Место для тебя

      Оксана ушла уже далеко вперед, пытаясь устоять на покрытом льдом асфальте.       — Ребята, давайте быстрее, опоздаем же! — крикнула она в пол оборота, пытаясь справиться с длинным шарфом.       Я ухватилась за куртку Антона, пытаясь удержаться, но сапоги на небольшом каблучке то и дело разъезжались в разные стороны.       — Антон, держи меня! — хохотнула я, хватаясь за парня второй рукой. — Господи, я только сегодня это пальто надела, не хочу испачкать его в грязи!       Первый день второго семестра норовил начаться с опоздания на пару по философии. Костя заехал вначале за Оксаной с Антоном, а потом уже за мной аж за час до начала лекции, но московские пробки решили, что им лучше знать, когда нам стоит появиться в институте. Костя убежал уже далеко вперед, а вот Антон и я плелись в самом конце.       Впереди по улице уже показались ворота института, и я сразу же воодушевилась, попутно отцепляясь от Антона и переставая беспокоиться за новое пальто, что зря. Потому что, как только я перестала чувствовать опору, ноги начали разъезжаться и, если бы не Антон, подхвативший меня за талию, я бы точно шлепнулась на попу.       — Ты мой спаситель, — хохотнула я, принимая стоячее положение.       Оксана, уже скользнувшая в ворота, выглянула и окинула нас прищуренным взглядом.       — Хватит обниматься! — она почти прокричала, а потом перевела взгляд на запястье с часами. — Чуть не опоздали! Пара через десять минут начинается.       Антон галантно пропустил меня в ворота, а потом открыл перед нами с Оксаной дверь.       Если бы я не знала, что он ухаживает за нашей одногруппницей Женей, то точно была бы уверена, что он до сих пор в меня влюблен.       Я познакомилась с Оксаной и Антоном в четвертом классе, когда перешла в другую школу. Я сразу же влилась в коллектив, но больше всего сблизилась именно с Малиниными. Они сразу же мне приглянулись, к тому же, мы жили в двух шагах друг от друга. Мама часто задерживалась на работе, а забирать меня из школы было некому, родители Оксаны и Антона — Александр и Мария Малинины — помимо своих детей забирали из школы еще и меня. В их квартире под пристальным взором тети Маши я обедала, делала уроки вместе с ребятами, а потом она с чистой совестью сдавала меня на руки маме.       Где-то классе в восьмом я заметила, как на меня смотрит Антон, а уже в девятом знала наверняка, что брат лучшей подруги в меня влюблен. С Антоном я всегда хорошо общалась, а Оксана, видя какие чувства ко мне испытывает ее брат, только подталкивала в его объятия. В конце девятого класса у нас с Антоном был первый и последний поцелуй. Это было до такой степени неловко, что сразу же после мы зашлись в приступе смеха и решили, что больше никогда не будем целоваться. Целовать Антона было сродни поцелую с собственным братом, если бы он у меня был. Но нашу дружбу это не испортило, скорее, наоборот. Оксана же очень долго горевала, что ей не удалось нас свести, но, когда на горизонте появилась Альбина — девушка Антона в период с десятого по одиннадцатый класс, — успокоилась.       Теперь нас с Антоном связывала только дружба и воспоминания о нелепом поцелуе в школе под лестницей, который мы вспоминаем каждый раз, когда выпьем и начинаем дурачиться, а незнающие нас люди спрашивают, встречаемся ли мы.       — Инь, ты чего? — перед лицом появилась ладонь Оксаны. — О чем задумалась?       Я улыбнулась и тряхнула головой, снимая с себя шарф.       — Ни о чем!       Сдав все вещи в гардероб, мы несколько минут изучали расписание на первом этаже, а потом, увидев нашу группу, уже поднимающуюся по лестнице в нужную аудиторию, пристроились следом.       — Эй, Князь, — со спины к нам подлетел парень с нашего потока, обращаясь к Косте, — на выходных в «Тики» собираетесь?       «Тики-Бар» — любимое место нынешней молодежи — располагается почти в центре города, в нескольких станциях от нашего института. Что-то между ночным клубом и баром, но ближе все-таки ко второму.       Костя повернулся к говорившему и покачал головой:       — Без понятия. Как решим, скажем, — он обвел глазами нашу небольшую компанию, а мы поочередно кивнули. — Ну, ребята говорят, идем, — он улыбнулся. — Посмотрим ближе к делу.       Аудитория располагалась на третьем этаже. Мы большой кучкой столпились в коридоре около дверей и начали обсуждать прошедшие зимние каникулы и кто как отпраздновал Новый год. Алина — староста, поделилась, что летала в Австрию кататься на лыжах, Никита — отличник и лучший студент нашего курса, рассказал, как отмечал Новый год на даче, попутно вставляя историю, что первого января его друзья забыли его в погребе, и он сидел там до вечера, а его никто не слышал из-за громкой музыки. Оксана же рассказала, как отмечали праздники мы. И, если честно, оказалось, что из всех присутствующих у нас был самый скучный Новый год. Мы с Оксанкой, Антоном и Князевым были вначале в ресторане, где под бой курантов пили шампанское, потом поплелись на Красную площадь, а под утро завалились в ночной клуб, где тусили до рассвета.       Дверь в аудиторию открылась, запуская стадо смеющихся студентов. В прошлом семестре в этой аудитории нам преподавали теорию фольклора, поэтому мы быстро расселись так, как сидели до этого. Аудитория была разделена на два яруса. Первый, возвышенный — преподавательсткий, что-то вроде небольшой сцены. На ней располагался стол лектора, а позади него висела большая доска, как в школе, которой, кстати, никто никогда не пользовался. А нижний ярус — места студентов, где парты располагались рядами, а проход был только с одной стороны. Мы с Оксаной сели во втором ряду прямо в центре — перед столом преподавателя, который скрылся в подсобке, а ребята уселись по обе стороны от нас: Антон — рядом со мной, а Костя — рядом с Оксаной.       Постепенно гул голосов стал тише, вся группа села на свои места и достала тетради, и только тогда дверь подсобки открылась и в аудиторию вошел наш новый преподаватель. Оксана тут же села прямо и закинула ногу на ногу под столом. Я про себя усмехнулась: она всегда так делала, когда ей кто-то нравился, а потом перевела взгляд на нашего нового учителя. Почему-то мне казалось, что учитель философии должен быть как минимум пожилым и в очках, возможно, миловидная старушка, как было у нас в школе, но перед нами около учительского стола стоял молодой человек, сложивший руки на груди. Он оглядел всех студентов, кивнул своим мыслям, и сделал шаг к нам.       — Ну что же, — начал он громко, — привет, сто первая группа. Меня зовут Соколов Ян Александрович и в этом семестре я буду преподавать вам философию. Встречаться мы будем два раза в неделю: в среду и в пятницу, — если не поменяют расписание. Мои лекции к посещению не обязательны, но по окончанию семестра у вас будет импровизированный зачет, и как он будет проходить, я пока не знаю. Возможно, это будут билеты, возможно, просто буду по одному вызывать к себе для разговора.       Я в упор уставилась на нового преподавателя. Говорил он громко, но спокойно, я бы даже сказала монотонно, как будто делал это уже тысячу раз. Хотя Князь пару дней назад сказал, что он только пришел к нам работать. Но, видимо, до этого он уже где-то преподавал.       На вид Яну Александровичу было не больше тридцати, наверно, если бы не его небольшая борода, окутывающая подбородок и спускающаяся на шею, ему можно было бы дать и меньше. Ростом он был с Антона, значит где-то на голову выше меня. Темно-русые волосы, я бы даже сказала, целая копна волос, находившаяся в творческом беспорядке.       — Какой красавчик, — шепнула мне на ухо Оксана, и я сразу же улыбнулась. Девушка всегда любила мужчин постарше. — А посмотри, какие глаза…       Хотя глаза были не такими уж и большими, но действительно очень выразительными. Даже с нашего второго ряда был заметен их цвет — фисташковый.       — Ну, а теперь давайте познакомимся? У кого-нибудь есть журнал? — он быстро оглядел нас и остановился на поднятой руке Алины.       Девушка подскочила со своего места и, отдав ему в руки журнал, смущенно улыбнулась.       — Кажется, теперь стало известно, по кому будут сохнуть все студентки нашего института, — шепнула я ребятам, хихикая.       — Так, — он присел на край стола, водя рукой по листу с нашими фамилиями, — давайте так: я называю фамилию, вы поднимаетесь и рассказываете немного о себе. Абсаликова Евгения…       Рыжеволосая Женя поднялась с места на первой парте.       — Это я. А что рассказывать-то? — она усмехнулась, пожимая плечами.       — Да все, что угодно. Откуда родом, кем хочешь стать, когда вырастешь.       По рядам прошел небольшой смешок, а Женя смутилась.       — Я из Самары приехала. Хочу стать учителем русского языка и литературы.       Ян Александрович кивнул, показывая, что она может сесть, и вызвал следующего.       Когда очередь дошла до Малининой, она с улыбкой поднялась с места и откинула прядь темных длинных волос за спину, а потом ослепительно ему улыбнулась.       — Это я. Когда вырасту, хочу стать богатой, — она засмеялась, чем вызвала улыбку на губах преподавателя.       — Тогда ты явно ошиблась с выбором профессии.       По рядам вновь прошел смешок, и даже я не удержалась и прыснула со смеху, но Оксана не села обратно.       — А вообще, хочу стать писателем.       Ян Александрович еще раз оглядел ее с ног до головы, на удивление не задерживая взгляд на груди третьего размера и тонкой талии, а потом улыбнулся.       — Романы?       — Скорее, фантастика.       Принимая такой ответ, преподаватель кивнул, и Оксана села на место.       — Малинин Антон.       Тоша поднялся с места и, клянусь, по залу распространился не один девичий вздох, и я опять не смогла сдержать улыбку, покачивая головой.       — Я вообще не знаю, что здесь делаю, — он открыто улыбнулся. — Не знал, куда поступить, поэтому поступил с сестрой. Наверно, когда она станет великим писателем, я буду ее менеджером.       Аудитория вновь затряслась от смеха, на этот раз даже Ян Александрович не сдержал смешка.       — Понятно все с тобой, садись.       Когда он добрался до моей фамилии, то половина пары уже прошла. Ребята заметно расслабились в дружественной обстановке, но галдеть не начинали, внимательно слушая сокурсников и учителя.       — И последняя — Эрк Инна.       Оксана толкнула меня локтем в бок, и я отвлеклась от рисунка на разлинованном листе, поднимаясь.       — Инна, — я зачем-то повторила свое имя. — Кем хочу стать, когда вырасту? — я улыбнулась. — Хочу работать в московском издательстве и искать новые таланты.       Ян Александрович кивнул.       — А ты сама талантлива?       Я пожала плечами, глядя на преподавателя. Да, он определенно был симпатичен.       — Она рисует, — выкрикнул Антон, сидящий рядом.       Я опять улыбнулась, щипая друга за плечо, а потом вернулась взглядом на Яна Александровича.       — Да, я рисую.       — А еще она пишет стихи! — поддержала Оксана.       Я засмеялась, начиная краснеть.       — Это похвально, — он тоже улыбнулся и взглядом показал, чтобы я садилась.       Я вернулась на свое место и зыркнула на Малининых.       — Я вас убью.       Ребята только тихо захихикали, закрывая ладонями рот.       — Ну, теперь, — от метания молний меня отвлек довольно приятный голос преподавателя, — давайте немного поговорим о философии.