Damn. He is beautiful.

      Урок физры, пожалуй, мой самый любимый урок из всей школьной программы. Когда есть время только на бег, или на любой спорт в принципе, можно откинуть все мысли и проблемы в сторону, и бежать. Бежать от проблем, или за ними — не важно. Главное, что чувствуется, когда ты бежишь — ты врываешься в существующие перед тобой потоки воздуха, который рассекается, когда ты сам пересекаешь его… ты бежишь вперёд, не назад. Ты проживаешь свою жизнь, а во время бега ты точно знаешь, что движешься вперёд, ты видишь это.       Я обратил внимание, по моим меркам, на самого медленного бегуна на стадионе. Я был удивлён, но одновременно подумал, что это, должно быть, какие-то знаки судьбы, что этого новичка стало слишком много в моей школьной жизни. Сокджин бежал на пределе своих сил — это было заметно по практически полностью намокшей от пота футболке, по еле переставляющимся ногам, и по туманному взгляду. Чёрт, похоже, он совсем плох в физических нагрузках. Я следил за ним ещё долго, провожая взглядом по стадиону, и невольно подслушивал разговор бегущих передо мной Тэхёна и его лучшего друга, не помню, как его зовут… Чимин?       — Чимин~а, я совсем не знаю, что делать, — вау, я всё-таки угадал его имя. Хорошо, — Чонгукки совсем меня не замечает! Что я только не перепробовал: подмигивал ему миллион раз, перевёл кило подарочной бумаги на открытки, мне приходилось шныряться по коридорам, чтобы никто не увидел, кому я их кидаю! А он всё так же меня не замечает, и пялится только на свою Джессику. Хотя, она даже не принадлежит ему.       — Попробуй позвать его на свидание? Мы с Юнги начали встречаться именно так. — и тут этот одержимый своей любовью брюнет как будто превратился в сумасшедшую фанатку, которая с придыханием рассказывает о своём кумире, — Он пригласил меня на свидание, и я просто прыгал от счастья! В этот же день мы с ним переспали, и, о Боже! Это точно был самый лучший первый гей-раз на всей планете!..       — Не знаю… Он кажется мне таким неподступным. Хоть он и младше меня, у него такое накаченное тело! И эти глубокие карие глаза, растрёпанные волосы, и мне очень нравится его бунтарский характер! Это ведь именно он вчера притащил пса в школу, — похоже, я знаю, с кем подружился Джин.       — Весело! А мне Юнги рассказывал, что как-то раз на первом курсе у них в универе…       — Ты можешь хоть час не говорить о своём ненаглядном Юнги-хёне? Меня уже тошнит от твоих рассказов о нём, и… — дальше я уже не слушал, ведь увидел, как Сокджин упал.        Я подбежал к нему, как мог быстрее, и заметил, что тренер вёл себя как ни в чём ни бывало: всё так же смотрел в глубь стадиона и размеренно подувал в своё свисток. Джин явно не выглядел как здоровый человек, но для уточнения я решил спросить:       — Эй, ты в порядке? — я присел на корточки, чтобы уменьшить расстояние и услышать его возможный ответ, однако, всё ещё находился в некотором удивлении, что такой на вид крепкий парень так плох в спорте.       — Да, над физической подготовкой мне ещё работать и работать, — еле кряхтя ответил мне он, и я сразу же предложил ему свою помощь. — Не стоит, до мед.пункта я и сам смогу дойти, — после этих слов он не без усилий поднялся, и потихоньку побрёл в нужное место.       Объяснив тренеру ситуацию, и отпросившись с урока, я посчитал нужным проследить за тем, доберётся ли пострадавший до пункта назначения живым. Как я и думал, после выхода со стадиона Сокджин постепенно уменьшал скорость движения и под самый конец упал у шкавчиков. Вмиг я оказался там, и определил, что он потерял сознание. До мед.поста я всё-таки решил Джина доставить, ибо не по совести было оставлять человека лежать у шкавчиков. Попробовав нести его с помощью руки через плечо, и перекинув через плечо всего Сокджина, я понял, что самый оптимальный вариант, это понести его на руках, как невесту, например. Я не мог придумать другого странного сравнения для этой ситуации.       Со стороны это, конечно же, смотрелось странно. Нам повезло ещё, что в коридорах не было мимо проходящих зевак и учителей без уроков… И медсестры, когда мы-таки добрались до места назначения. Я не знаю, причислять это к плохому, или хорошему, но первое, что я сделал — это положил пациента на кушетку. Ну или как ещё Джина можно назвать в этой ситуации.       А сам я сел на стул, что стоял рядом с кушеткой, и ждал, либо когда очнётся мой горе-одноклассник, либо когда наконец вернётся медсестра.       Но она так и не приходила, а этот парень, похоже, и не собирался подавать ни малейших признаков бодрствования. Я решил воспользоваться моментом и рассмотреть его. А что ещё мне остаётся? Оставлять его одного мне как-то неспокойно, бродить нервно по кабинету — бессмысленно, пытаться дать Джину какие-то препараты я тем более не буду, а то вдруг нарушу ещё что-нибудь.       Я не мог не отметить, что он очень красив, пухлые, почти как у девчонки, губы, длинные ресницы… В их длине я даже решил удостовериться, максимально приблизившись к его лицу, чтобы проверить, настоящие они, или нет.       И именно в этот момент горе-сестра решила открыть дверь. Закрыла она её так же моментально, со словами «не буду вам мешать».       Я последовал за ней, объяснив всю ситуацию, и что ничем таким мы там не занимались.       Передав Джина в руки медсестры, я со спокойной душой вернулся на урок.