Место для тебя

      Следующие выходные прошли в постели за просмотром сериалов и уроками. Мамы, как обычно, не было дома, только время она проводила не на работе, как раньше, а с Анатолием. Приходила она далеко за полночь, поэтому поговорить нам не удавалось. Сквозь сон я слышала, как открывается входная дверь, потом через несколько минут включалась вода в ванной комнате, но у меня не было сил подняться с постели. А еще, если честно, не было желания рассказывать маме о произошедшем.       О нашем поцелуе с Яном Александровичем.       «Я не буду за это извиняться».       Я знала, что мама поймет и ни в коем случае меня не осудит, ведь, по факту, ничего криминального не произошло. Но рассказывать об этом не хотелось, потому что она бы обязательно спросила, что я к нему чувствую. А я не могла ответить на этот вопрос даже себе, что уж говорить о маме.       Этот поцелуй был совсем не похож на те, которыми мы обменивались с Владом. С Владом все было предельно просто, я бы даже сказала, не волнительно. А вот от поцелуя преподавателя по философии совершенно отключился мозг. Наверно, именно поэтому я, после того как оторвалась от него, просто развернулась и ушла, ни сказав ни слова. А поднимаясь по лестнице, пыталась успокоить бешено колотящееся сердце.       О том, что произошло, я не сказала даже Оксане. Нет, мне вовсе не хотелось забыть этот поцелуй, скорее, наоборот, мне хотелось его запомнить. И ни с кем не делиться этим мгновением.       Несмотря на то, что я никому не говорила о произошедшем, я довольно-таки много об этом думала. Меня буквально разрывало на две части, необходимость сделать выбор мучила меня, как ничто до этого. Я никогда не боялась того, что меня осудят посторонние, а близкие мне люди достаточно уважали меня и мой выбор, чтобы молча принять его. И, честно говоря, я не видела даже ничего плохого в том, что он больше, чем на десять лет старше меня: я считала, что разница в возрасте не должна быть очень большой, но… как говорят, сердцу не прикажешь, кто знает, что может случиться. В конце концов, я никогда не встречала таких людей, как он: таких притягательных, внимательных, загадочных и интересных, в обществе которых хотелось проводить как можно больше времени.       И свои чувства я полностью признала, моё подсознание уже не пыталось переубедить меня в том, что я испытываю к своему преподавателю чувства симпатии. Даже, пожалуй, больше, чем просто симпатии.       Но я так и не могла понять, что же терзает меня? Почему мой внутренний голос отчаянно старается остановить меня? Почему он взывает к голосу разума, которому всё это не нравится? Почему не позволяет дать волю чувствам?       За такими размышлениями я провела достаточно времени и, в конце концов, пришла к выводу, что нет никаких причин пытаться подавить свои чувства. Что мне мешает?       С такими мыслями я отправилась в институт, где первой парой была философия. Перед аудиторией я замерла на несколько секунд. Я же совсем не подумала, как мне вести себя с ним? А что, если он просто сделает вид, что ничего не было? Что мне делать?       Сердце начало учащённо стучать, на меня нахлынуло волнение, от которого едва не подкашивались ноги. Я чувствовала, что должна буду что-то сказать: я просто не могла смолчать и сделать вид, что ничего не произошло. Но что тогда?       Мне отчаянно хотелось к нему подойти и спросить, что будет дальше. Не с намеком на продолжение наших отношений, скорее наоборот, чтобы услышать, что он поступил неправильно и, возможно, получить извинения. Хотя, если говорить откровенно, обиженной я себя не чувствовала, но такая ситуация помогла бы мне… не решать новых задач, которые вставали передо мной, которые были связаны с ним.       Я несколько раз выругалась на себя за совершенно несвойственное мне волнение и неуверенность, а потом все же шагнула в кабинет.       Я присела за свою парту между Оксаной и Женей, по обе стороны от которых расположились молодые люди, и вновь задумалась о том, что я пятое колесо. Последнее время я часто об этом думала, но не говорила вслух. А еще мне становилось немного неуютно, когда парочки начинали обниматься и зажиматься. Я была рада, что у Кости с Оксаной наладились отношения, что Антону с Женей хорошо, и что даже мама была в полном восторге от Анатолия, но что-то все-таки коробило меня, где-то в глубине души потихоньку начинали скрести кошки.       В аудиторию зашел широко улыбающийся Ян Александрович, громко поздоровался с нами и начал зачитывать лекцию. Я старалась больше внимания обращать именно на материал, нежели на приятный мужской голос, разносившийся по залу, но то и дело отвлекалась, а потом сразу же осекалась, как только понимала, что перестала записывать и просто сижу и смотрю на него. Подозреваю, что мужчина видел мои недоуменные взгляды, но никак на них не реагировал, не отвлекаясь от темы лекции.       Когда до звонка осталось чуть меньше десяти минут, мужчина хлопнул в ладоши.       — На этом все, можете идти.       По рядам прошелся шорох закрываемых учебников и тетрадей, а вслед — звук отодвигающихся стульев. Оксана толкнула меня локтем в бок, отчего я тряхнула головой, прогоняя лезущие в голову неуместные мысли.       — Ты идешь?       Я кивнула и закрыла тетрадь, а потом сложила все вещи в сумку.       — Инна, задержись, пожалуйста.       Я глубоко вздохнула и застыла около своей парты, не поднимая на него глаз, в ожидании, когда все студенты покинут помещение. Последнее время я все чаще замечала за собой краснеющие щеки и неловкость в его присутствии, за что мне хотелось самой себе влепить затрещину. Я никогда не была одной из тех вечно смущающихся девушек, которые от одного мужского взгляда начинают опускать голову вниз, пытаясь собраться с мыслями. Когда дверь за последним студентом закрылась, я нашла в себе силы сделать несколько шагов, подняться к его столу и встретиться с ним взглядом.       От его улыбающегося лица и светлых глаз веяло чем-то новым, мне еще не известным. Ожидание тянулось, казалось, секунды начали превращаться в часы, а я просто продолжала стоять и смотреть на него. Продолжая в сотый раз отмечать, как же ему идет эта борода, какие же у него красивые глаза, как ему идут эти взъерошенные волосы, которые, кстати, очень мягкие на ощупь, а еще какие у него теплые губы…       — Ты хочешь, чтобы я извинился? — прервал мои мысли бархатистый голос Яна Александровича, на что я неопределенно махнула головой. — Тогда что?       Я глубоко вздохнула и попыталась собраться с мыслями, разбегающимися как крысы с тонущего корабля.       — Наверно, я хочу, чтобы вы признались в том, что это была ошибка. Так было бы намного проще, — проговорила я четко, не отрываясь от него взглядом. Мой голос не дрогнул. — Подозреваю, что вы просто не подумали о том, что делаете.       Хотя, если честно, последняя фраза казалась даже мне враньем. Ян Александрович всегда думал прежде, чем что-то сделать или что-то сказать.       — Нет, Инна, — мужчина улыбнулся и присел на край своего стола, чтобы наши головы оказались на одном уровне, — я всегда делаю то, в чем уверен. Если ты попросишь, я больше никогда к тебе не прикоснусь.       Я чуть склонила голову набок, продолжая изучать его лицо.       — Ну же, Инна, — мужчина вновь улыбнулся, тепло и ласково. — Иначе я приму твое молчание за согласие.       Из груди вырвался непроизвольный вздох, а мысли, до того спрятанные где-то очень глубоко, одновременно врезались в мой мозг, практически перебивая друг друга и создавая настоящий хаос.       Да, мне хотелось, что бы он меня целовал. Нет, мне было не страшно от того, что он мой учитель и старше меня больше, чем на десять лет.       — Мне хочется двигаться маленькими шагами, — кивнула я своим мыслям, глубоко вздыхая, все еще сомневаясь, что делаю все правильно.       — Маленькими шагами?       Я опять кивнула.       — Ян Александрович…       — Инна, я целовал тебя, — хохотнул мужчина, отчего его глаза заблестели. — Ты имеешь полное право называть меня Ян.       Я, улыбаясь, закусила губу и покачала головой.       — Я помню, Ян Александрович.       Он вновь громко рассмеялся, запрокидывая голову назад, как делал это Ярослав, и поднялся со своего места, сокращая между нами расстояние. Я не переставала смотреть ему в глаза, чуть склонив голову. Мне были интересны его дальнейшие действия.       — Даже так? — через секунду его губы оказались около моего уха, обжигая горячим дыханием, и коснулись шеи под сережкой.       Я кивнула.       — Даже так, Ян Александрович.       Его губы переместились чуть ниже по шее, а рукой он приобнял мое лицо, зарывая кончики пальцев в волосы.       — И так?       Я вновь кивнула и глубоко вздохнула, не закрывая глаз. А через мгновение моих губ коснулся его большой палец, двигаясь от одного уголка к другому. Я невольно улыбнулась, покачивая головой. Мне понравилось это новое для меня чувство.       — И так? — его губы накрыли мои, легко и непринужденно, а вторая его ладонь обхватила меня за шею.       Он быстро оторвался, не отпуская моего лица, и улыбнулся, ожидая от меня реакции.       — И так, Ян Александрович, — кивнула я, делая маленький вздох.       Мне нравилось наблюдать за его молчаливым, улыбчивым негодованием. И я вернула ему улыбку, благодаря свой организм, что не краснею. Сердце гулко отбивало удары где-то в районе барабанных перепонок, а легким требовалось все больше кислорода.       — Да, Инна, — прошептал мужчина, продолжая обхватывать мое лицо теплыми ладонями, — с одной стороны ты вся, как на ладони, а с другой — загадка, — он усмехнулся своим мыслям. — Я поцеловал тебя, — сказал он уже чуть громче, глядя мне в глаза. — И намерен продолжать это делать.       Я опять кивнула, не в силах что-либо сказать. Впервые за двадцать лет у меня не было слов, чтобы выразить все то, что сейчас творится в голове.       — Ты свободна вечером?       — Маленькими шагами, Ян Александрович, — усмехнулась я, делая шаг назад. — Маленькими шагами.       — Это будет свидание, не более, — он расслабленно пожал плечами. — Я заеду за тобой в восемь, идет?       Разум явно давал понять, что делать этого не стоит, но сердце кричало обратное. Как же странно все-таки устроен человек.       — Идет.