All Eyes On You

Луи вел машину до самого Манчестера, где затем нашел дешевый, доступный отель и зарегистрировал номер на свое имя. Отель, само собой, не идеальный, но это всего на одну ночь. Впервые за долгое время они лежали вместе в постели, утопая в объятиях друг друга. Они не переходили черту, не целовались и не позволяли себе другие вещи, а просто спокойно лежали в темноте, Луи прижимал к своей груди Гарри и вдыхал его запах ванили. На следующее утро, когда Луи проснулся, Гарри уже был на ногах, готовый начать новый день. Купив продукты в одном из находящихся поблизости магазинов, он приготовил завтрак — свежую выпечку с апельсиновым соком. Сидя в постели, они завтракали, смотрели новости и время от времени поглядывали друг на друга. Луи чувствовал, как его сердце буквально таяло. Они дождались десяти часов и позвонили детям в FaceTime. Лола принимает вызов на телефоне Софии, и при виде отцов по другую сторону экрана она широченно улыбается и издает громкий визг: — Папочка! Папа!! На лице Луи появляется улыбка, когда он видит явное счастье на ее драгоценном личике. — Привет, детка! Как у тебя дела? — спрашивает он, желая прямо сейчас протянуть руку и обнять ее, но он напоминает себе, что это цифровой экран и он не может физически прикоснуться к ней. — У меня хорошо! Тетя София прекрасная, этим утром она сделала нам блинчики! Гарри улыбается: — Они были так же хороши, как и мои, любимая? Вопрос наводит на Лолу раздумия, она пальцем потирает подбородок, прежде чем отвечает: — Неа, вообще. Твои — самые лучшие! — Именно так. — Какие у вас на сегодня планы, милая? Надеюсь, у вас не возникает проблем с тетей Софией, — спрашивает Луи. — Как мальчики? Балуются? — Тетя София и дядя Лиам поведут нас куда-нибудь перекусить, а потом в парк, — она радостно улыбается. — Шейн и Ноа ведут себя хорошо, они сейчас спят, потому что дядя Лиам разрешил им вчера посидеть допоздна. Гарри на это хмурит брови, бормоча «вот же засранец» себе под нос. Луи громко смеется. — Ну конечно, еще бы он не разрешил. Лола поднимает брови и обращается к отцам: — А вы опять счастливы? Когда вы вернетесь домой? Луи смотрит на Гарри, чтобы определить его реакцию на заданный вопрос, но тот лишь смотрит на него, кивая. — Мы будем счастливы, да. Но нас еще некоторое время не будет дома. Этого ответа вполне достаточно для Лолы, чтобы она расплылась в широкой улыбке. Ее энтузиазм непрестанно растет, пока она рассказывает о том, что делает с тетей Софией и как сильно ей нравится гостить у них дома, где всегда есть много мороженого. После получаса разговора Гарри нехотя завершает вызов. — Так, куда теперь? — спрашивает он, перекатываясь на живот, чтобы положить телефон обратно на столик, и глядя на Луи из-под ресниц с небольшой улыбкой. Он выглядит так красиво, и Луи просто хочет провести с ним весь день прямо в этой постели. Но это не было целью их поездки. Луи хмыкает, вытаскивая свой телефон, чтобы открыть карту Великобритании и просмотреть все близлежащие от них города, куда они могли бы поехать и провести там больше времени. Он, наконец, останаливается на Йорке, зная, что Гарри бы понравился этот город. — Поехали в Йорк. До него займет всего лишь час дороги, и это замечательное место. — Правда? — удивляется Гарри, забирая из его рук телефон и вводя в гугле «фотографии города». Он, не торопясь, тщательно просматривает каждую картинку, сосредоточенно хмуря брови. Затем он кивает, протягивая ему телефон. — Я тоже так думаю. — Тогда едем!

***

Время, которое они провели в поездке до Йорка, было менее напряженным, чем раньше: атмосфера между ними наладилась, а их разговоры больше не перерастали в ссору. Это хороше изменение в их отношениях, которое Луи теперь может оставить позади. Он скучает по простым разговорам с Гарри, по абсолютно ничего не значащим, но интересным, беседам. Он скучает по тем разговорам, когда всё говоришь-говоришь, а слов так и не кончается. Гарри немного рассказывает о своей семье, что Джемма получила повышение на своей работе (чего Луи, конечно же, не знал), что Энн открыла для себя новое хобби — садоводство, и даже отправляла Гарри фотографии своего растущего сада. Луи же говорит о младших близняшках, что им скоро стукнет десять лет и он бы хотел приехать к ним с сюрпризом на день рождения. В конце концов, их разговор сменился на тему работы. За последние месяцы карьера стала для них запретной темой, и они избегали ее, чтобы не расстраивать друг друга. Они не могли даже обсуждать малейшие детали, не поругавшись в итоге. Луи хочет изменить это, хочет сделать эту тему более комфортной, если они когда-нибудь восстановят и соберут свои отношения в один целый кусок. Он знает, что облажался, он поставил Гарри на второе место после работы, и теперь ему нужно доказать мужу, что он для него главный приоритет. И из-за признания Гарри Луи чувствует, будто его ударило током: — Я скучаю по своей работе. Луи хмурит брови, явно не ожидавший такого признания от Гарри. Насколько он помнит, Гарри был более чем счастлив, когда бросил свою работу в качестве пекаря на двух местных хлебозаводах. Он хотел проводить все время с детьми и быть, по крайней мере, хоть одним родителем, кто всегда был бы рядом с ними. Он смотрит на Гарри с нежной улыбкой. — Серьезно? Гарри вздыхает. — Да. Я любил работать в пекарне и любил всех своих коллег. — Детка, ты можешь снова пойти на работу. Если это сделает тебя счастливым. Он тут же качает головой. — Нееет. Я люблю быть дома с детьми, на самом деле. Просто мне также нравилось работать; те рутинные дни были славными, и я каждый день общался с людьми. Мне нравилось ощущение независимости. Просто сейчас я немного изолирован. От этих слов Луи чувствует тяжесть на своих плечах, будто на них тонна кирпичей. Он даже никогда не притормаживал свою работу, чтобы представить, насколько одиноко жилось Гарри. Он каждый день проводил дома с детьми и вряд ли выезжал, чтобы развеяться с друзьями. Со своим плотным графиком, с никогда не скучными в своей жизни днями в суде, с бесконечным списком клиентов, с блужданиям по улицам Лондона в поисках доказательств — он даже не брал перерывы, чтобы заметить Гарри. Того, кто проводил время в четырех стенах большую часть дня. Гарри, который каждый день ждал Луи с работы, чтобы поговорить хоть с кем-то за весь день, кроме детей. Гарри, который привык готовить ужин в ожидании мужа только для того, чтобы в конечном итоге оставить его на стойке, накрыв крышкой, и уснуть в гостиной. Гарри, который начал отдаляться, когда потерял надежду в Луи, приходящего каждый вечер к ужину. Реализация по этому поводу жестока настолько же, как утренний звонок будильника. Луи чувствует вину, волной окатывающую его изнутри, он ощущает резь в желудке и с сожалением опускает голову. Он никогда не хотел намеренно причинять боль Гарри, никогда не представлял себе последствия своих действий, которые привели к угрозе раскола отношений. Он лишь хочет вернуться в прошлое и все изменить, все исправить. Убрав одну руку с руля, он сжимает ей бедро Гарри. — Милый, — бормочет он, проглатывая ком в горле. — Мне так жаль. Прости меня за каждый раз, когда я отменял наши планы. Мне так чертовски жаль. Пожалуйста, поверь мне. Взгляд Гарри теплеет, его зрачки блестят, когда он смотрит на искреннего Луи. В конце концов, он кивает и принимает его извинения. Это шаг вперед. Прежде ни один из них не мог простить, они только засыпали друг друга ругательствами, обращая это друг против друга. Но теперь, Гарри просто шепчет с живой улыбкой на лице: — Все хорошо, малыш. Я верю тебе. И на этот раз он чувствует себя действительно очень хорошо.