All Eyes On You

Луи и не ожидал, что в начале поездки им будет так неловко. Он, серьезно, не должен быть таким удивленным. Они только обсуждали развод и пережитое недельное расставание, но теперь они вместе, одни едут на машине, куда глаза глядят, не зная определенного пункта назначения. Они заключены в этом небольшом пространстве, а потому вынуждены задуматься о проблемах и заставить себя их решить. Так что неудивительно, что это так неловко, учитывая, что они более месяца почти не общались друг с другом. Задняя часть автомобиля до краев переполнена тремя сумками, пакетами с продуктами и туалетными принадлежностями. Луи решает, что они будут двигаться, пока не стемнеет и не будет возможности ехать дальше, так что они остановятся где-нибудь в городе. Они будут всё обсуждать, пока не настанет утро, будут решать вопросы, которые беспокоят друг друга, а затем снова отправятся в путь. Эта идея для них чужда, но захватывающая, это — новый способ решить свои проблемы и новый способ сохранить свой брак. Но они смогут начать исправляться только если сами этого захотят, приложив к этому максимум усилий. Однако, они до сих пор ехали в тишине. Гарри ерзал в своем сиденье, не зная, чем заняться еще. Порой, он отворачивался к окну и наблюдал за миром в своем движении, либо открывал бардачок и вновь с хлопком закрывал его. Взгляд Луи был устремлен по большей части только на дорогу, пока он занимал очередь во въезде на шоссе, но, время от времени, он косил взгляд в сторону Гарри. После часа молчания, Гарри вытаскивает свой телефон, и Луи тут же одергивает его. Гарри замирает и поднимает брови, смотря то на телефон, то на Луи. — Что? Луи качает головой при виде сотового телефона, оторвав на секунду взгляд от дороги, чтобы указать на него. — Нельзя. — Что ты имеешь в виду? — Это не ядерная физика и даже не высшая математика, Гарри, — Луи закатывает глаза. Он не понимает, почему его терпение в этом разговоре уже иссякает. — Я не хочу, чтобы мы использовали телефоны, кроме тех случаев, когда звоним детям. — Я не могу не использовать мой телефон. — Конечно, можешь и будешь, — вздыхает Луи, он абсолютно неподвижен, сосредоточенный только на дороге и образовавшейся вечерней пробке. Он останавливается позади автомобиля, не имея возможности объехать. — Я не хочу, чтобы мы общались с кем-то еще, потому что это наше время, чтобы все исправить, и это не сработает, если мы будем ориентироваться на кого-то еще, кроме нас самих. — Значит, никаких звонков, сообщений? — Никаких. Если кто-то звонит по важному делу, то конечно. Но нельзя использовать телефон просто потому, что тебе скучно. Гарри, похоже, все равно не согласен с правилом, но он не протестует, а просто кивает и кладет свой телефон на заднее сиденье. Луи облегченно вздыхает, стараясь достать собственный телефон из кармана джинсов, но это трудно, когда он пытается не отставать от впереди едущих машин. Гарри замечает его старательные усилия, задумчиво прикусывая губу. — Давай я, — говорит он, аккуратно убирая пальцы Луи, и, засунув свою руку в его карман, медленно извлекает телефон и бросает его назад к своему. — Есть идеи, куда мы отправимся в первую очередь? — спрашивает Гарри. Наконец, хоть какой-то разговор. Луи чувствует, как его плечи медленно расслабляются. — Нет, на самом деле, у меня нет определенного плана в этой поездке, — он давит на газ, ускоряясь и вновь наращивая скорость, так как движение на дороге более или менее проясняется. — Я просто подумал, что нам станет лучше в другой обстановке. — Уже почти шесть часов вечера, как долго мы еще будем ехать? — До Манчестера поездка займет около четырех часов. Именно там мы остановимся на ночь. Гарри хмыкает.  — По пути в Манчестер мы можем посетить наши семьи в Холмс Чапел и Донкастере. — Да, я тоже так думаю, но, может, на обратном пути? — предлагает Луи, облизывая губы. — Я бы не хотел посещать наших матерей, когда мы в таких отношениях. Гарри замолкает, но не спорит. Он понимает, что Луи прав. Хоть они и соскучились по своим семьям, это все равно плохая идея — появиться у них на пороге, когда они все еще воюют друг с другом. Последующий час они едут в нерушимой тишине. Через какое-то время Гарри протягивает руку и включает радио в машине, позволяя песням Coldplay политься из динамиков. Он им тихо подпевает еле слышным голосом, рисуя пальцами на окне автомобиля, а Луи смотрит на него через периферическое зрение, нежно улыбаясь. Вдруг телефон Луи звонит, и они оба застывают, глядя друг на друга. — Могу я ответить? — Луи спрашивает Гарри. Он пожимает плечами и тянется к заднему сиденью, чтобы взять телефон. — Не спрашивай меня, Лу, — просто говорит он и принимает вызов, поставив его на громкую связь для Луи. — Здравствуй, Лиам, — приветствует его Луи. — Привет, Лу! — в голосе Лиама слышится нотка радости, но очевидно пронзительный голос выдает его напряженность. — Следующее заседание в суде уже скоро, ведь так? Мне просто нужно пробежаться по некоторым деталям дела. Иначе я бы не стал тебя беспокоить, клянусь. Луи не оставляет без внимания раздраженное лицо Гарри, но он не может отказать в помощи своему лучшему другу. Не тогда, когда он передал всю ответственность на Лиама. — Конечно, дружище. Спрашивай. Следующие двадцать минут они проводят на линии: Лиам задает Луи бесчисленное количество вопросов, чтобы изложить правильный порядок действий и добавить несколько заметок. Он спрашивает о доказательствах по делу Дейзи, ее свидетелях (сейчас только один) и датах заседаний. Луи часто смотрит на Гарри, чувствуя вину за это происшествие, пока тот со сжатыми в тонкую линию губами возится со своими пальцами. Вся цель этой поездки была в том, чтобы забыть о работе и сосредоточиться на Гарри, но все осталось. Разговоры о работе. Когда он, наконец, вешает трубку, то посылает Гарри взгляд, полный извинений. — Мы поговорим на следующей остановке, — тихо говорит Луи. — Я и не ожидал другого. Луи сдерживает комментарий при себе, не желая продолжать, что в конечном итоге привело бы к ссоре.

***

Когда Луи паркуется на остановке, Гарри вылетает из машины и стремительно идет вперед, не оглядываясь. Луи проклинает все на свете, запирая машину и тут же срываясь на бег, чтобы догнать его. Он, конечно, не ожидал, что за первые несколько часов их поездки такое вот получится. Он сжимает челюсть и обращает взгляд на ресторан быстрого питания и переполненные нетерпеливыми путешественниками уборные. Он даже не знает, откуда начать поиски. Луи хочет злиться на Гарри за эту сцену и поднятое кровяное давление. Но сейчас все, о чем он заботится, — найти Гарри, обнять его и извиниться. Наконец, после нескольких минут, которые Луи как сумасшедший бегал и искал Гарри, он нашел его, сидящим в дальнем углу. Он смотрит в окно, прислонившись головой к стеклу, наблюдая за проходящими мимо счастливыми семьями. Сердце Луи сжимается, прежде чем он, переборов себя, направляется к Гарри. — Малыш, — зовет он голосом, нежным как сливочное масло, не желая прерывать его мысли и напугать. Гарри, кажется, выпадает из транса и лениво моргает, будто уже утомлен от путешествия. — Мм? — он смотрит вверх, и его лицо окрашивает небольшая улыбка, прежде чем он указывает на сиденье напротив себя. Луи принимает приглашение, садясь и переплетая свои пальцы вместе. Он чувствует себя настолько не в ладу со своим мужем, что не уверен, насколько он готов к переменам, примером которых является этот случай. — Я виноват, Лу, прости. Я не хотел просто убегать, я.. я правда хочу все исправить. Клянусь. Луи качает головой, потянувшись чуть вперед и положив свои руки поверх рук Гарри. — Нет, вовсе нет. Мне не следовало… Не знаю, Гарри. Звонок был важным. Гарри на него выжидающе смотрит с надеждой в глазах, отчего Луи чувствует, как в его животе порхают бабочки. Его муж очень красив в том положении, котором сейчас сидит — укутавшись в толстовку, чтобы казаться меньше. И готовым выслушать все, что Луи может предложить. Луи делает глубоких вдох, сжимая руку Гарри. — Я знаю, что не должен беспокоиться о работе, тем более когда мы остались вдвоем, но.. это важно, понимаешь? Я оставил очень важное дело и просто не могу совсем от него избавиться. Не ради себя, и не потому, что это как-то повлияет на меня, — это, главным образом, скажется на Лиаме, а он наш близкий друг, разве нет? Гарри кивает в знак согласия. — Я просто слишком преувеличил, прости. — Послушай, это я должен за все извиняться. За неделю, которую я провел у Найла, я много понял и расставил всё на свои места, выделив то, что действительно для меня важно, и мне очень жаль. Прости, прости меня за всё. — Всё? — Всё, — подтверждает Луи. — За то, что я хреновый отец, хреновый муж. За то, что поставил семью на второе место, когда вы, ребята, для меня самое важное, что есть на этом свете. Я никогда не хотел быть таким человеком, у которого всегда не хватает времени на свою семью. Просто.. я так погрузился в работу, что сам же привел нас к этим обстоятельствам. Глаза Гарри темнеют. — Я понимаю, что ты хотел добиться успеха, был занят. Но ты утверждал, что я не поддерживал тебя, но я поддерживал. Я был рядом с тобой в самом начале, разве нет? — Да, ты был- — Я приходил к тебе в офис каждый день с упакованным обедом; я спал один, скучая по тебе и потирая твою охладевшую сторону кровати, когда ты до ночи задерживался на работе. Я поддерживал. Честно говоря, мне всегда было больно слышать, когда ты говорил, что я этого не делал. — Я знаю, Гарри. — Я никогда не жаловался, ни единого разу. Я знал, что ты хотел стать аккредитованным адвокатом, известным и востребованным. Я думал, что ты вернешься домой, ко мне, когда добьешься своего, думал, что ты сократишь рабочие часы, чтобы больше проводить времени с нами. Особенно, когда родились близнецы. — Гарри, пожалуйста- — Но ты добился своего, а так и не вернулся домой, — голос Гарри срывается на последнем слове, он выглядит еще более уставшим, чем был в начале разговора. Подобные разговоры действительно физически истощают его, высасывают жизнь. Он прикусывает губу достаточно сильно, чтобы пошла кровь, и отводит взгляд от Луи. — Гарри, — снова пытается заговорить Луи, после того, как его перебили уже несколько раз. Но он терпелив. — Я даже не знаю с чего начать. — Начни с чего-нибудь, потому что это единственный способ, с помощью которого мы будем выбираться из этого дерьма. — Я знаю, это моя вина- — Да. Гарри на самом деле не помогает. Он не сотрудничает, а продолжает снова и снова перекидывать всю вину на Луи, прерывая его и не давая договорить. Луи может лишь пытаться все исправить, но фактически не делать этого, когда его муж даже не слушает его. Его горькие комментарии дают понять, что он еще не забыл, не разобрался с этим, чтобы оставить обиды и идти дальше. — Ты выслушаешь меня? — выдавливает он сквозь зубы. Гарри поднимает глаза, что темнеют с каждой секундой. — Ты не должен на меня злиться. — Но я сержусь. У нас обоих есть чувства и проблемы, и я пытаюсь пройти через все это, так что ты обязан дать мне этот чертов шанс. — Хорошо. Луи делает глубокий вдох, а их руки все еще переплетены. — Ты прав. Прав насчет всего этого. После того, как я добился успеха, я так и не вернулся домой и, честно говоря, у меня нет уважительной причины, чтобы как-то это оправдать. Я был занят делами, клиентами, я просто хотел делать больше, быть чем-то большим. Лучше. В свою очередь, я пренебрегал тобой. — Мхм. — Я пренебрегал нами, нашими традициями: свиданиями и ночными просмотрами фильмов. Я пренебрегал нашими детьми. Гарри молчит несколько мгновений, словно снова готовится дать отпор, но он только сжимает зубы и тяжело вздыхает: — Мне тоже жаль. — Да? — Да, я признаю свои ошибки. Я отстранился, когда мне не следовало. Я не пытался поговорить с тобой или даже попытаться понять. Я просто отдалялся. Построил стену между нами, — он замолкает, словно ему слишком сложно вспоминать, но затем заставляет себя продолжить: — Я ненавидел то чувство разочарования каждый раз, когда ты не приезжал домой на ужин, каждый раз, когда плакали дети. Я думал, станет легче, когда… — Когда? — Когда это случится. — Что случится, Гарри? — Развод. Луи широко раскрывает глаза, потому что он не ожидал. Он не знал, что у Гарри осталось так мало надежды на их брак и обязательства, отчего тот отдалялся, подводя все к полному разрыву отношений. Получается, развод не повлиял бы на него так плохо, как это сказалось бы на Луи. Он откидывается на спинку сиденья, чувствуя поражение и завладевающую им волну эмоций. Он понятия не имеет, что сказать или как ответить. Лишь ошарашенно смотрит на Гарри. Гарри замечает его внезапно поменявшееся выражение лица, и его губы искажаются так, будто ему больно. — Луи. — Гарри, — перебивает Луи, останавливая его прежде, чем тот даже может начать. Приняв строгое выражение лица, он продолжает: — Послушай, малыш, если мы собираемся выбираться из этого дерьма, то мы должны быть честными. Так что если это то, что ты чувствуешь и хочешь, то не забирай свои слова обратно. — Мне жаль, Лу. Я знаю, что это, должно быть, очень больно слышать, но я правда именно так себя и чувствовал. — Что ты чувствовал? — Просто… просто чувствовал себя слишком слабым, черт возьми, — бормочет он, свободной рукой потирая глаза. — Я чувствовал, что не смогу справиться с этим: с отсутствием тебя и детьми. Я всегда на первое место ставлю детей. Они были сильно расстроенными каждый раз, когда мы были не вместе. — Серьезно? — Разумеется. Они задавали столько вопросов, и в один момент я просто почувствовал, как Лола сдалась, перестала ждать тебя и того дня, когда наладятся наши отношения. Луи чувствует боль в горле, когда глотает ком, и опускает глаза в пол из-за чувства вины, захлестывающего изнутри. Он не может спокойно усидеть, но это суровая правда, с которой он должен примириться. Он должен наконец проснуться. Услышать о том, как он делал своим детям больно, как Лола потеряла в него веру. Только так он сможет внести изменения. — Мне так жаль, черт, — шепчет Луи, сильнее сжимая глаза, чтобы предотвратить еще невыплаканные слезы. — Это просто. Гарри, когда ты начал отдаляться, я перестал видеть смысл приходить домой. Выражение лица Гарри заменяется на обеспокоенное, когда он вскидывает брови. — Может быть, к мужу, но к детям? — Я знаю это, но дома всегда стояла напряженность. Я уставал на работе, горбатился на этих клиентов. Мне приходилось кидаться из одной крайности в другую. Дом был просто не безопасным для меня местом. Это, кажется, было ударом для Гарри. Его губы скривились, он отвел взгляд и только сильнее сжал руку. Луи уже хотел забрать свои слова обратно, хотел извиниться, но не стал. Это честность, с помощью которой они разберутся в своих отношениях. — Мне очень жаль, Луи. Я никогда не хотел, чтобы ты чувствовал себя так, будто наш дом — не место для тебя или что это место страданий. — Я знаю, дорогой. — Мне жаль, мне так жаль. Луи натягивает улыбку и свободной рукой нежно накрывает их переплетенные пальцы. — У нас еще будет много времени на извинения, да? А сейчас поехали в наш отель.