хотел отвесить ей хорошего шлепка, чтобы показать, кто здесь хозяин, но рука не поднялась – сил не было. Дева взяла его за руку, и острая боль пронзила его предплечье, освобожденное от доспеха. - Магнус, она кусается? Смотри, какая страстная. Там будет пир, морозорожденная? Но дева только улыбалась, и ветер раздувал ее светлые волосы, такие прекрасные, седые от снега. - Мы с братом вместе. Без него я не пойду. Берешь нас обоих? Если ты понимаешь, о чем я… Должны же валькирии ценить добрую шутку усталого героя. - Леман, а тебя не удивляет, что я тоже вижу ее? – Магнус зашептал. - Правда, она совсем не красавица. Так и должно быть? - Вот поэтому твоя Тысяча не знала женщин. Вернее, ни одна из них не подпустила вас к себе. Как можно? Смотри, она хмурится, похоже, услышала. Нельзя так с красавицей. – С трудом повернув голову, Русс зашептал на ухо Магнусу в ответ. – Нам послали самую доверенную и самую старую. Старуху. Но об этом молчок. Такой проще наврать с три короба, зато мы пойдем туда вместе. - Старуха… Ты вот представь. – И Магнус скривился. - Не о том думаешь, брат. Зато она много умеет. А? – И Русс подмигнул. Становилось тепле. От места укуса в жилах растекалась волна жара, таинственный свет стал отдаляться. С трудом подняв руку, Леман Русс отвесил престарелой красотке мощный шлепок. - Так берешь нас, сладкая? Что? Не хмурься, ягодка. Красотка наклонилась к ним и прошипела: - Еще одно слово, и я вколю вам столько снотворного, что даже элефант проспит месяц, не то, что такой варвар, как ты. Более утомительных примархов, наверное, не существует. – Она тряхнула седой гривой и устало вытерла лоб, и Русс начал что-то подозревать. - Так ты не валькирия? – Короля Волков захлестнула детская обида, а Магнус смеялся. - Не знаю никаких валькирий и знать не хочу! Вставайте. Стимулятора в вас достаточно, правда, придется повторить вливание. Он иссушил тебя полностью, этот твой сын, Магнус Красный, но куда ему до меня? Он только колдун, а я ученый. Пора двигаться к остальным. А вот этого… Я заберу его геносемя. Жаль терять такого красавца. До сих пор помню эти золотые локоны и блестящую от масла кожу. Он любил особый массаж… - И Фабий задумчиво направился к телу Маата… …Эреб остановился и, подняв руки к небу, стал выкрикивать гортанным голосом призывы. Земля дрожала. Мне казалось, что я сижу не на твердой почве, а на плоту посреди моря. Как бы я хотел, чтоб так и было. То, что происходило, было ужасно. Лоргар уже не мог идти, он полз. Что-то рвалось из него, но сила воли примарха Несущих Слово была еще сильна и не пускала его наружу. - Venit! Terra incognita, tempus nemini. Vade in Pace, magistra vitae. Licitum sit. In aeternum. – Каждое слово Темного апостола заставляло землю вздыматься, как будто в ее чреве зрело дитя. Тойвэ плакала, а Лоргар продолжал ползти, протягивая к ней жадные руки. Земная твердь треснула. Почва, щедро удобренная кровью павших, раскрылась, повинуясь призыву Темного апостола. И вот тогда я понял, что не зря ему дано было имя Эреб. Сын Хаоса, забытый бог, вечный мрак. Ты только сейчас понял, кто перед тобой? Я переоценивал тебя. Будь здесь, твое сознание должно быть ясным, оно мне еще понадобится… …- И тогда эта дева вышла из озера, чтобы вручить моему предку меч. Она была прекрасна и все такое, но главное, что меч послужил надежным знаком для дворянских родов Талассара, говорившим, что с родом Сикариуса стоит считаться. А кто сомневался, тот получил в зубы этим самым мечом. Ты меня вообще слушаешь? Вентрис? – Като Сикариус с обожженными руками, намазанными заживляющим раствором, сидел, привалившись к стене из мертвых тел и обрубков демонов. Посох Тигурия лежал у него на коленях. Капитан Второй роты порывался вскочить, но Вентрис усаживал его обратно и снова и снова клал упавший посох на колени Като. - Я слушаю тебя. Ты уже говорил, что этот потрясающий меч висит у тебя в палаццо, на Талассаре, в оружейной комнате, среди прочих трофеев твоего славного рода. Като, а тебе никогда не хотелось иметь сына? – И Вентрис задумчиво посмотрел на боевого брата серыми, как грозовое небо, глазами. Ему показалось, что Катон как бы замялся и попытался сжать посох обожженными пальцами словно в поисках поддержки. Наконец, он проговорил чуть вздрогнувшим голосом: - Каждый рекрут – мой сын. Все, кому я смог передать свои знания, свой опыт. Мы – Астартес, Вентрис. Но Уриэль не отступал: - А кто же войдет в оружейную, чтобы приобщиться к славе рода Великого Герцога? Катон задумался на мгновение, как будто вспомнил что-то, и улыбнулся, широко и открыто. - Найдется кто-нибудь… Так вот. Давай я расскажу тебе еще одну поучительную историю, пока мы ждем примархов с отрядом, и мои руки вновь смогут держать меч? Одну маленькую историю, а, Уриэль? - Твой посох, Като… Это странно, но… Сикариус, что с тобой? Като был без сознания. Уриэль Вентрис видел белки глаз. Черные пальцы капитана Второй роты крепко сжимали вибрирующее древко. Губы раскрылись, и Вентрис услышал такой знакомый голос магистра Ультрамаринов: - Кто-нибудь слышит меня? Сюда! Мы еще живы… За Макрейдж!.. …- Ты славно сражался, гость. Да, отныне ты гость кабалы Черного Сердца, а не пленник-монꞌкей, чья судьба испустить дух на арене под кинжалами других таких же отбросов. Или же пройти путем боли - лишиться кожи, почувствовать дыхание агонии на своих обнаженных органах, ощутить, как тысячи иголок… Чему ты улыбаешься? Джагатай Хан смотрел в небеса незнакомой планеты, покрытые дымом пожарищ, пропитанные запахами железа и крови. Он смежил веки, вспоминая тех, чьи жизни забрал, и тех, кто из его сыновей никогда не вернется под родные небеса. Бой все еще горячил его жаркую кровь, заставляя чувствовать себя бесконечно живым. - Мы ведь накормили Ее? - Что тебе в Ней, гость? – И тяжелые бледные руки с сетью голубых вен легли на плечи Джагатая, и острый коготь уперся в тонкую кожу шеи примарха, прямо под линией волос. - Если она сыта, то я исполнил слово чести. - Это так важно для тебя, гость? Джагатай Хан развернулся и посмотрел повелителю Коморрага прямо в глаза. - Я чувствую боль. Мне не увидеть Чогориса, не мчаться по его просторам, вдыхая полной грудью аромат степей. Но эта боль пьянит меня, будоражит кровь. Я счастлив тем, что чувствую, что не стал твердым и холодным, как камень. - Ты не ответил. - Разве это так важно? Это была лучшая охота из всех. - Ты самый скользкий из всех монꞌкей, что я видел, Джагатай. – Вект усмехнулся. – Я всегда могу достать из тебя ответ силой, но пока мне больше нравится твоя уклончивость и недосказанность. В этом есть своеобразная прелесть. Уходим! Сидя на Помосте Уничтожения и играя волосами черноокой рабыни, Джагатай Хан хранил легкую улыбку на непроницаемом для чужих взглядов лице. Он надеялся, что однажды увидит Его и скажет: «Здравствуй, Отец. Помнишь ту битву, где я исполнил свой долг?..» …Примарх Семнадцатого легиона Несущих Слово, Лоргар Аврелиан, остался лежать на земле у огромной трещины слабой безвольной куклой, забытой и брошенной. Тень отделилась от него, оставив плоть Уризена в целости, но почти бездыханной. Темные капли, истекавшие из тела Лоргара ранее, как ртуть, сползались к восставшей тени. Они стали ее плотью. Холод объял меня, пронизав до самого сердца. Это чудовищное создание не должно было быть здесь. Казалось, оно поглощает тепло, свет солнца и тянет руки к моей душе. Казалось, его липкие холодные пальцы коснулись моего сердца, и оно забилось из последних сил. Тойвэ пыталась ухватиться за Эреба, но он разрезал веревки и вытолкнул ее перед собой. Темная сущность протянула к ней нечто, похожее на руки. Зашумели крылья, и я увидел Ее. Больше не Тойвэ, милая девочка со светлыми волосами - богиня с огромными сияющими крыльями, рассыпающими вихрь из перьев. Я не видел ее лица, мог рассмотреть только босую ножку, парящую над землей. Перья сыпались и кружились, когда Изначальный Хаос сомкнул свои холодные объятия вокруг ее трепещущего сияющего света и пал вместе с ней в расколотую земную твердь. Эреб вновь закричал, и земля сомкнулась. Я закричал. От боли и от того, что только что видели мои глаза. А Он кинулся к порталу. Эреб бросился, чтобы остановить, помешать, но золотой свет Императора сильно ранил и отбросил сына Мрака на землю, к телу его полумертвого примарха. Мой Император вошел в портал и исчез, оставив меня в одиночестве. Все замерло для меня. Ушли звуки, запахи, осталась только боль. Она разрывала мое сердце, не давала дышать. Так вот оно как бывает. Это была смерть, которая решила перед самым концом потрепать меня, как старую игрушку. Я лег на землю и смотрел сквозь слезы. Никогда не любил боли и не умел ее терпеть… Я слушал. - Эреб. - Да, мой примарх? - Я умираю, Эреб. Но мне так легко… Вот правда. Это, оно покинуло меня. Так хорошо… - Мой мальчик. - Ты всегда был рядом, Эреб. Я ведь не забыл, что бы ты ни думал. Кто ты, Эреб? - Я – как Вы, мой примарх. Забытый сын, оставленный отцом. - Обида еще жива, Эреб? А мне легко. Так легко. Это покой смерти? Они замолчали, но я видел, что их руки соединились. Как же больно. Эреб хрипло рассмеялся и прижал руку Лоргара к своей щеке. - Ты так делал, когда мы еще только обрели тебя, мой примарх. - А чему ты смеешься? Не отпускай меня, мне холодно. Мое вечное любопытство… Оно погубило меня, Эреб. - Не погубило. А смеюсь… Я обманул Изначального, мой мальчик. Моего отца. Она, эта богиня, не жертвенное блюдо, она – его путы до скончания времен. Он будет погружен туда, откуда пришел - в холодный мрак, и продолжит свой сон. А ты - ты будешь жить. Живи, Лоргар. Мой цветочек. – И Эреб ударил себя по руке кинжалом, там, где кровь подходит ближе всего. Туман, больше похожий на мрак, выходил из его тела, принимая иную форму странного существа с огромной птицей, сидящей на плече, и обволакивая тело Аврелиана. - Я получил предложение, от которого не смог отказаться. Боги умирают, когда они забыты, а я забыт. Но я хотел существовать. Cogito ergo sum. Стать богом, что может быть лучше для всеми забытого? – Темная фигура, сочащаяся мглой, отвернулась от Лоргара и прошептала. - Ночь... Прими меня. И Эреб исчез. Лоргар лежал, закрыв глаза, но он был жив. - Быть свободным, Эреб. Стать свободным… Землю потряс глухой удар, идущий откуда-то изнутри. «Я из-под земли тебя достану» - вспомнилось мне. Хорошо сказано, друг. Но там, где Она, там даже тебе нет места. Тебе не справиться, но я надеюсь изо всех сил. Пусть мое сердце стонет и кричит, я надеюсь. - Он здесь! У меня для вас есть новости, и все плохие! Он умирает. Оставьте меня, пожалуйста. Не трогайте, мне больно. Он там, откуда не выйти. Он… - Перестань думать о других, лорд-регент. Фабий… Все кружилось. Я увидел яркий свет. Значит, мозг не снабжается кровью. Огромный сияющий силуэт, Он держал в руках… Я устал. Прощайте все. И мир померк.