Место для тебя

      Ян Александрович не стал нас задерживать после пары, как любили делать остальные преподаватели. Он просто задал домашнее задание в виде одного параграфа из нашего учебника, а потом всех отпустил, не забыв предупредить: даже не смотря на то, что посещение его лекций не обязательно, он в любой момент может дать нам самостоятельную работу по пройденному материалу.       Мы с Оксаной, Антоном и Костей после пары сразу же помчались в столовую, чтобы перекусить, а после пошли на остальные пары. После философии была еще отечественная история со злобным историком Александром Васильевичем, а третьей и последней парой — латинский, на котором Ирина Анатольевна оставила нас одних, убежав в учительскую пить чай.       Выйдя из института, мы медленно брели в сторону стоянки, где Князев оставил свою машину. Мы сдружились с Костей на первой неделе учебы, и это была инициатива Антона, который сослался на то, что негоже одному парню с двумя такими сногсшибательными красотками ходить. Через несколько дней после начала учебы Оксана заметила Костю, к которому сразу же подсела и начала беседу. Князев оказался не только очень симпатичным брюнетом с прекрасно сложенным телом и татуировками на руках, но и отличным собеседником с отменным чувством юмора. Парень после учебы почти каждый день убегал на работу в машинную мастерскую, но перед этим развозил нас всех по домам. В самом начале мне казалось, что он неловко чувствует себя с нами, и это было понятно: мы с Малиниными знали друг друга большую часть жизни, — но со временем Костя тоже влился в коллектив. И теперь я не могла представить нашу компанию без задиры и красавца Князя. Хотя, когда речь заходила о самом красивом парне нашего потока, то все, несомненно, думали именно об Антоше, который мог одним лишь взглядом сразить наповал толпу девчонок, слыша в свой адрес вздохи, ахи, приглашения на чай и кое-что покрепче. Близнец Оксаны, в принципе, как и сама девушка, был высоким и очень, очень привлекательным брюнетом. У них с сестрой были выразительные большие карие глаза, пухлые губы и темные, почти черные волосы: у Оксаны почти до копчика, а вот у ее брата, наоборот, короткие, но приятные на ощупь. Я любила их поглаживать, что так же приносило удовольствие еще и самому парню. Наверно, именно поэтому все думали, что мы вместе.       Костя разблокировал двери новенькой Шкоды, купленной им за несколько недель до Нового года на собственные сбережения, и включил мотор, чтобы прогреть салон, а потом вернулся к нам и закурил на пару с Антоном. Мы с Оксаной, отмахиваясь от противного сигаретного дыма, отошли на пару шагов от молодых людей.       — Так что насчет «Тики» в выходные? — начал Князев, выпуская дым вперемешку с паром.       — Я согласна, — тут же кивнула я. — Оксан, Тош?       Ребята согласно закивали.       — Кстати, — подруга перевела на меня взгляд, — там же и отметим твой День Рождения! — она радостно захлопала в ладоши, подпрыгивая на месте.       Я вновь согласно кивнула:       — Тогда надо с пятницы на субботу идти сразу после пар, а то не хорошо будет отмечать на следующий день.       Костя, кивая, выбросил окурок в сторону и показал взглядом, чтобы мы забирались в машину. Антон, как и всегда, сел вперед, а мы с Оксанкой устроились сзади, потирая заледенелые носы. Машина вырулила на проезжую часть, а уже через несколько минут мы оказались на третьем транспортном кольце и понеслись в сторону дома. Я достала телефон из сумки и глянула на экран. Одно входящее от мамы: «Опять буду поздно! Ложись спать без меня!»       Я сразу же написала ответ: «Ок. Оставлю ужин на плите. Когда приедешь, обязательно поешь!»       Ответ ждать было бесполезно в ближайшие несколько часов, потому что она редко проверяла свой телефон из-за отсутствия на работе свободного времени.       Жили мы почти в самом центре города в небольшой двушке втроем: я, мама и рыжий кот Василий. Сколько себя помню, мама всегда много работала, но я никогда на нее за это не обижалась, лишь только порой очень расстраивалась, когда она уставшая приходила с работы в первом часу ночи и садилась на пуфик около двери, не в состоянии даже снять обувь.       Даже не смотря на то, что я всегда крепко спала, я каждый раз просыпалась от звука открывающейся двери и шла проверять. Зачастую именно я и снимала с нее сапоги, а потом разогревала приготовленный ужин, чтобы она не ложилась спать голодная. Когда я была маленькая, класса наверно как раз с четвертого по десятый, она работала администратором в хорошей гостинице, а когда я пошла в одиннадцатый класс, то маму повысили до директора. Раньше она приходила поздно, но не позже десяти вечера, но на новой должности она убегала на работу, пока я еще спала, а возвращалась далеко за полночь.       Костя остановился около моего дома, подъехав прям к подъезду. Я поцеловала в щеку Оксану, похлопала по плечу Антона и поблагодарила Князева, и только потом выбралась из машины — прямиком в сугроб. Ругаясь себе под нос, я помахала ребятам и поползла в сторону двери, пытаясь сохранять равновесие. Как я и думала, квартира была пуста, не считая Василия, сразу же прибежавшего на звук открывающейся двери.       Я еще в прихожей скинула новое, недавно купленное пальто, а за ним сапоги, и только потом прошла в кухню. Василий посеменил за мной и запрыгнул на стул, глядя на меня своими зелеными глазами в ожидании обеда.       — Так, Васька, — пробормотала я, заглядывая в холодильник, — опять мы с тобой вдвоем. Чем будем обедать и ужинать? — я прошлась взглядом по полупустому холодильнику и вытащила из него сосиски.       Разрезав одну сосиску на несколько кусочков, я скинула ее в миску урчащему коту, а сама, поставив воду на плиту, поплелась в комнату, чтобы переодеться. Кашемировый нежно-розовый свитер сменился на привычную домашнюю футболку, а джинсы — на домашние спортивные шорты с надписью на попе «KISS». Я нередко замечала такие шорты на девушках на улице, но сама бы постеснялась ходить в них на людях. Не то, что бы у меня слишком толстые ноги для того, чтобы носить такие короткие шорты, как раз-таки наоборот — ноги как ноги, — но вот длина этих шорт все же смущала. Собрав и так не очень длинные темные волосы в невысокий хвост, я опять вернулась на кухню и плюхнулась на диванчик, поджимая под себя ноги и полностью погружаясь в исследование социальной сети.       Мама, как я и ожидала, пришла после одиннадцати. На часах было 23:37, когда послышался звук открывающейся двери. Я сразу же отложила учебник по отечественной истории, по которой нам уже задали реферат, и выглянула в коридор. Мама устало опустилась на пуфик, пытаясь стащить с себя второй сапог.       — Эй, — она устало улыбнулась, — ребенок, ты чего еще не спишь?       Я подошла и опустилась перед ней, помогая расстегнуть молнию.       — Читала. Злыдень опять задал реферат.       Злыднем мы называли Александра Васильевича, причем это прозвище держалось за ним уже несколько лет, и мы были не первым потоком, кто его так называет.       — Ты сегодня рано, — усмехнулась я, снимая с нее пальто. — Время еще двенадцати нет.       Мама поцеловала меня в лоб и прошла на кухню, а потом начала поочередно открывать крышки у стоящих на плите кастрюль.       — Макароны с сосисками, — подсказала я из-за ее спины. — Больше ничего съестного я не нашла, но завтра схожу в магазин.       Мама завалилась на диван, а я сразу же положила ей на тарелку ужин и поставила в микроволновку.       — Как день прошел?       — Ужасно, — призналась она, потирая стопы. — Мне кажется, я с этой работой поседею скоро. Одна горничная залетела, теперь ей придется искать замену, потому что срок уже ого-го, хотя живот почти не видно. И ладно, если бы она раньше сказала, — начала сокрушаться она, — так нет же, до последнего терпела! А мне теперь подыскивай ей замену, смотри резюме и прочее.       — Ну, хочешь, я подработаю пока, если нет никого? — я поставила перед ней тарелку и всучила вилку, а потом уселась напротив.       — Да ну что ты! — она отправила в рот первую порцию макарон, а потом рукой попросила достать кетчуп из холодильника. — Ты учись, а работать потом пойдешь. Или тебе денег не хватает?       — Нет-нет, — я улыбнулась, выставляя перед ней приправу к ужину, — хватает, конечно, ты не думай. Просто мне меньше, чем через неделю, двадцатник стукнет, мне как-то даже неловко, что я не работаю.       Мама лишь только рукой махнула, старательно пережевывая.       — Твоя забота сейчас — учеба, а о работе потом думать будешь.       Я кивнула, соглашаясь и благодаря судьбу, что у меня такая замечательная родительница. Мама никогда не заставляла меня идти на специальность, на которую она хотела, чтобы я пошла. Она сама предоставила мне выбор, и, когда он пал на филологический факультет, поддержала меня. Хотя, даже если бы я выбрала своей профессией фотографию или машиностроение, она бы не была против. Она всегда давала мне выбор, не заставляя что-либо делать. Началось это класса с седьмого. Я думала, что это классно — всех одноклассников заставляли ходить по кружкам и репетиторам, но меня — никогда. И через несколько месяцев я сама записалась на дополнительные занятия по русскому языку и литературе. И именно благодаря школьной учительнице Ирине Васильевне, я полюбила этот предмет. Наверно, я уже тогда знала, что с этим будет связано мое будущее. И мама полностью меня поддерживала.       Возможно, именно такие ее действия: поддержка и отсутствие материнского наседания на ребенка — сделали свое дело. И теперь, в мои почти двадцать, я чувствовала себя вполне самостоятельным человеком, решающим свою судьбу и отвечающим за свои слова и действия.       Мама даже предлагала мне снять квартиру около института, чтобы я жила отдельно, но я отказалась. Во-первых, я бы просто не смогла жить одна и постоянно бы скучала, а во-вторых, кто-то же должен был ухаживать за мамой. Например, в такие дни, как сегодня. А из-за того, что она постоянно была на работе, ей было сложно найти мужчину.       Мама быстро доела и откинулась на спинку дивана, расстегивая верхнюю пуговицу брюк.       — Ожила? — улыбнулась я, убирая со стола грязную посуду, на что она довольно кивнула.       — Спасибо, Инь, что бы я без тебя делала?       — Голодная бы сидела в своей одежде в коридоре, — хохотнула я. — Завтра утром посуду помою, ты не беспокойся.       — Да я помою, когда проснусь. А теперь иди и ложись, тебе утром вставать. На карте есть деньги?       Я сразу же кивнула.       В девятом классе мама выдала мне карту со сбережениями, чтобы я помимо того, что покупала продукты домой, могла еще и себе купить одежду или просто то, что захочется. И именно благодаря такому подходу, я начала ценить чужие деньги и научилась копить.       Поцеловав уставшую маму в макушку, я подхватила проснувшегося Василия и двинулась в комнату, и сразу же уснула, как только голова коснулась подушки.