Damn. He is beautiful.

      Я дол­го по­том сле­дил за ним. Дей­стви­тель­но дол­го, иног­да ме­ня да­же при­ходи­лось тряс­ти, что­бы от­влечь от это­го че­лове­ка. Я не пы­тал­ся на­ходить сво­им дей­стви­ям ни­како­го объ­яс­не­ния, да и дру­гим это то­же бы­ло не нуж­но.       Его жизнь в шко­ле цик­лична: уро­ки, обед в сто­ловой, по­том ещё уро­ки, и до­рога до­мой. Ну, как мне ка­жет­ся, до­мой.       Ког­да он си­дит на уро­ках, он бук­валь­но зас­матри­ва­ет­ся на учи­теля, слу­ша­ет так, буд­то ниг­де боль­ше он та­кой ин­форма­ции не по­лучит, хо­тя она очень важ­ная. Все са­мос­то­ятель­ные, тес­ты, кон­троль­ные пи­шет всег­да на выс­ший балл, да­же са­мые неп­редви­ден­ные.       В сто­ловой лю­ди из­на­чаль­но ос­тавля­ют ему один пус­той стол в уг­лу — что­бы не бы­ло не­лов­ких мо­мен­тов, вро­де та­ких: он к ко­му-то под­са­жива­ет­ся за не­име­ни­ем дру­гих сво­бод­ных мест, а все от не­го рас­хо­дят­ся. Он всег­да тра­пез­ни­ча­ет в гор­дом оди­ночес­тве, да­же ви­ду не по­давая, что его кто-то за­ботит, и что ему кто-то ну­жен.       На пос­ле­обе­ден­ных уро­ках он уже от­но­сит­ся к учи­телю с его за­готов­ленным ма­тери­алом уже не так за­ин­те­ресо­ван­но, но всё рав­но что-то усер­дно за­писы­ва­ет в тет­радь, ко­торую всег­да с со­бой тас­ка­ет.       Пос­ле шко­лы он ни­ког­да не ос­та­ёт­ся пос­ле за­нятий, я так по­доз­ре­ваю, что учё­ба его не силь­но прив­ле­ка­ет, раз он всег­да от­кло­ня­ет пред­ло­жения на­уч­ных круж­ков. Он прос­то наде­ва­ет свою джин­со­вую кур­тку, закидывает на пле­чо сум­ку, иног­да шап­ку (но это смот­ря ка­кая по­года на ули­це), и идёт до­мой. Ну, мне так ка­жет­ся, что до­мой. Кто его зна­ет, что­бы быть уве­рен­ным в та­ких пред­по­ложе­ни­ях…       Ка­жет­ся, мои пар­ни, с ко­торы­ми я иног­да во­жусь, сно­ва ме­ня по­теря­ли. Вся­чес­ки раз­ма­хива­ют пе­редо мной ру­ками, пот­ря­сыва­ют ме­ня за пле­чи, пы­та­ясь по­лучить хоть ма­лую до­лю мо­его вни­мания, в то вре­мя как я смот­рю ему вслед…

***

      На следующий день Сокджин в школу не пришёл. Я не знаю, что могло бы стать причиной его отсутствия, поскольку даже знакомыми нас можно было назвать, разве что, с натяжкой.       Погода всё ухудшается. Листья с обмёрзших деревьев продолжает падать, с точно таким же успехом, как и уровень ртути в термометрах. Мне становится недостаточно моей школьной куртки и я надеваю вниз клетчатую рубашку. В прошлом году парни из команды сказали, что это самая крутая вещь, которую они когда-либо видели, я им не поверил. Сейчас в таких же ходит половина всей нашей школы.       Настроение у меня ниже плинтуса — вчера поздно вернулся домой. Хосоку наконец удалось сдать на права, поэтому вчера мы обкатывали его новую старую Тойоту вместе с Джессикой. Конечно, без обливания виновника торжества и его спутницы-машины яблочным сидром не обошлось, но, кажется, Хосок особенно не был в этом заинтересован. Я вообще сомневаюсь, что он был заинтересован в чём-то, кроме как в постоянных выкрутасах и понтах при мне. А может, он и не при мне ведёт себя так же.       Сегодня за столом на дворе, помимо Хосока, его сестры, и Тэхёна, присел тот брюнет с физкультуры. Они болтали о «людском признании». Не знаю, что они там хотели признать, или хотели, чтобы их признавали, но Чимин, кажется, в этой теме очень заинтересован, и постоянно упоминает в диалоге какого-то Мин Юнги. Не знаю, кто это, может, важная новаторская персона в этом движении, но им знать виднее. Хосок опять что-то эксцентрично рассказывал Джессике, а та с упоением его слушала. Посмотришь со стороны на наш стол и подумаешь — идиллия. И только я один всё порчу — сижу угрюмо в своей апатии, да думаю, у кого бы мне скатать домашку. Хотя знаю, что не проверяют. Знаю, что меня спросят в последнюю очередь.       Я задумался о том, делает ли новичок домашку. Скорее всего — да. Иначе бы он не знал ответа на вопросы учителей по теме вперёд, и не зарабатывал бы высший балл по всем предметам. Однако, если задуматься, на физкультуре он больше не появлялся. Может нашёл какую-то другую замену.       Я начал рассуждать, что могло его заставить не прийти в школу сегодня. На самом деле — что угодно. Я знаю о нём слишком мало, чтобы осмелиться даже предположить.       Может быть, у нас с ним намного больше общего, чем я могу подумать.

***

      Из-за возможности дождя сегодня отменили тренировку. Я пошёл домой с Тэхёном, потому что нам по пути, а его друг Чимин, кажется, кем-то уже занят.       -…понимаешь? Я всё твержу ему, что свою личную жизнь тоже хочу устроить, а он всё талдычит о Юнги, и не замолкает! — в голосе парня с малиновыми волосами явно читалось возмущение.       — Понимаю. Вернее нет, не понимаю. О ком ты говоришь, и кто такой Юнги? — за разговором я никогда особо не умел следить, и этот раз не оказался исключением. Я всё ещё был погружён в свои внутренние размышления, борясь с глупой повседневной мыслью о том, что становится холоднее.       — Чимин, мой друг, встречается с Юнги-хёном, — он на момент остановился, как будто прощупывал почву. Я несколько осёкся: никто ещё не рассказывал об отношениях вообще. Родители знали, что мне известно, откуда берутся дети, и этого им, кажется, было достаточно. Мне тоже. — и Чимин просто помешан на нём. Он уже учится в колледже, на третьем курсе, и Чимин постоянно болтает о нём. Мне кажется, что я знаю его лучше, чем кого-либо только по рассказам Чимина. И это так бесит! — кажется, всё, о чём может думать Тэ сейчас — это раздражение от болтливого Чимина. Он повторяет его имя в каждом предложении. — Но иногда, знаешь, мне так ему завидно. Что ему есть, что рассказывать. Хоть я и считаю, что их отношения и отношениями нельзя назвать, они хотя бы разговаривают друг с другом. Поддерживают тактильную связь. А у меня с Чонгуком такого никогда не выйдет.       Я пытаюсь переварить всё то, что он только что мне выпалил. Мне становится за него немного страшно. Все наши футболисты — отбитые гомофобы, и если они с Чимином так активно обсуждают его парня в школе, то им рано или поздно не поздоровится.       — Так вы что, типа… Оба геи? — долго не думав, я задал самый тупой вопрос, мысленно ударил себя по лбу, и столкнулся со взглядом очумевших глаз друга.       — Ты всем расскажешь? Боже мой, нам же покоя в школе не дадут! Через десяток кварталов есть другая, может, мы сможем перевестись туда… Но тогда я потеряю Чонгу навсегда… — он начал беспорядочно махать руками, и говорить на повышенном истеричном тоне. Кажется, он ничего не знает обо мне.       — Успокойся. Пока вы не разболтали это всем, от меня никто ничего не узнает. Может, я и не внушаю вид человека, которому можно доверять, но ты можешь быть уверен во мне, — я попытался говорить мягко и уверенно, чтобы он понял, что я имею в виду именно то, что имею в виду.       Он выглядел несколько отрешённо поначалу, но позже посмотрел на меня и улыбнулся.       — Спасибо. Я ценю это, — Тэхён поджал губы, посмотрев куда-то вдаль. Зафиксировав свой взгляд на чём-то, он, не поворачиваясь ко мне, сказал: — Ладно, мне, на самом деле уже пора, поэтому я сверну здесь.       Скомкано попрощавшись, он побежал в направлении своего взгляда. Я некоторое время постоял, смотря ему вслед, и сунув руки в карманы, продолжил путь домой.       Я жил достаточно далеко от школы, и по пути я часто заходил в продуктовые, чтобы купить каких-нибудь закусок на вечер. Сегодняшний день не стал для меня исключением.       Захожу в магазин, беру наиобычнейшую содовую, что-то хрустящее в пачке, полной воздуха, и краем взгляда замечаю знакомую блондинистую макушку.       Не понимая зачем, прячусь за ближайшим стеллажом, и продолжаю тайком на него смотреть.       Из динамиков откуда-то сверху доносились приятные звуки типичной музыки для магазина, покупатели бродили вокруг, выбирая нужный им товар, кассир отрешённо сидел за кассой, почитывая какую-то книжонку, и, вроде, всё было как всегда. А у меня пот выступил на лбу и пальцы на руках немного тряслись.       Он выбирал что-то из холодильника с полуфабрикатами, изучая продукты. Он стоял ко мне спиной, вертя головой, сравнивая цены. В его левой руке была наполненная продуктами корзинка, и он перебирал пальцами по ручке от тяжести. Его рука подрагивала, и, недолго подумав, я решил, что ему нужна моя помощь.       — Дай-ка я подержу это за тебя, — я осторожно подошёл, и положил руку на ручки корзины. Он с опаской на меня оглянулся, и я остолбенел: большую часть его лица покрывали синяки и ссадины. Мне не могло прийти в голову что-то кроме того, что это сделали задиры из нашей школы.       — Нет, спасибо, я сам справлюсь… — его взгляд забегал, и он попытался забрать корзинку полностью в свои руки. Я не позволил.       — Кто это сделал?! Кто этот ублюдок?! — я старался особо не выходить из себя, поскольку в магазине были люди и помимо нас.       Сокджин отнял правую руку от корзинки, и коснулся своей разбитой скулы. Он посмотрел куда-то вниз в угол, и тихо произнёс:       — Забудь, что ты видел. Это не то, о чём ты думаешь, — его голос звучал спокойно и размеренно, но в глазах были какие-то непонятные мне отрицательные эмоции. Может, я и правда лезу не в своё дело.       — Дай тогда хоть с корзиной помогу, — я неотрывно смотрел на его повреждённое лицо, и понимал, что оно не стало некрасивей ни на каплю. Кажется, ничто не может испортить это творение.       Он молча кивнул и продолжил рассматривать полуфабрикаты.       На кассе мы задержались, поскольку Сокджин не мог долго найти требуемые от него несколько центов. В долг в этом магазине дают только постоянным посетителям, а этот парень тут недавно. Я предложил ему взять у меня, но он упёрся, обобрал себя до нитки, и всё-таки расплатился за покупки.       Мы молча вышли из магазина и направились, по моему предположению, в сторону дома Джина. Пакеты с продуктами не были критично тяжёлыми, но я подумал, что не могу не помочь парню в сложившейся ситуации. В ситуации, о которой я ничего не знаю, но собираюсь выяснить.       Через некоторое время прогулки по безлюдным кварталам, наполовину покрытых сухой шелестящей листвой, мы дошли до жилого блока. Это были триплексы: небольшие квартирные дома — бюджетный вариант для любой семьи. Он забрал у меня пакеты, несколько подёрнувшись от из веса, и подошёл к ведущей на верхний этаж лестнице.       — Спасибо за помощь, — он улыбнулся, и поднялся на третий этаж.       Я провожал его взглядом до тех самых пор, как он не вошёл в квартиру.       На душе потеплело. На сегодня я остался без закусок и содовой.