All Eyes On You

And love is all that I need/А любовь это все, что мне нужно And I found it there in your heart/И я нашел его там в вашем сердце It isnʼt too hard to see/Это не так уж трудно понять, Weʼre in heaven/Что мы в раю.

Matt Bomer — Heaven

***

Йорк, как и ожидалось, — потрясающее место. Это небольшой город с богатым историческим и культурным наследием, расположенный в северо-восточной части Англии и имеющий в своем составе узкие улицы с множеством переулков, пабов, где со всех сторон окружают только милые и дружелюбные люди. Луи с Гарри прогуливаются за ручку по мощеным улицам в поиске хорошего места, где можно было бы перекусить. Через Yelp [прим. п: веб-сайт для поиска на местном рынке услуг, например ресторанов, парикмахерских и т. п.] Луи находит кафе с видом на Йоркский собор, находящееся всего в пяти минутах ходьбы. Они заказывают сэндвичи, чашку чая для Луи и зеленый сок для Гарри. — Я никогда не пойму, как тебе это может нравиться, — бормочет себе под нос Луи с улыбкой на лице, в то время как отдает меню официанту, благодаря. Гарри просто закатывает глаза, опуская подбородок на руки. — Почему нет? Зеленый сок полезен, Лу. Ты должен его попробовать. — Ну уж нет, у него отвратительный цвет. — Не будь идиотом, он вкусный! — возмущается Гарри, шутливо толкая Луи в плечо. Погода на улице достаточно прохладная, отчего кудри Гарри все время развеваются на ветру, но выглядывающее из-за облаков солнце делает эту погоду идеальной. Они сидят за столом напротив друг друга, и Луи смотрит на небо, не в силах сдержать улыбку, а затем в совершенно ином свете на Гарри, разглядывая его черты лица, в которые он когда-то влюбился. У него теперь есть время, чтобы полюбить Гарри так, как надо, двигаясь на правильном пути. Когда их обед приносят, они берутся за еду, время от времени разговаривая. До тех пор, пока Гарри не смотрит на облака, делая глоток своего зеленого сока. — Ты все еще общаешься с Зейном? Рассказывал ему, что случилось? Луи чуть ли не давится сэндвичем, так что он откладывает его, чтобы тщательно рассмотреть и оценить выражение Гарри. Он не хочет сказать что-то неправильное и скомкать весь прогресс в их отношениях как ненужный кусок бумаги. Он не хочет задеть его чувства. Но Гарри с широко раскрытыми глазами выглядит лишь действительно заинтересованным. — Эм, — тихо бормочет Луи, потирая шею, — да, я звонил ему, когда меня не было дома около недели. Но, Гарри, если это расстраивает тебя, я пойму и прекращу наше с ним общение. Гарри хмурит брови, качая головой. — Нет, Лу, ты не обязан это делать. Поверь. — Правда? — Ну, я имею в виду, — он вздыхает. Понятно, что тема с Зейном все еще больна для Гарри, она для него как кровоточащая рана, о которой он не любит часто говорить, но все же поднимает эту тему, — очевидно, сложно, когда я даже не общаюсь со своим другом детства. Но я не могу остановить тебя. Я никогда не был тем человеком, который заставил бы тебя прекратить с кем-то общение, и никогда не буду. У вас с ним есть что-то особенное, я видел это, Лу, и я хочу, чтобы оно у вас оставалось. Луи смотрит на Гарри, и его глаза загораются, когда он видит в зеленых глазах своего мужа любопытство. Боже, он так любит Гарри, что чувствует, как может взорваться от этого чувства. Он нашел любящего, оказывающего поддержку мужа, несмотря на то, как много раз он доставлял ему боль, Гарри все еще ставит Луи на первое место. — Я рассказал ему о тебе. Гарри вздрагивает, а его глаза становятся шире. — Рассказал? Что? — его голос звучит удивленным, и это только усиливает чувства Луи. Луи улыбается, убирая сэндвич на тарелку. — Я сказал ему, что то, что он сделал с тобой, несправедливо. Что он поступил совершенно несправедливо, когда бросил тебя, несмотря на годы долгой дружбы за вашими плечами. Он утверждает, что делает это лишь для твоего блага, но я считаю это полной чушью. Гарри выглядит обнадеживающе. — Он, наверное, винит себя за то, что сделал с нами. — Он ничего не сделал. Мы сами повлияли на это, а это не его вина. Глаза Гарри немного тускнеют, когда он отводит взгляд в сторону и допивает свой напиток. Он не возражает и не продолжает говорить на эту тему, хотя довольно ясно, что он не придерживается данной позиции, а все еще винит Зейна. Он хмыкает. — Ну так что, какие у нас на сегодня планы? Луи тихо, почти незаметно вздыхает и пожимает плечами. — Я думал, мы могли бы прогуляться и осмотреться здесь, а потом что-нибудь купить перед тем, как найти гостиницу на эту ночь. Если ты, конечно, хочешь здесь остаться? Мы можем отправиться в дорогу. — Нет, все в порядке. Я хочу остаться здесь до завтра. — Круто, — улыбается Луи. — Как и я.

***

Что ж, кажется, их решение о том, чтобы остаться в городе на ночь, было не самым лучшим в их жизни. Они лежали на неудобной кровати в гостиничном номере, где матрац был слишком мягким, отчего он проваливался вниз под их тяжестью, и Луи уже чувствовал боль в спине, что уж говорить о завтрашнем дне. Луи постоянно ворочался, пытаясь найти более удобное положение и, наконец, заснуть. Он отвернулся от Гарри, лежа спиной к нему, но все равно слышал, как его муж тоже ворочался. Через некоторое время Луи прекратил попытки. Он сдался и лег на спину, просто глядя в потолок и считая нарисованные на нем звезды. Возможно, время было уже очень позднее, но усталость в каждой косточке его тела не могла дать ему заснуть. Его мысли не замедлялись ни на секунду, он не мог перестать думать о детях и о том, как сильно по ним скучает. Он хочет подвинуться ближе к Гарри и обнять его, но сопротивляется своим желаниям. Он ненавидит, что всё, что он хочет сделать со своим мужем, больше для них не свойственно. Только тогда, когда Гарри нарушает тишину, Луи, наконец, набирается смелости посмотреть на него. Он перекатывается на другой бок, чтобы быть с ним лицом к лицу. — Почему ты обратил на меня внимание, когда впервые встретил? — выдает Гарри, и Луи на секунду замолкает и хмурит брови. В таком положении, находясь близко к мужу, он замечает все недостатки на его лице: выступающие мешки под глазами от недосыпа в прошлом месяце, морщинки вокруг его рта. Он также понимает, как любит каждый изъян в Гарри, как сильно любит его, независимо от всего. — А почему бы я не обратил? — отвечает он вопросом на вопрос. — Я не был в расцвете лет, тогда были не лучшие годы: я не был привлекательным или даже очаровательным. Мы были такими молодыми. Луи прищуривает глаза. — Гарри, в ту самую минуту, когда я увидел тебя, я сразу понял, что хочу быть только с тобой. Настает тишина. Они не говорят ни слова, лишь просто смотрят друг другу в глаза. Луи наблюдает за каждой деталью, каждой черточкой Гарри, меняющейся на его лице. Он смотрит на его нос; пухлые губы, вкус которых он снова хочет почувствовать; в ярко-зеленые глаза, что всегда полны борьбы; на его слабую улыбку. Гарри, кажется, нравятся сказанные им слова, потому что он кладет свою руку на Луи. — Да? Это побуждает Луи к ответу, и он уверенно кивает, чтобы заверить его. Он все еще помнит первый день, когда встретил Гарри, очевидно, тот момент никогда не сотрется из его памяти. Он помнит, что это был первый день в университете, он тогда поступал туда как студент юридического факультета и общался с присутствующими там людьми. Он помнит, как его взгляд упал на Гарри в холле, где собрались все студенты университета в рамках той же кафедры гуманитарных наук. Он помнит, как не мог отвести от него глаз, и если все-таки отворачивался, то затем вновь находил его через некоторое время. Он наблюдал за юношей, передвигающимся по комнате, за его пленительной аурой, очаровательной улыбкой, в лучах которой каждый заряжался позитивной энергией. Луи помнит, как хотел быть все время рядом с Гарри, подойти к нему, поговорить, познакомиться ближе, чтобы узнать его. Так что, он, не сомневаясь, говорит: — Да. Просто я помню, как все любили тебя и говорили о тебе. Всегда: Гарри это, Гарри то. Я хотел увидеть, по какому поводу был такой ажиотаж. Ты был кем-то вроде хипстера. — Не был! — Но, — Луи перебивает его хихиканья, — ты был также самым милым, самым красивым, привлекательным хипстером, с которым я когда-либо сталкивался. Я приходил в общую комнату, только чтобы понаблюдать за тобой. Гарри улыбается искренней улыбкой, уткнувшись в подушку. — Ты подлизываешься. — Это правда! Просто… от тебя исходила такая энергия. Которая всегда заставляла меня возвращаться. — Наша история — моя любимая. Теперь Луи превращается в сияющий лучик, и он смотрит Гарри в глаза: — Да? — Ага. Я люблю ее. Сначала мы стали лучшими друзьями, вместе справлялись со всеми трудностями и неприятностями, в которые вляпывались, уверен, половина из них были с профессорами. Затем мы начали встречаться, и это продолжалось пять лет, пять прекрасных лет, а потом поженились. Мы шли к этому медленно, и у нас все получилось. Луи внимательно слушает его слова, кивая. — Да, получилось. Я тоже люблю то, как развивались наши отношения. — И мы развиваем их и сейчас, не так ли? — спрашивает Гарри, его голос слегка дрожит, и он прижимается ближе к Луи, опускает голову чуть ниже подбородка, дыша ему прямо в шею. Он остается в таком положении, рядом с Луи, и тот оборачивает руки вокруг него, притягивая еще ближе к себе, а одной нежно гладит по его щеке. — Ты чертовски прав, мы это и делаем. Я никогда не позволю тебе уйти. И они мирно засыпают в объятиях друг друга.

***

Они поздно просыпаются и затем весь день проводят в Йорке. Луи восхищается сделанными Гарри фотографиями, который останавливается каждые несколько секунд, чтобы запечатлеть какой-либо момент. У него нелепые и смешные фотографии, такие как одинокие ботинки Гарри на мощеной улице, случайные люди, сидящие в старбаксе, вафли. Когда они обедают, то думают о том, какой город посетить следующим. Они выбирают Дарем, еще один небольшой исторический город, который им точно понравится. — София звонит, — нарушает Гарри спокойную атмосферу в машине, вытаскивая свой телефон и поспешно принимая вызов. — Привет, Софи! — Поставь на громкую связь, Гарри, — просит Луи, выключая радио. Гарри так и делает, после чего раздается радостный и веселый голос Софии на другом конце линии. — Привет, парни! Как проходит ваша поездка? — Блестяще, — Луи слегка улыбается. Он обожает Софию, ее спокойную личность и то, что она всегда поможет и поддержит. Они в буквальном смысле оставили своих детей в ее доме, а она даже ни разу не пожаловалась на это. — Это правда очень весело, — отвечает Гарри, а на его губах играет слабая улыбка. — Это здорово, ребята! Куда вы сейчас направляетесь? — В настоящее время мы едем из Йорка в Дарем, — сообщает Луи. Она выпускает чуть заметный вздох. — Вы так далеко от нас! Дети скучают по вам, как и мы! Гарри с нежностью усмехается. — Смысл и был в том, чтобы быть вдалеке от Лондона, love. Ты в порядке? А Лиам? Дети? — Лиам в порядке, он сейчас по уши в работе, поэтому я не так часто с ним вижусь, — ее голос снижается до шепота, намек на грусть в ее тоне заставляет Луи провалиться. Он ненавидит то, что оставил всю ответственность на Лиама, ненавидит, что ушел именно тогда, когда он больше всего нужен. Гарри замечает изменения на его лице и поэтому наклоняется вперед, чтобы сжать бедро Луи. София же продолжает говорить. — Дети вообще для меня — сущее наказание, но ваши такие прекрасные, боже. Вы, ребята, их так хорошо воспитали и вырастили. Такими добрыми и милыми. Гарри весь светится: — Ты нам слишком много льстишь, Софи. Ты можешь позвать близнецов или Лолу, если они рядом? — Да, конечно! На другой линии слышатся шарканья, а затем несколько кричащих голосов и веселый Ноа: — Папа! Папочка! — хлопает он в ладоши. — Я скучаю по вам! Это смешно, но голос их детей может довести Луи до слез. Он сильно скучает по близнецам, по их объятиям, по болтовне Лолы о школе и ее друзьях. Он хочет сейчас оказаться рядом с ними, хочет поговорить с ними должным образом — не по телефону. — Привет, дружище, — первым говорит Гарри, его голос низкий. — Я сильно-сильно-сильно скучаю по тебе, мой маленький. — Папочка тоже по тебе скучает! — говорит Луи чуть громче, чтобы Ноа его услышал, а сам он по-прежнему сосредоточен на дороге и тяжелой руке Гарри на его бедре. — Когда вы вернетесь домой? Гарри вздыхает. — Мы еще не уверены. Но очень скоро, хорошо? Мы очень любим тебя, твоего брата и сестру. Все, что мы делаем, — это только для вас, ребята. — Мы тоже вас любим, папа и папочка. Телефон передается Шейну, а затем Лоле, они все обмениваются приветствиями и спрашивают, как у них дела, а затем еще немного разговаривают. Гарри вешает трубку, когда разговор заканчивается, и убирает телефон на заднее сиденье. В салоне снова наступает тишина, а Луи продолжает вести машину, не отводя взгляда от дороги, пока потирает глаза тыльной стороной ладони. Гарри, наконец, убирает свою руку с бедра Луи и сжимает губы в тонкую линию. — Ты скучаешь по ним. — Очевидно, что скучаю. — Ты чувствуешь себя плохо из-за того, что оставил Лиама. Луи застывает. — Ты так наблюдателен? — Ты знаешь, что должен был сделать для нас, и это нормально, что ты себя так чувствуешь. — Верно, ладно, — Луи обрывает разговор, не желая продолжать эту тему. Гарри не понимает, он никогда не поймет. Он не юрист и не имел такие обязанности, как у Луи. Гарри не вкладывал всю свою жизнь ради какого-то незнакомого человека, который надеется только на него и на лучший исход. Это получаемое в ходе работы давление, что заставляет Луи практически разрываться, приводя его прямо к поверхности и почти сталкивая с края. Но глаза Гарри теплые. — Я тоже скучаю по детям. Очень тяжело сейчас, когда я проводил с ними так много времени. Луи закусывает губу, отводя взгляд. — Я могу себе представить. — Луи, — выражение лица Гарри становится еще более серьезным, отчего у него внутри скручиваются все органы. — Мне жаль, что я оторвал тебя от работы. — Пожалуйста, давай не будем, — умоляет Луи. Он не хочет говорить о работе, так как чувствует себя уже достаточно виноватым за то, что всех подвел. Он не хочет делать то же самое в этой поездке. Не хочет ссориться из-за того, что они стараются поправить. — Я больше предпочитаю не говорить об этом.

***

Дарем — это прекрасное графство в северо-восточной части Англии. Это маленький исторический город, полный своих особенностей с живой, доброжелательной атмосферой. Они гуляют по улицам, взявшись за руки, и Луи наблюдает за фотографирующим всё Гарри. Он хотел бы увидеть мир глазами Гарри, найти красоту даже в мелочах. У Гарри нежная, любящая душа, он всегда готов отдавать всё, что у него есть, не принимая в ответ, и Луи ценит это больше всего. Они обедают, перекусывая пирожками с сыром и луком, а затем идут гулять по городу, стараясь побывать на каждой извилистой улице. Гарри много болтает, не упуская возможности прокомментировать что-то и рассказывая различные вещи из своего детства, связанные с чем-то увиденным, пока они идут по городу. Луи внимательно слушает, опьяненный каждым сказанным Гарри словом, кивая в нужное время и позволяя мужу вести его дальше и дальше. — Ничего, если мы поедем в другой город? Хочу продолжать двигаться, — спрашивает Гарри после нескольких часов бесцельной прогулки. Луи прищуривается, улыбаясь, и наклоняется вперед, чтобы оставить нежный поцелуй на носу Гарри. — Всё, что захочешь, дорогой. Когда он отстраняется, Гарри краснеет, и его лицо украшает легкая улыбка. Луи чувствует головокружение от того, как сильно он его любит. Итак, они продолжают свое путешествие после того, как перекусывают. Они решают поехать в более крупный город, что придаст им большее разнообразие вещей, которые можно сделать, и мест, которые можно будет посетить и остаться где-то на ночь. Сандерленд является следующим пунктом назначения. Гарри меняется с Луи, занимая место водителя и утверждая, что он хочет, чтобы Луи отдохнул от вождения. Всю дорогу их сопровождает громкая музыка с открытым окном и пение во все горло песен, играющих на радио. Во время песни Фокус Арианы Гранде, Луи смотрит на Гарри, и его желудок трепещет при виде своего мужа. А Гарри, слегка запрокинув голову, продолжает громко петь, его глаза по-прежнему сосредоточены на дороге, кудри развиваются на ветру, а на лице покоится беззаботное выражение. Они останавливаются, чтобы купить ужин, оседая на жирную, быструю еду. Луи выбирает Макдональдс, где покупает двойной чизбургер с картошкой фри, а Гарри — куриный бургер в Бургер Кинге. Они сидят друг напротив друга, хихикая над воспоминаниями о начале их отношений, над тем, как Гарри был расстроен, когда он первый пукнул перед Луи. И над тем, как Луи пытался устроить ночное свидание на пляже, но ничего не вышло, и вместо этого они провели время в местном Макдональдсе. Они вспоминают знакомство с семьями друг друга и то, как Луи был слишком взволнован, что выругался прямо перед Энн. — Энн такая милая женщина. Я сделал из себя полного дурака, в то время как старался произвести хорошее впечатление! — фыркает Луи, притворяясь раздраженным, когда откусывает свой чизбургер. Гарри вспыхивает в приступе смеха, пытаясь заглушить его, прижав ладонь ко рту. — Ты выругался перед ней, а потом, чтобы компенсировать это, убедил ее, что умеешь готовить, но в итоге сжег всю еду. — Это было чертовски неловко, — стонет Луи, не желая больше вспоминать первую встречу со своей свекровью. — Эй, все нормально, — смеется Гарри. — Она все равно тебя любит. — А кто бы не любил? — подмигивает Луи. После того, как они доедают свой очень нездоровый ужин, они находят игровой зал и бегут туда, не раздумывая. Будто снова дети, они тратят тридцать фунтов на каждый автомат, чтобы сыграть в игру и постараться выиграть игрушку Капитан Америка. Проиграв один раз, затем второй и третий, Луи пинает автомат и вслух проклинает его. Гарри с нежностью смеется. — Малыш, ругательства тебе не помогут. Луи смотрит на него с выражением «правда?», прежде чем фыркает и отходит от автомата. — Давай попробуем сыграть во что-нибудь еще. Они играют друг против друга, когда садятся в гоночные автомобили, и Луи одерживает победу, а Гарри тащит его на игру «Просто Танцуй». — На этот раз я надеру тебе задницу, детка, — улыбается Гарри. И он делает это, Гарри побеждает, а Луи усмехается, кладя руки на его бедра. — Ты сошел с ума, Кудряшка. — Все же это ты мой победитель, — уверяет Гарри, протягивая руки и соединяя их губы вместе прямо посередине игры, а затем осыпает его щеки многочисленными, влажными поцелуями. Луи чувствует себя, как в тумане, ощущая себя таким живым в этот момент, когда находится в центре внимания Гарри. Ему кажется, что его сердце сейчас вырвется прямо из груди, но он не променял бы этот момент ни на что другое. Он устремляется вперед, чтобы снова вовлечь его в поцелуй и простонать «твой победитель» в его губы.