Открой мне

      Многое было потеряно и приобретено вновь, мы просто выбрасываем вещи и покупаем новые, забывая о старом. Вот так просто, будто это все было не важно и не будет. Остается одно — воспоминания. Одна маленькая деталь, которая застревает в сознании, напоминая о старых вещах при использовании новых.       Всего лишь замена — вот так мы формулируем это в голове, или точнее сказать оправдываемся?       Ты вновь просто проходишь мимо, будто меня нет, в прошлый раз ты обнимал меня по локти, до хруста костей, до замедления кровообращения, но теперь, в твоих объятьях другая. Я знаю, что ты ее не любишь, просто находишься рядом с ней. Ты жесток, ведь она любит… Рядом с ней ты удовлетворяешь свои потребности, всего лишь вожделение, я ненавижу тебя за это, ты просто пользуешься ею, но, тебе плевать, совсем плевать.       Вечером, за чашкой кофе, я вновь посмотрю в окно. Город окутан дождем, который постепенно переходит в ливень. Перевожу взгляд на часы, ровно десять, должна ли я уйти спать? Но тогда я пропущу кое-что важное — твой визит. Стук в дверь, ухмылка появляется на лице, чувствую себя маньяком, моя ухмылка совсем не напоминает мне то, какой я была раньше. Ты испортил меня, сделал алчной, жестокой, холодной, отобрал все мое тепло. — Нами… — тихо говоришь ты, зная, что я сижу за столом на кухне и слышу тебя. Слышу приглушенный стук, ухмыляюсь шире, ведь ты ударился лбом о дверь, чтобы заглушить боль внутри. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы впустить в квартиру.       Я приняла душ, приготовила десерт и села на диван, а ты все стоял у двери, подпирая ее своим лбом, иногда я слышала измученные стоны. Мне не нужно видеть тебя, чтобы знать, что ты сейчас пьян, в трезвом виде ты бы не пришел. — Нами! — разъяренный крик, ты устал ждать. Через пару секунд, ты бьешь кулаком о дверь, в такие моменты ты всегда применял силу, пользовался тем, что я слабее, ведь тебе просто нечего сказать. Ты как маленький ребенок, тянешься за выброшенной игрушкой, ты сам ее выбросил… — Открой, сейчас же! — в ход пошло дерганье ручкой. Ты не дождешься от меня и слова, я обещала тебе…

***

— Заткнись! — кричит парень, бросая в мою сторону подушку. — Прекрати и послушай, — нахмурилась я. — Не стану! — вновь тон выше чем нужно, с каждым разом голос агрессивней.       Я пыталась объяснить, что ему нужно измениться, хоть немного доверять людям, хоть частичку души принять и согреть. Но ему не хотелось меняться, он не хотел этого… — Я люблю тебя, ты и сам это знаешь, прекрати ревновать, прошу, — шмыгнула я носом, всхлипывая. — Я ничего тебе не должен, — смотрит мне прямо в глаза, вот так просто разрушая все надежды и чувства.       Мне казалось, что ты меня не любишь… — Ты прав, не должен, — поднимаюсь с дивана и хватаю свою куртку с его спинки, иду к двери, пора заканчивать. — Ты куда пошла? Нами, сядь на место! — он приказывал мне, а не просил. Мог послать и затем вежливо поманить к себе. На этот раз, парень выбросил себя из моего сердца, меня — из его жизни. — Стой, сказал! — поднимается и быстро настигает меня, толкая в стену, последовал грубый поцелуй, ему так нравилось слышать мои болезненные стоны.       Он никогда не извинялся, не говорил о том, что любит, ни разу…       Срывает платье с хрупкого тела, бросая на пол у ног, сейчас его интересовало лишь одно — потребность в вожделении. Мои чувства, ощущения, страдания, боль — безделушки для него, всего лишь мусор на дне бака у дешевого ресторанчика, совсем неважно… Рывком опускает домашние шорты и подхватывает на руки, сжимая ягодицы большими ладонями. Знаки протеста и удары сходили на нет по сравнению с грубым сминанием мягких частей тела. Нижнее белье порвано и больше не подлежит носке, легкие шлепки по бедрам и ногам, усмиряя порыв побега и протеста. Резко входит и грубо двигается, кусая сомкнутые от боли в линию губы. Дерзко кусает нижнюю пухлую губу, заставляя простонать как можно жалобнее и с испугом грядущего. Довольствуется, зализывая ранку, вновь повторяя свое действие. Толчки вновь и вновь, темп все нарастает, как и влага на лице. Соленая, едкая жидкость стекает по красным от давления щекам. — Запомни это, — шепчет на ухо, ухмыляясь, — свою оплошность, СВОЮ боль.

***

      Просто ударить его и в слезах исчезнуть было слишком очевидным, но правильным, я не была оригинальной, совсем нет… — Нами! — удары продолжались, а мне надоело. Подхожу к двери и бью по ней ладонью, усмиряя твой пыл. Ты пошатнулся, не ожидал подобного, не ожидал чего-либо. — Нами… — вновь повторяешь мое имя, нежно и с грустью. Так бережно и расстроено, будто сидишь у моей могилы. Ошибаешься, ты у могилы наших отношений. Я сажусь у двери и подпираю голову рукой, смотря в окно, небо плачет вместе с моей душой, тело уже истощено, я так устала… — Киса, открой… — тихо сказал ты и затих. Я пролила слезинку, вспоминая моменты, когда ты называл меня так. Когда нежно обнимал и целовал так, будто я одна на свете девушка и других не существует, лишь меня будешь обнимать так крепко и бережно. — Открой, слышишь? — недолгая пауза и продолжил, — я хочу обнять тебя… — последовал тяжелый вздох. Ты садишься на пол и гладишь ладонью дверь. — Так хочу… — Вон, — сорванным от слез голосом сказала я, роняя новые слезы. Так тяжело и ненавистно. Все это, все то, что связано с тобой, все это для меня слишком тяжело. — Открой мне… — говоришь с просьбой, больше не слышу того приказного и унизительного тона, а ты, и правда, пьян. — Нет, — нагло и нахально ответила я. — Не плачь, — произнес ты без эмоций в голосе. Я промолчала. — Открой мне, и мы поговорим. — Можешь заглянуть себе в задницу, я ничего для тебя не сделаю. — А для себя? — А ты мне не нужен, — горько усмехнулась я, поднимаясь на ноги. Смотрю прямо на дверь, решаясь произнести заветные слова, которые все давили на сознание. — Ким Тэхен, ты мне не нужен, — вытираю слезы и грустно улыбаюсь, я сказала тебе то, что так давно хотела, но не могла, не решалась. — Если это так, почему я все еще здесь? Открой и прогони меня, — слышу, как ты тоже поднимаешься на ноги. Рывком открываю дверь и говорю, смотря прямо в бездонные глаза напротив: — Прочь, — делаю шаг назад. Все смотрю на тебя и тяжело дышу, все еще не могу оторваться. Ты ухмыляешься своей властной ухмылкой и делаешь шаг вперед…       Использованные вещи могут заменяться разными новыми, лучшими. Могут быть выброшены и забыты, испорчены и истощены, просто уничтожены… Как бы ни была хороша новая вещь, в ней всегда будет казаться старая, былая. Мы вновь и вновь возвращаемся в прошлое, вспоминая о том, что было раньше, жалеем… Иногда, находим старые вещи, используем вновь, не чтобы вспомнить, а чтобы опять использовать.