All Eyes On You

I feel it burning me I feel it burning you I hope I don't murder me I hope I don't burden you.

Я чувствую, как любовь сжигает меня. Я чувствую, как она сжигает тебя. Надеюсь, что я не погублю себя. Надеюсь, что я не обременю тебя.

The Beach - The Neighbourhood

***

В отношениях Луи и Гарри не всё в порядке. Они перестают общаться. Им нечего сказать друг другу, кроме нескольких слов по утрам и перед сном. Очевидно, это болезненно для них, их отношения висят на волоске, но оба игнорируют этот факт, делая вид, что всё в порядке. Луи отдает всего себя работе. Он относится к своей работе адвоката очень серьезно, так как много отдал сил, чтобы добраться до этой должности в карьере. Она важна для него. Он работает с клиентами, помогает им в судебных делах вместе со своим партнером — Лиамом. Когда в доме становится слишком трудно находиться, не находя компромисса с Гарри, он хоронит себя в работе. Гарри тоже продолжает делать то, что всегда делает. Сидит дома с тремя детьми — двойняшками и старшей дочерью. Он следит за домом, убирается, готовит и удовлетворяет все потребности детей. Но их проблемы кажутся нескончаемыми. Ругань начинается сначала с того, что у Луи никогда нет времени на своих детей. И только Гарри ими занимается. Луи уезжает на работу рано утром, в спешке успевая только поцеловать мужа и детей перед выходом из дома, а возвращается уже перед сном. Луи всегда занят клиентами и бумажной работой, чтобы успевать решить дело в срок. Работа адвоката требует много усилий и времени, и Луи отвечает предъявляемым требованиям, упорно трудясь, чтобы доказать свои способности и продвинуться дальше по карьерной лестнице. Луи не соглашается с Гарри, будто он не пытается проводить достаточно времени с семьей. Просто тот не может понять его загруженный график. Несмотря на отсутствие свободного времени, Луи по-прежнему работает только для семьи, работает так, что едва может дышать, чтобы в семье водились деньги. Гарри никогда не хвалит его за тяжелую работу, а только отстраняется каждый раз, когда тот опаздывает на ужин или случайно пропускает их свидание. Он намеренно создает этот барьер между ними, ставя брак под угрозу. Сейчас Луи уже заканчивает свои дела, пишет заключительные слова в отчете, и его телефон звонит. Гарри. Он тут же отрывается от писанины, протягивая руку и поднимая трубку. Луи скучает по Гарри, жаждет любого общения с ним, любого разговора. Плюс, это оказывается приятным сюрпризом, что Гарри звонит ему посреди дня. Такое случается редко. — Гарри? — выдыхает Луи в телефон, надеясь, что тот не услышал отчаяние в его голосе. — Папочка… — Это Лола, старшая дочка. Он слышит ее дрожание в голосе, который едва слышно из-за того, что она хнычет в трубку. Сердце Луи замирает, он выпрямляется на стуле, испытывая первую волну паники, оседающую в груди, от тона ее голоса. — Малышка? Что случилось? — спрашивает он, стараясь казаться спокойным, потому что уверен, что только больше напугает Лолу. Лола выпускает маленький всхлип, а затем снова тяжело дышит в трубку. Луи ждет, он не хочет давить на свою дочь, чтобы выпытать из нее слова, из-за чего она может заплакать и усилить свой стресс. Он ждет, пока его кожа не зудит от неизвестности происходящего. Он хочет успокоить и избавить ее от всего, что она сейчас чувствует. — Ты занят, папочка? — спрашивает она, спустя несколько секунд. — Нет, не занят, — лжет Луи. — Ты можешь приехать домой? Пожалуйста. Это скорее не вопрос, а приказ. Лола хочет, чтобы Луи приехал домой, причем прямо сейчас. Его взгляд падает на бумаги, которые ему нужно закончить, и он чувствует новую волну охватывающей его паники. Он может забрать это домой и завершить там, где не знает, что, черт возьми, происходит. — Все хорошо? — спрашивает Луи, встает с кресла и убирает бумаги в свой портфель, готовясь к отъезду. — Папе нехорошо. Он выглядит… странно. Его окатывает уже третья волна паники, на этот раз, тяжестью раскатываясь в груди. — Что случилось с папой, Лола? — Ему грустно, папочка. Он говорит, что ты его расстроил. Почему ты его расстроил, папочка? О, блять. Блять. Блять. Блять. У них есть правило: никогда не позволять детям знать, что у них что-то не так, чтобы не подвергать их беспокойству. Когда они ссорятся, Лола воспринимает это очень тяжело, запираясь в комнате и громко плача. Луи не может успокоить ее, зная, что между ним и дочерью выстроилась стена, которую она не сломает, а он не утешит ее, протянув руку. Близнецам — Шейну и Ноа — всего по три годика, они еще не понимают, что происходит между папами, но когда они становятся свидетелями ссоры, то уже широко раскрывают глаза, застывая с шокированным выражением. Но Луи и Гарри до сих пор натягивают улыбки и обещают детям, что всё будет хорошо. Но зачем, блять, Гарри рассказал Лоле. Это было их единственным правилом. — Мне жаль, Лола. Я не знаю, что происходит, но уже еду домой, хорошо? — Быстрей, — последняя ее просьба. Она вешает трубку, а Луи до сих пор держит телефон у уха, пытаясь унять сильнейшее сердцебиение в груди. Он складывает последние вещи, ставит свою кружку в раковину, а затем стучит в дверь Лиама. Лиам — его партнер — такой же трудоголик, как и он. Он женат на Софии, и они хотят завести первого ребенка, но Лиам большую часть времени проводит в офисе. Они всегда вместе работают над каким-либо делом, ведь два блестящих ума лучше, чем один. Им удалось сформировать близкие, хорошие отношения. Луи очень ценит Лиама, и он рад, что ему удалось найти такого замечательного друга. — Луи? — спрашивает он, как только тот входит в его кабинет, запуская руку в волосы. — Можешь принять звонки, если мне будут звонить? Я попрошу Сильвию переводить их тебе. — Хм, ну, конечно, могу, — говорит Лиам. — Все в порядке, Лу? — Лола позвонила, она плачет из-за того, что Гарри расстроен. Так что мне нужно вернуться домой и узнать, что происходит. Лиам хмурит брови, кивая. — Я обо всем позабочусь здесь, а ты езжай домой и приведи дела в порядок. Дай мне знать, если все хорошо, ладно? Луи кивает. Он так благодарен Лиаму, что невозможно выразить словами его любовь к этому парню. Он подходит ближе, наклоняется и целует его в щеку. — Спасибо, дружище, — и он выходит из кабинета. Затем идет в лифт, нажимая кнопку дважды, будто он поедет быстрее. Луи покидает здание, заводит машину и едет домой как можно скорее. Сейчас всего пять часов вечера, и это первый раз за несколько месяцев, когда он возвращается домой так рано. Он чувствует, как его немного подташнивает, когда он ускоряется и наконец въезжает в свой район, но это не унимает его пессимистические эмоции. Вместо этого, его негативные чувства умножаются, когда он делает вдох и отключает двигатель. Он открывает дверь и нерешительно выходит из машины. — Папочка, — Лола бежит к двери, ее голос звучит так же грустно, как и по телефону, и она обнимает его за ноги. Луи покидают плохие чувства, ведь, прежде всего, Лола не злится на него. Судя по объятиям. Он пытается улыбнуться, нагнувшись, чтобы поднять ее вверх и прижать к груди. Лола — их старшая дочь, ей пять лет, скоро будет шесть, но она уже быстро растет. — Ты в порядке, любовь моя? — он старается звучать спокойно ради нее, целуя ее в волосы и легко неся по коридору. Лола не отвечает, сильнее прижимаясь к его груди. Девочка теплая и приятно пахнет, как свежее белье. Луи дышит, глубоко вдыхая ее запах. — Я хорошо, но… Он понимает. — Где папа? — Папа в саду. Ноа и Шейн в своей комнате. Луи кивает, еще немного держит ее на руках, а затем отпускает. Он идет через кухню к двери, ведущей в сад. Он выходит и, конечно, видит Гарри в саду со шлангом в руке, поливающим цветы и растения. Хотя он и стоит спиной к нему, Луи все равно может сказать, что тот одет в почти прозрачную, серую майку, а на голове волосы убраны в пучок. Луи любит, когда он так убирает волосы. Гарри ссутулился над растениями, и Луи чувствует непреодолимое желание подойти и обнять его сзади. Но он сопротивляется, чувствуя, что находится в сотне миль от мужа, но в то же время так близко. Луи направляется к нему. — Милый… — он зовет Гарри, его голос звучит мягким и нежным, пытаясь оценить ситуацию. — Я дома… — объявляет он о своем прибытии. Он замечает, как Гарри почти сразу напрягается, сжимая руки на шланге, но не поворачивается, чтобы встретить Луи. Он сглатывает, кивая себе и стараясь не обращать внимания на жжение в груди, когда видит, что Гарри немного поворачивается. — Я вернулся раньше, потому что Лола позвонила мне. Я беспокоился. Гарри по-прежнему не поворачивается к нему лицом. — Она сказала, что ты был грустным и вел себя странно. Все в порядке? Поговори со мной, Гарри. Пожалуйста. До сих пор нет ответа. Что ж. Ладно. Луи решает не давить на него. Гарри придет к нему, когда будет готов. Он знает своего мужа от и до, знает, что Гарри нужно личное пространство, когда он в таком состоянии, и что он любит заботу, зная, что кто-то рядом с ним. Луи всегда будет рядом ради него. — Я пойду и поздороваюсь с детьми, хорошо? — на всякий случай говорит ему Луи. — Я буду в доме, приготовлю на сегодня ужин. — Он пытается избавиться от боли, оседающей в его груди, но не может. Все же Луи уходит, хотя не хочет ничего больше, чем обернуть руки вокруг Гарри и держать его рядом. Но он знает, что таким образом только будет давить на Гарри, учитывая все их споры и слова, которые они бросали друг другу за последнюю неделю. Он не уверен, что Гарри хочет прикоснуться к нему. Луи поднимается по лестнице, жалея о своем решении оставить Гарри в покое. Он слегка стучит по двери комнаты близняшек. — Папа? — зовет Шейн, немного дрожащим голосом. Луи вздыхает. Они не ожидали, что Луи появится дома так рано, так что автоматически предположили, что это Гарри. Он приоткрывает дверь и, высунув голову, показывает язык двум мальчикам. Его мальчикам. Шейн визжит от восторга, бросая свои игрушки и вскакивая, чтобы обнять Луи. Он немедленно наклоняется к нему, позволяя мальчику обернуть вокруг него руки. Ноа не отстает и хватается за руку Луи. Острая боль от игнорирования Гарри исчезает, когда он тает в объятиях своих мальчиков. Он наклоняется, осыпая поцелуями их лица, несмотря на протестующие стоны. — Ты сегодня рано! — бормочет Ноа в его бицепс. — Да, — подтверждает Луи, кивая. — Вы удивлены? — Да! — Вы себя сегодня хорошо вели, мальчики? Оба кивают, несмотря на недовольное лицо Ноа. — Сегодня папа злой, — он фыркает, выглядя раздраженным, и прижимается ближе к его груди. — Я рад, что ты здесь. Должно быть, близняшкам досталось от Гарри, что они становятся раздраженными при упоминании его имени. Луи тяжело вздыхает. Он знает, что когда Гарри не в настроении, то действует так, будто уверен, что справится со всем самостоятельно. Обычно Гарри — это луч солнца, оптимизма и позитива. Всё в одном. Он всегда полон идей, всегда улыбается. Но он тоже человек, и каждый может разрушиться. — Вы расстроили папу? — спрашивает Луи, сощурив глаза. — Нет, — бормочет Ноа. — Ладно, мальчики. Все хорошо. Дайте мне переодеться, я приготовлю ужин. Луи отпускает мальчиков и идет в свою спальню. В ней не убрано, а кровать не застелена. Он смотрит на нее несколько секунд, а затем, избавившись от мыслей, переодевается в более удобные треники, убирая свои ботинки в шкаф. Он надевает повязку на голову, укладывая волосы, чтобы они не мешались, и идет в кухню. Гарри уже сидит в кухне, но не поднимает взгляд и не создает зрительный контакт с Луи. Он немного хнычет, и ясно, что он заплакал после того, как Луи говорил с ним. Сердце Луи замирает, и он больше не заботится об обидах и о том, что Гарри нужно личное пространство. Все вчерашние и позавчерашние ссоры исчезают, будто и не существовали, и Луи быстро идет в сторону Гарри, мгновенно его обнимая. Он крепко окутывает его руками, близко прижимая к себе, не желая терять ни секунды возможности прикоснуться к нему. Проходит одна-две секунды молчания, прежде чем Гарри начинает рыдать, а тело трястись от сильного потока слез, когда он вцепляется в Луи. Луи чувствует себя растерянно, не ожидавший такого, но он не против этого. Он обнимает его, поглаживая волосы, несмотря на то, что его грудь болит, но он все равно бы хотел забрать всю боль Гарри. Они ничего не говорят. Пока. — Гарри… — Не надо. — Малыш. — Пожалуйста, — умоляет Гарри, а его неуверенный голос едва слышно. — Прошу. Луи не уверен, о чем он просит, но все равно кивает. Он бы дал Гарри всё, о чем тот попросит. Они еще немного остаются в объятиях друг друга, Гарри — сидя, а Луи — стоя, прижимая его близко к груди. Через несколько минут Гарри начинает отодвигаться. Луи опускает руки, позволяя им безвольно упасть по бокам. Он жаждет тепла Гарри и его прикосновений почти сразу же после них, ненавидя, каким слабым он может быть ради него. — Я приготовлю ужин, хорошо? — голос Луи тихий, как и у Гарри. — Я сделаю нам что-нибудь еще, так как детям приготовлю макароны с сыром. Знаю, что ты не употребляешь много калорий, так что… — Я не против макарон. — Ты уверен? Гарри кивает, и Луи наклоняется, целуя его в волосы. Они не целовались в губы уже давно, и Луи интересно, когда ему будет позволено вновь вкусить эти ощущения. Не силой. Он просто надеется на свою удачу после того, как они несколько мучительных месяцев ругались друг с другом. Но он берет хотя бы то, что дают, отдавая даже больше. Его руки дрожат от того, что ему нужно больше чувствовать Гарри, больше прикасаться к нему. Гарри идет в гостиную, оставляя Луи наедине со своими мыслями. Он хочет пойти за мужем, прижаться к нему и посмотреть вместе фильм, чтобы подбодрить его. Но он не делает этого. Вместо этого, он стоит на кухне, собирая разбитые осколки своего сердца и складывая их вместе, чтобы собраться с духом и начать готовить ужин. Он достает тарелки, ингредиенты, и начинает готовить макароны с сыром, рецепт которого знает, как свои пять пальцев. Спустя некоторые время Лола бредет на кухню с широкими зелеными глазами, полными слез, и смотрит на Луи. Боль в груди заглатывает его целиком, отчего он роняет лопаточку и мгновенно подходит к Лоле, беря ее за руку. — Вы с папой злитесь друг на друга? — спрашивает она. Луи замирает, все эмоции вновь окатывают его уже в сотый раз за сегодня. Он не хочет, чтобы дочь сомневалась в их с Гарри браке. Он не хочет, чтобы она боялась за их отношения. — Нет, Лола, ничего не случилось. Мы не злимся друг на друга. — Он пытается успокоить ее, хотя знает сам, что лжет ей. Он продолжает лгать изо дня в день, ему уже так плохо, и он устал от этого. Лола не выглядит убежденной. — Но вы всегда кричите друг на друга. — Я… да. Мы кричим иногда. Это происходит из-за того, что мы женаты уже очень давно. Лола делает вид, будто понимает, и вздыхает, выбираясь из его объятий, пытаясь натянуть улыбку. Она пытается быть храброй ради своего отца и поэтому говорит ему в грудь: — Думаю, я пойду в свою комнату. — Дает она знать, разворачиваясь и уходя. Луи вздыхает и не понимает, как он еще держится, желая тоже вернуться в свою комнату. Но не делает этого. Как и не делает ничего. Он понимает это и чувствует себя по-настоящему ужасно. Это всё его вина? Это результат его долгих часов работы? Он — причина слез Гарри и сомнений Лолы? Он потратил так много времени, обвиняя Гарри, когда, на самом деле, причина исходила от него самого? Луи не может избавиться от горечи, разрастающейся внутри себя, пока готовит ужин. Когда он заканчивает с приготовлением блюда, что занимает меньше тридцати минут, то зовет близняшек и Лолу. Близнецы бегут первыми, занимая свои места за обеденным столом и благодаря Луи. Следующей идет Лола с книгой, прижатой к груди, затем кладет ее на стол и садится. — Где папа? — спрашивает она. — В гостиной, я сейчас схожу за ним. Убедившись, что дети наслаждаются трапезой и разговаривают друг с другом, он выходит из кухни и идет в гостиную. Зайдя, он готовится сказать Гарри, чтобы тот шел на кухню. Но Гарри дремлет на диване, закрыв глаза, но его веки иногда порхают, когда он равномерно дышит. Он выглядит величественным и мирным, кудри спадают на его лицо, а все морщинки разгладились. Луи чувствует прилив нежности, наклоняясь и целуя Гарри в лоб. — Малыш, — шепчет он. — Ужин готов. Гарри медленно открывает глаза, они красные, налитые кровью, ясно, что он долго плакал. Он выглядит истощенным, потирая глаза, и Луи делает шаг назад, давая ему пространство. — Уже? — Угу. Давай. Луи протягивает руку, и на удивление, Гарри берет ее, вставая с дивана. Луи широко улыбается, ведя его на кухню, с переплетенным пальцами. Он не пропускает яркую улыбку Лолы, улыбаясь ей в ответ. Он ставит стул для Гарри, который бубнит «спасибо» и садится, а Луи возвращается на свое место. Наконец, все пятеро начинают есть. Особенно близнецы любят макароны с сыром — это их любимое блюдо, и они всегда просят на обед. И сейчас никого не удивляет, что Шейн хвалит еду, а Ной просит еще одну порцию. Луи благодарит мальчика, накладывая еще одну полную тарелку для Ноа. Они едят в тишине, но это не доставляет неловкости, как должно, на самом деле, так довольно комфортно. Луи любит это. Он любит проводить время со своей семьей, когда все пятеро в сборе ужинают, как обычно. Луи не променяет такие моменты ни на что в мире. В конце концов, они заканчивают, и Гарри с Лолой собирают тарелки со стола. Они вместе моют посуду, Гарри подает ей мокрую, вымытую посуду, а Лола обтирает ее насухо и ставит в отведенный шкафчик. Луи сидит с Шейном и Ноа в гостиной, щелкая каналы, останавливаясь на Дисней и прижимаясь ближе друг к другу. Остается всего лишь час до сна, и он хочет потратить последние минуты в своем мире с близнецами. Спустя некоторое время, Лола и Гарри входят в гостиную, располагаясь на соседнем диване. Они вместе смотрят телевизор в тишине. Время от времени, Шейн удивленно восклицает на происходящее в мультике, а результате чего он и Ноа завязывают длинный разговор. Лола что-то шепчет Гарри, которому становится все более и более некомфортно, но все же он пытается улыбнуться. — Шейн и Ноа, пора спать, — бормочет Гарри, смотря на Луи, как бы напоминая ему об этом. — Я знаю, Гарри, — огрызается Луи, не в состоянии противостоять своему тону и сарказму, и встает. Да, он не может часто быть дома в это время, но он не забыл, как все устроено. Он встает с дивана, не оглядываясь, чтобы не смотреть на выражение лица Гарри. Луи несет близнецов по лестнице, ждет за дверью ванной, пока они почистят зубы и умоются, а затем укладывает их в постель, рассказывая о том, что он сегодня делал, и вскоре Шейн и Ноа засыпают на своих отдельных односпальных кроватях. Луи стоит рядом несколько минут, наблюдая за своими мальчиками и чувствуя себя счастливым и благословенным за то, что у него есть такие идеальные дети. Он наклоняется, целуя обоих в лоб, прежде чем покидает комнату. Лола тоже поднимается в свою комнату, ожидая Луи. Он улыбается, повторяя процедуру с ней и ведя в спальню. Забравшись в кровать, она беспокойно на него смотрит. — У вас с папой всё хорошо? Луи берет ее за руку, немного её сжимая, и кивает. — Что за вопросы, а? — он наклоняет голову, пытаясь разглядеть ее эмоции на лице. — С нами всё будет в порядке. — Вы больше не разговариваете друг с другом. — Это не значит, что у нас с папой не все хорошо, да, малышка? — Точно? Луи на долю секунды зажмуривает глаза, прежде чем притихает. — Точно, — он лжет. Потому что не знает. Потому что у них, вероятно, не все в порядке, судя по последним месяцам. Боже. Прошел уже месяц с той ночи, когда он нормально коснулся Гарри, чувствуя, толкаясь в него и трахая быстро и жестко, как он любит. Его руки дрожат, когда он вспоминает это, и ему действительно нужны прикосновения Гарри. Прошел месяц с тех пор, когда он нормально целовал его, не просто быстрый чмок, а настоящий поцелуй с языком. Это было слишком давно, но, кажется, они ведут себя так, будто это совершенно нормально. Лола пытается улыбнуться, кивает и укутывается в одеяло, закрывая глаза. Когда Луи спускается вниз, то решает поговорить с Гарри. Он дал парню целый день, чтобы собраться с мыслями, и теперь Луи хочет поговорить. Он хочет знать, что мучило Гарри. Это он? Он хочет знать, почему Гарри плакал, хочет утешить и успокоить его, решив все вопросы. Хочет поцеловать, а затем целовать снова и снова, пока Гарри не станет лучше. Но когда он входит в гостиную, Гарри уже спит. В одной руке он все еще держал телефон, а другой обнимал подушку. Луи чувствует, как его сердце обдает любовью, но и в то же время болью. Он аккуратно забирает телефон и кладет его на стол. Он не будит его, не может, когда Гарри выглядит таким мирным, и, вместо этого, он идет наверх и сам быстро засыпает.