Место для тебя

      Ян Александрович даже не намекнул, куда мы поедем. Я металась между простыми джинсами и свитером и теплым черным платьем. В семь часов я не выдержала и написала преподавателю сообщение: «Как мне одеться? Дадите хотя бы намек, куда мы едем?» — и принялась ждать. Мужчина ответил минут через пять: «Одевайся так, как тебе комфортно. У нас сегодня не запланировано посещение музеев и помпезных ресторанов». Воодушевившись, я кивнула экрану телефона и вскочила с постели. Все-таки мой выбор пал на зауженные синие джинсы и свитер широкой вязки синего цвета с широким воротом. Переодевшись, я принялась за прическу и, вспомнив слова своего преподавателя, собрала волосы в высокий хвост, обнажая шею. Мамы не было дома, поэтому мне не с кем было посоветоваться, но пару раз покрутившись перед зеркалом, я кивнула своему отражению. Пальто, хорошо подходившее к каблукам, сегодня осталось висеть в шкафу, а мой выбор остановился на тёплых зимних спортивных кроссовках и короткой зимней куртке, из-под которой виднелся нижний край свитера, что придавало образу больше повседневности, чем вычурности.       Без пяти минут восемь мой телефон чирикнул, оповещая о новом сообщении. Я выглянула в окно и заметила около подъезда белую машину Яна Александровича. Написав маме сообщение, что буду сегодня поздно, я вышла из квартиры. Когда я спустилась на первый этаж и вышла на улицу под падающие с неба большие хлопья снега, Ян Александрович уже стоял около пассажирской двери с улыбкой на лице. На нем вновь были простые синие джинсы и спортивная куртка. Снег аккуратно ложился на растрепанные светлые волосы, придавая мужчине легкую, но притягательную небрежность.       — Добрый вечер, Инна, — мужчина открыл передо мной дверь, отступая на шаг.       Я улыбнулась его галантности и кивнула, присаживаясь в теплую машину. По салону распространялась приятная музыка, а в воздухе едва заметно пахло табаком. Я раньше не замечала такого запаха от Яна Александровича, поэтому, как только он сел на водительское сидение, я сказала:       — Не думала, что вы курите.       Мужчина рассмеялся, выезжая из двора, и кинул на меня веселый взгляд.       — Не думал, что ты заметишь, — он с улыбкой покачал головой. — Хотел проветрить машину. Вообще-то, я позволяю себе сигарету один раз в день. Это своеобразный ритуал, если можно так сказать.       Я кивнула, принимая его ответ, и перевела взгляд на пейзажи за окном. Вдалеке проплыло стеклянное здание какого-то бизнес-центра, машина двигалась в сторону центра города.       — Вы откроете мне секрет, куда мы едем? — я вновь в пол-оборота повернулась на мужчину, сидящего за рулем.       Поскольку в машине из освящения была только подсветка работающей аудио-системы и подсветка приборной панели, Ян Александрович выглядел намного моложе: не старше двадцати пяти.       — И сколько вам лет, если не секрет?       — Мне тридцать два, Инна, — мужчина поджал губы, ожидая, что я продолжу, но я замолчала. Тогда он на мгновение повернул на меня голову. — Тебя смущает мой возраст? Или столь большая разница? А едем мы в центр.       — Странно, — я хохотнула, — но нет. Разница в двенадцать лет меня ни капли не пугает.       Он вновь кивнул и улыбнулся.       Мне нравилось наблюдать, как он ведет машину. Делал он это расслабленно, периодически перекладывая правую руку с руля на коробку передач, а потом возвращал ее обратно. Мне доставляло истинное наслаждение просто смотреть на него, отчего я невольно улыбнулась. Он заметил эту улыбку и хохотнул.       — Если ты будешь прожигать во мне дырку взглядом, мы попадем в аварию. Потому что когда ты на меня так смотришь, мне хочется в ответ смотреть на тебя, но я не могу этого сделать: мне надо следить за дорогой, — мужчина улыбнулся и прибавил скорость, начиная обгонять медленно идущие по автостраде машины.       — Хорошо, Ян Александрович, — я кивнула, закусывая губу, и села прямо. — Тогда я тоже буду смотреть за дорогой.       Мы съехали с главной дороги, и спустя минут двадцать въехали в один из центральных районов. Центр Москвы отличался от остального города не только архитектурой домов, но и маленькими брусчатыми улочками, а так же множеством скверов и небольших парков.       Через десять минут машина остановилась около входа в метро, но названия станции я не рассмотрела. Ян Александрович заглушил мотор и первым вышел из машины, а потом открыл для меня дверь и подал руку. Антон и Костя неоднократно так делали, но то, как делал это Ян Александрович, не могло не радовать. Внутри разливалось приятное тепло, а когда его ладонь касалась моей руки, на губах невольно появлялась улыбка.       Я выбралась из машины и приготовилась разорвать наши руки, но он, не отпуская моей ладони, направился по улице. Я шла немного позади него, смотря то на наши сцепленные руки, то на его макушку, а потом прибавила шаг и поравнялась с мужчиной, осматривая окрестности.       Когда через несколько шагов мы вышли на Пречистинскую набережную, я сразу же узнала этот район. От воды повеяло свежестью. Я поежилась, пряча замерзающий нос в шарфе, а потом заметила, что Ян Александрович смотрит на меня с улыбкой, отчего невольно засмущалась.       — Мы идем к Храму Христа Спасителя, да? — решила нарушить наше молчание я и оторвать его от изучения моего лица, потому что под его взглядом начинала краснеть.       Мужчина только кивнул.       — Я люблю сюда приезжать, — продолжила я, чуть замедляя шаг и начиная оглядываться по сторонам. — За такие места я и люблю Москву. За Патриаршие Пруды, за Арбат, за Болотниковскую набережную. Это самые романтичные места в городе, — сказала я уже тише. — Будто оказываешься совсем в другом мире. Это и есть та самая Москва, которую все хотят посмотреть, а не эти бизнес-центры и новостройки, которые растут сейчас как грибы.       Ян Александрович слушал меня, держа за руку, и улыбался. Я старалась не смотреть на лицо мужчины, потому что опять бы начала краснеть, но мне было не устоять. Поэтому я повернула голову и встретилась с ним взглядом. В сумерках, на улице, где освещением служили лишь фонари и вывески маленьких уютных кафешек, его глаза казались светлее обычного и приобретали изумрудный оттенок.       Мне стало не по себе от того, что я так много говорила, в то время как Ян Александрович молчал и думал о своем, поэтому я тоже прикрыла рот и запрокинула голову, наблюдая за медленно спускающимися снежинками. Март уже наступил, а зима все не хотела уходить, даже несмотря на то, что холода закончились.       — Ты красивая, Инна.       Я посмотрела на него и склонила голову на бок, ничего не ответив, изучая его улыбку, светлые глаза, морщинки по уголкам глаз, и на мгновение задумалась, что не будь у него бороды, он был бы не так хорош. Она придавала ему какой-то неотразимый шарм и делала его еще более мужественным, еще более умным и еще более притягательным. Снежинка, пролетевшая мимо его волос, легла на скулу туда, где началась борода. Я улыбнулась. Мне хотелось прикоснуться к нему и убрать ее, но она слишком быстро растаяла.       Мы подошли к входу на территорию Храма Христа Спасителя и поднялись по ступенькам, ступая на брусчатку. В вечернем свете фонарей Храм казался еще более волшебным и загадочным, а позолоченные купола слишком сильно выделялись на фоне почти черного неба.       — Я не верю в Бога, — прошептала я с запрокинутой головой, рассматривая верхушку собора, — но это завораживает.       — Его ведь восстанавливали, — ответил Ян Александрович, замерев рядом со мной и осматривая красоты величественного сооружения. — В 1931 году было принято решение построить Дворец Советов на этом месте, поэтому было приказано снести собор. Его очень долго разбирали по частям, а в итоге решили взорвать. В начале декабря 1931 прогремел взрыв, но собор устоял и рухнул только после второго взрыва. Только для разборки обломков храма, оставшихся после взрыва, понадобилось почти полтора года, — мужчина отвлекся от созерцания собора и потянул меня дальше. — А в 1937 начали строить Дворец Советов, но так и не закончили. Началась Великая Отечественная война и из подготовленных для монтажа металлических конструкций были изготовлены противотанковые ежи для обороны города, а вскоре едва поднявшееся от уровня фундамента здание пришлось разобрать совсем. От идеи строительства Дворца Советов окончательно отказались в 1956 году.       Я пораженно смотрела на рассказывающего Яна Александровича.       — Вам бы историю преподавать. Почему вы преподаете философию?       Мужчина расхохотался, запрокидывая голову, и из его рта вырвалось несколько клубов пара.       — Люблю пофилософствовать, — он с улыбкой пожал плечами. — Что тут еще сказать.       Мы зашли на Патриарший мост. Он все еще придерживал меня за руку, согревая заледенелые пальцы. Остановившись на середине, я устремила свой взгляд на величественный памятник Петру Первому.       — Люблю это место, — прошептала я, не отводя взгляда от города. — Будто находишься на границе времен: с одной стороны старая Москва, а с другой, — я повернулась в сторону горящих новостроек, — новая.       Зябко поежившись, я несознательно вырвала свою руку из руки Яна Александровича и выдохнула на замерзшие пальцы, пытаясь согреть их, и мысленно ругая себя за то, что так легко оделась. Мужчина, заметив мои манипуляции, взял мои руки в свои, которые были намного теплее, и начал согревать своим дыханием. Я на мгновение даже немного растерялась, а потом улыбнулась, наблюдая за ним. В груди стало тепло, а сердце начало колотиться чуть быстрее, и его удары отдавались во всем теле. Мне казалось, что даже Ян Александрович может его услышать.       — Можем поехать поужинать, если ты замерзла, — предложил мужчина, обхватывая мои ладони своими теплыми руками. — Ты голодна?       Я только хотела отказаться и предложить еще немного здесь задержаться, как желудок предательски заурчал, давая понять всем вокруг, что ему срочно надо подкрепиться. А я и забыла со всеми этими сборами на свидание, что за день успела только позавтракать.       Ян Александрович, увидев мое смущение и надутые губы, рассмеялся и кивнул.       — Надеюсь, ты не съешь меня по пути. Я думал отвезти тебя в небольшой ресторанчик, но, чувствую, нам туда не доехать. Еще чуть-чуть и ты правда меня слопаешь. Поехали, — он кивнул в сторону машины, а потом приобнял меня за плечи, чуть притягивая к себе.       Тогда я поняла, что мне нигде больше не хотелось находиться, кроме как в его объятиях.       Мы в считанные минуты добрались до машины, и Ян Александрович вновь открыл передо мной дверь, помогая забраться в салон. И уже через пять минут мы вырулили на одну из центральных улиц. Мужчина несколько раз нажал на дисплей планшета, прикрепленного над аудио-системой, и металлический женский голос сообщил о наличии ближайших открытых кафе. Самым ближним оказался Макдональдс. Ян Александрович обернулся на меня, а я не смогла сдержать детского восторга и закивала.       — Макдональдс? — рассмеялся он. — Серьезно?       Я расплылась в широкой улыбке, продолжая кивать как ребенок, которому предлагали мороженое.       — Господи, ты понимаешь, что я не могу повезти тебя туда в наше первое свидание? — он вновь хохотнул, покачивая головой, а потом опять повернулся на меня. — Ты серьезно хочешь именно туда?       Я опять кивнула, продолжая улыбаться.       — Ох, Инна, — вздох получился веселым. — Пристегнись тогда.       Я быстро откинулась на сидение и закрепила ремень безопасности.       Меня ни капли не смущало, что на первое свидание мы поедем в Макдональдс, как минимум потому, что я не была там лет пять, если не больше. Последний раз мы ходили туда с мамой, кажется, когда я училась в седьмом классе, поэтому меня так обрадовало предложение Яна Александровича. Видимо, мужчина все же сомневался, потому что периодически недоуменно на меня поглядывал, но каждый его взгляд встречался с моей счастливой улыбкой. Я готова была начать хлопать в ладоши от предвкушения.       В принципе, я все же не смогла сдержаться и радостно захлопала, когда мы почти подъехали. Яна Александровича это насмешило, но он прикусил губу, чтобы не рассмеяться в голос.       — Мы можем там посидеть, а можем заказать и еще немного покататься, — предложил мужчина, заезжая на территорию и вставая за другой машиной к окну заказов.       — Давайте возьмем с собой и еще немного покатаемся, — кивнула я с улыбкой, облизываясь, уже вспомнив вкус картошки фри.       Кажется, мужчина хотел еще что-то сказать, но видя мои горящие интересом глаза, промолчал, вновь покачивая головой. Мне нравился это жест, потому что в этот момент в его глазах было самое настоящее удивление, а мне нравилось его удивлять.       Когда машина продвинулась и переднее стекло опустилось, я чуть нагнулась к Яну Александровичу, чтобы сделать заказ, но вместо того, чтобы сказать, глубоко вдохнула его запах. Мужчина пах кедром, мылом и зимней свежестью. От этого аромата у меня на мгновение закружилась голова, но я быстро опомнилась, переводя взгляд на девушку в окошке.       — Картошку фри большую и клубничный коктейль, — выкрикнула я и плюхнулась обратно.       — А мне латте, — добавил Ян Александрович, протягивая деньги.       Пока мы ожидали своего заказа, я сделала музыку чуть громче: из колонок доносилась знакомая мелодия. Я окончательно отогрелась, поэтому стащила шарф и вылезла из куртки, укладывая ее у себя на коленях. Ян Александрович тоже расстегнул куртку и прикрыл окно, чтобы морозный воздух не заполнял салон автомобиля.       Машина, стоящая впереди нас, получила свой заказ и двинулась вперед, поэтому мы заняли ее место. Через мгновение в окошке показалась протянутая рука с пакетом, и Ян Александрович вновь открыл окно, забирая заказ, а потом сразу же закрыл и протянул вкусно пахнущий пакет мне. Я облизнулась и издала непонятный победный клич, больше похожий на визг, а потом начала извлекать содержимое. Мужчина поставил кофе в подстаканник рядом с собой, а я достала картошку фри, положила ее на пакет на коленях, а потом открыла молочный коктейль. Следующее, что я сделала, заставило моего преподавателя расширить глаза и даже немного раскрыть рот, отчего я засмеялась, прикрывая губы рукой.       — Да, я люблю макать картошку в молочный коктейль, — кивнула я, отправляя в рот первую порцию, и довольно откинулась на мягкую спинку сидения. — Между прочим, это очень вкусно. Хотите попробовать? — я обмакнула картошку в коктейле и протянула изумленному преподавателю. — Что вы на меня так смотрите? — я рассмеялась. — Попробуйте! Это вкусно, правда, — я закивала, не переставая улыбаться.       Под натиском моего взгляда Ян Александрович сдался, а я вновь победно улыбнулась. Я поднесла кусочек картошки к его губам, стараясь не капнуть коктейлем на одежду, а мужчина в свою очередь осторожно забрал его губами, стараясь не укусить. Я вопросительно уставилась на него, ожидая реакции.       Ян Александрович начал медленно пережевывать, а потом улыбнулся и кивнул.       — Не так противно, как я думал.       Я обиженно вздохнула и съела еще одну картошку.       — Ничего не противно! Очень даже вкусно! В следующий раз я шоколадный коктейль возьму, может вам с ним понравится.       — О нет, Инна, — рассмеялся мужчина, — в следующий раз я повезу тебя ужинать в какой-нибудь ресторан, где нет еды на вынос.       Я лишь пожала плечами, продолжая поглощать такой вкусный и запретный фаст-фуд, а когда картошка закончилась, то закрыла крышкой коктейль, вставила в него трубочку и довольная перевела взгляд на сосредоточенного на дороге Яна Александровича. Он, несомненно, был красив. Так красив, что я не могла сдержать улыбки, а иногда от взгляда на него мое сердце несколько раз пропускало удар.       Я поддалась порыву и осторожно коснулась ладонью его чуть влажных от снега волос. Они и правда были мягкими, как я и запомнила. Мужчина чуть подался вперед, позволяя мне гладить его по макушке. Я набрала в грудь побольше воздуха, а потом медленно выдохнула. Я поняла, что он уже везет меня домой, но мне домой совершенно не хотелось. Единственное, чего я хотела — вновь оказаться в его объятиях.