Место для тебя

      На следующей неделе, в понедельник, мама впервые за несколько лет взяла несколько дней за свой счет и еще утром уехала с Анатолием в какой-то навороченный пансионат в Подмосковье, где полагается полдня проводить на массаже, потом купаться в бассейне, а по вечерам кататься на лошадях по полям. Мама очень долго отказывалась, но в итоге, благодаря уговорам Анатолия и моему строгому взгляду, она подчинилась и собрала вещи. Мужчина, ожидающий ее в коридоре, пока она переодевалась, улыбнулся мне.       — Ну, здравствуй, Шальная Императрица!       Я рассмеялась, кивая.       — Для друзей я просто Инь, — я подмигнула Анатолию. — Надолго вы?       — На пять дней. Приедем в субботу утром. Верну ее в целости и сохранности, — мужчина поднял одну руку, чтобы обещание прозвучало более убедительно.       Но, учитывая, что Анатолий мне понравился почти сразу, а мама вообще была от него без ума, я не сомневалась в ее безопасности. К тому же, она уже давно никуда не выезжала, а последний ее отпуск был, когда я сломала себе ногу. Так что ее отъезд был даже к лучшему.       Мама выглянула из комнаты, вытаскивая за собой большую спортивную сумку, а потом протянула ее Анатолию.       — Повеселись там, — я крепко обняла ее. — И, ради Бога, не упади с лошади.       Мама рассмеялась.       — Все будет хорошо. Звони мне, если что, — она отстранилась, чтобы увидеть мой кивок. — Телефон будет при мне. Деньги на карте есть?       Я вновь кивнула.       — Все, идите уже.       Мама обернулась уже около двери:       — Инь, если будет вечеринка, только не разгромите квартиру.       Я отдала ей честь, смеясь, а потом помахала рукой. Когда дверь за мамой захлопнулась, я пошла одеваться на учебу. Впереди была целая учебная неделя, но больше всего меня беспокоили среда и пятница, потому что именно в эти дни у меня были пары по философии. Признаюсь, мне хотелось видеть Яна Александровича, но еще больше хотелось не смотреть на него, потому что каждый раз, когда я закрывала глаза, появлялось его лицо. А это меня ужасно раздражало и одновременно расстраивало. Между нами не было чего-то такого, что стоит так долго вспоминать, так долго мучиться, но в то же время, он был первым мужчиной, который заставил меня почувствовать такое.       В 7:30 я была уже собрана и одета, поэтому выглянула в окно, но машины Кости, естественно, не было. Парень должен был подъехать через пять-десять минут, поэтому я пока набрала номер Оксаны, которые должны были уже ехать с Костей в сторону моего дома.       — Привет, — отозвалась я сразу же, как только на том конце сняли трубку. — Вы уже едете?       — Привет, — Оксана тяжело вздохнула, а за вздохом послышалось какое-то шуршание. — Нет, ждем Костю. Должен был пять минут назад приехать. Мы уже даже спустились на улицу, а его все нет.       — Поняла, — я быстро кивнула. — Сейчас позвоню ему. Как только отыщу его, сразу же напишу тебе.       Я попрощалась с подругой и набрала Костю. Долгие гудки оповещали, что абоненту, видимо, сейчас некогда разговаривать, но я уже начала беспокоиться, поэтому набрала во второй раз. Костя снял трубку после седьмого гудка.       — Кость, — я почти крикнула в микрофон, — с тобой все в порядке?       — Ох, Инь. Я совсем про вас забыл, — на том конце опять послышался тяжелый и печальный вздох. — У меня отец ночью умер, так что сегодня вы без меня. Прости, что сразу не сказал.       — Костя… — прошептала я, прикрывая рот рукой. — Мне так жаль. Тебе нужна помощь в чем-нибудь? Может нам приехать?       — Нет-нет, я все решу. Просто меня сегодня и завтра, наверно, не будет.       Естественно, после разговора с Костей я сразу же позвонила Оксане и все пересказала. Девушка вначале долго препиралась и собиралась поехать к нему, чтобы поддержать, но мне удалось ее отговорить. Косте хотелось побыть одному, а так же решить проблемы, которые появляются после смерти родственников, поэтому я настоятельно рекомендовала подруге ехать в институт, а вот вечером она могла бы ему позвонить.       Мы договорились встретиться около института, но, поскольку мне ехать было дольше всех, на первую пару я опоздала. Ребята, простояв на улице десять минут, поняли, что я приеду позже, поэтому сразу пошли в кабинет и заняли мне место. Когда преподаватель начал отмечать студентов и добрался до фамилии Кости, я сразу же сказала, что у него горе в семье и его не будет несколько дней. Обычно наши учителя относились к такому с пониманием, поэтому я посчитала, что надо сказать. К тому же, деканат мог предоставить несколько дней отдыха, так сказать, чтобы решить все дела, а так же похоронить родственника, учитывая, что у парня больше никого нет.       После пятой пары, измотанные, голодные и злые, мы брели по третьему этажу к лестнице. Мы прошли мимо открытой двери в аудиторию Яна Александровича, но я ее заметила, только когда он сам показался в дверном проеме.       — Ребята, — окликнул нас преподаватель, когда мы уже отошли на приличное расстояние, и мы сразу же обернулись. Мужчина направился к нам широким шагом и уже через мгновение остановился около меня. — Я слышал про отца Кости. В деканате знают?       Малинины и Женя одновременно уставились на меня, давая понять, что разговаривать с Яном Александровичем придется именно мне, поэтому я обернулась на преподавателя и пожала плечами.       — Мы всем преподам сказали, что у него такая ситуация, но в деканат ему, наверно, самому идти надо, — я старалась не смотреть ему в глаза. — Думаю, его и в среду не будет, если похороны будут.       Ян Александрович кивнул, а потом потер бороду.       — Ладно. Вы спросите, если деньги нужны или помощь, то институт поможет в этом плане. Я сомневаюсь, что у двадцатилетнего парня есть средства на похороны.       В груди что-то щелкнуло от его задумчивого и глубокого голоса, поэтому я неосознанно подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Мужчина еще какое-то время в упор смотрел на меня: ласково, как делал это всегда, а потом его отвлек кашель Антона. Он тряхнул головой и улыбнулся извиняющейся улыбкой.       — Ладно, бегите. Не буду вас задерживать.       Мы поочередно кивнули и попрощались, а потом опять двинулись в сторону лестницы.       — О чем вы тогда говорили? — подал голос Антон. — В баре. Он хотя бы извинился?       Я одновременно и кивнула и пожала плечами.       — Она не его жена, — призналась я уже на лестнице. — Ирина жена его брата, который в командировке. Ей сложно быть дома одной, поэтому она то живет с Яном Александровичем, то с его родителями.       Со спины, где шла Оксана и Женя, послышались глубокие вздохи, и я сразу же обернулась.       — Да, я знаю, — шикнула я на девушек. — Мне стоило сразу обо всем спросить, но сейчас уже поздно. Я ему уже сказала, что между нами ничего не может быть.       Оксана вытаращила на меня глаза и даже остановилась на ступеньке.       — Что значит «ничего не может быть»? Еще как может! — воскликнула она.       Я устало вздохнула и взяла подругу за руку, утягивая вниз.       — Может и может, но сейчас главное — Костя. Поэтому давайте попытаемся поддержать друга в такой момент.       На следующий день в перерыве между второй и третьей парой я позвонила Косте. Парень не снял трубку что, в принципе, было ожидаемо, но попытаться стоило. Я звонила ему еще вчера вечером, но он опять же не отвечал, а потом отправила сообщение: «Позвони, если что. Нам не обязательно говорить. Можем просто напиться», — на что получила короткий ответ: «Спасибо». Больше я его не беспокоила до среды, потому что в среду он тоже не появился. Костя ничего не сказал про похороны, не приезжал в деканат и не общался с нами. Даже звонки Оксаны остались не отвеченными. Девушка, понимая его состояние, не обижалась. Да, ей хотелось бы быть рядом, но ее присутствие ничего бы не изменило, тем более, если он хотел побыть один. Я не знаю, что случается с человеком, когда умирает кто-то близкий. Меня смерть родственников обошла стороной, но я все же пыталась понять Князева, и, видимо, у меня это получалось.       В среду философию поставили последним занятием, поэтому мы с ребятами лениво плелись по коридору в сторону нужной аудитории. Видимо все студенты уже зашли, потому что по холлу отдавались эхом только наши шаги. Но спустя несколько минут за нами хлопнула дверь, и мы сразу же обернулись. Ян Александрович направлялся в нашу сторону, удерживая в руках несколько книг.       — Доброе утро, — улыбнулся нам мужчина, и мы понуро кивнули.       Настроение не было совершенно.       — Про Князева не слышно?       Мы вновь, как один, покачали головами.       — Ладно, — он кивнул на аудиторию, — идите. Инна, — он перевел взгляд на меня, — задержись потом. Я бы хотел переговорить.       Теша себя надеждой, что разговор пойдет о помощи Косте, под пристальным взглядом всей компании я кивнула, а потом прошла в аудиторию. Лекция прошла быстро, почти что незаметно, потому что меня никто не отвлекал. Даже Малинины сегодня вели себя спокойно и не шушукались, не отвлекали вопросами. Отсутствие Кости очень сказывалось на настроении ребят, в принципе, как и на моем, потому что мы все волновались за него. Но Костя из таких людей, которые прибегают к помощи других очень редко, когда оказываются в безвыходной ситуации.       Когда прозвенел звонок с пары, студенты начали активно собираться, чтобы быстрее убежать домой, и только я, полностью погруженная в свои мысли, медленно складывала вещи в сумку. Оксана чмокнула меня в щеку и помахала, прощаясь, ведь домой мы ехали на метро. Я перевела взгляд на Яна Александровича, присевшего как обычно на край стола. Мужчина сложил руки на груди и задумчиво на меня смотрел, а потом глубоко вздохнул, будто отгоняя какие-то мысли.       — Вы хотели поговорить? — подошла я к его столу. — О Косте?       Смотреть на него, а так же стоять рядом с ним стало намного проще. Чем больше времени проходило, тем больше меня отпускало. Я больше не злилась ни на него, ни на себя. Хоть сердце продолжало биться чаще, когда он был рядом, но я старалась не обращать на это внимания.       — Не только о Косте, — отозвался мужчина. — Инна, я не хочу портить с тобой отношения. Ты же все-таки моя студентка. Хочу, чтобы ты поняла, что между нами в отношении «учитель-ученица» ничего не изменится.       Я кивнула, соглашаясь и понимая, что Ян Александрович не из тех людей, которые бы стали за такое занижать оценки и заваливать на зачете.       — Но все же, — продолжал он, чуть наклоняя голову, — хочу, чтобы ты еще раз все обдумала. Я не хочу оставлять все, как есть.       Мне было бесполезно сейчас отказываться, потому что тогда мы бы начали спорить. Я приняла решение согласиться сейчас, а впоследствии его игнорировать и относиться только как к учителю, поэтому я кивнула.       — И по поводу Кости. Я узнал в деканате о помощи студентам, так что если ему нужна будет помощь, ему стоит приехать.       Я вновь кивнула.       — Это все?       — Да, Инна, — он поднялся с края стола и отошел. — Это все.