Типичная поездка

Ржев-Балтийский. Время прибытия: 01:51 Стоянка: 4 м

- Вы уж простите меня, Бога ради, нехотя я вас потревожил. Серж, щурясь, поднял голову, встречаясь взглядом с пожилым мужчиной. Тот подал парню руку, но ни единый мускул на каменном лице не дрогнул. Скорее, наоборот – только сильнее стали видны глубокие морщины между бровей, опущенные уголки губ, острый подбородок и редкая, словно выщипанная бороденка. Все это создавало впечатление отталкивающее, даже слегка пугающее, но Серж с легкостью списал все на полутьму. - Да что вы, ерунда. – Сержа принял руку поднимаясь. Оказалось, что рукопожатие у нового знакомого куда как сильнее ожидаемого. – А где это мы? Только сейчас Федоренко заметил, что поезд стоит. Вагон благополучно спал, хотя то здесь, то там еще был слышен приглушенный шепот. - Ржев - Балтийский, сейчас уже поедем. Не успел мужчина это сказать, как состав тронулся, быстро набирая скорость. - Вот всегда так: как скажу, так и будет. При этом мужчина горько усмехнулся, едва скривив губы. Межбровные складки просто врезались в переносицу, отображая всю скорбь сказанного мужчиной. - Ну, да не буду я больше вас отвлекать. Уверенно мужчина поставил свою сумку на пол и стал взбираться на верхнюю полку, прям над головой Стаса. Полусонный Федоренко просто повалился на свое место обратно, надеясь продолжить просмотр галлюциногенных снов. Под мерное покачивание и перестук колес Серж почти уснул, но внезапно над головой, посвистывая и сильно шепелявя, новый сосед начал читать молитву. Сложно, но все же угадывались слова «Отче наш», а после – уже совсем незнакомые Федоренко песнопения. Собственно, Сержа мало трогала чужая вера и вера вообще. Каждый имеет право отдавать свою душу тому, чему хочется и просится. Но не в два же ночи! Проснувшись, Стас повернулся на бок. Серж тоже не спал, зло буровя нового соседа взглядом. Переглянувшись, парни закатили глаза. Правда, по лицу Сержа было заметно, что он на грани смертного греха. - Господи, благослови все мои выхождения и вхождения, деяния дел, слова и помышления, удостой меня всегда радостно прославлять, воспевать и благословлять Тебя, ибо Ты благословен еси вовеки веков. Закончил мужчина, перекрестившись. На несколько секунд в купейном отсеке наступила тишина. Стас уже было уверился, что на этот раз все, но тут прорвало Сержа. От его молитвы из груди Стаса вырвался сдавленный стон. - Господи, помоги мне пробыть в спиртной скромности и половом воздержании. Даруй мне силы взбалтывать, но не смешивать. Спешить, не перебирая. Закусывать наперед и в достатке от щедрот банкетных, - с запалом начал вещать Серж, помогая себе жестикуляцией. – Дай сил душевных перед коллегами и начальством не осрамиться. В имидже моем удержаться. Разудальством моим не разойтися. Яко агнец пусть буду смирны я. От обид годовых и суетных перечтений пусть воздержусь я. От выйти поговорить убоюся, яко праведник пусть. Охрани от излияний полуночных перед учредителями. Запри язык мой в выражении директорам и присным мыслей моих. Не введи во искушение танцев откровенных, да и от плясок на столах праздничных. Стас был готов провалиться сквозь землю, но при этом на верхней полке, зажимая рот рукой, тихо хохотал Виталик. Их руководителю вся эта ситуация, видимо, доставляла не малое удовольствие. Давыдов в душе был на стороне друзей. Ночью, разбуженный, он, конечно, злился, но теперь этого «верующего» было не заткнуть! - Удержи от падения в салат зловредного, - продолжал Серж, который успел войти в раж и совсем не хотел останавливаться. – От обжирания скоромного неправедного поелику прегрешен несдержанностью своей и славен оным во местностях многих. Убереги от злого ока фотоаппаратного. Охлони меня от писания пьяных ночных смс и прочих вовеки мерзостей памятных. Сопроводи домой в здравии до заутренней. Пробуди днем следующим в весели и в постели с законным супругом. Аминь! На «аминь», Серж перекрестился и, довольный, посмотрел на вторую полку над головой Стаса. Виталик был готов свалиться со своего места от хохота. Большее время сдержанный, руководитель утирал слезы и смеялся, как ребенок малый. Помимо воли Давыдов расплылся в улыбке. - Щенки, не знающие своего отца, - ровным голосом проговорил попутчик. – Да простит Бог ваше богохульство, ибо не ведаете вы, что творите. Виталик больше не мог сдерживаться и заржал уже в голос. Серж активно изображал агонию, и вообще, парни вели себя крайне некультурно. Стасу было бы за них стыдно, но он сам смеялся, не имея возможности сдержаться. Богатая фантазия красочно рисовала выражение лица полуночного фанатика. Вот жилка вздулась на виске, заиграли желваки. Из последних сил взрослый мужчина удерживал себя, дабы не спуститься и не показать молодым истинного Бога – кулак. Судя по друзьям, его фантазия мало отличалась от реальности. - Но, как бы вы не смеялись, конец не отвратим. На этих заупокойных интонациях, под мерный перестук колес, смех троих ребят принял глобальные масштабы. - О да, да покарает нас стремящаяся сквозь тьму космоса планета Нибиру, - задыхаясь от смеха, выдавливал из себя Серж. – Блуждающий молот, что обрушится на головы людей – и наступит Конец Света. - Или гриб ядерный, что появится от поступи жеребцов Адовых, - вторил ему Виталий. Парней было уже не удержать. Виталик скатился со второй полки, сев рядом с Сержем, обнимая его за плечи и уговаривая сквозь слезы принять серьезное выражение лица. Соседи по боковым местам зашевелились, шикнув пару раз на нарушителей спокойствия. Только это был тот самый момент, когда в человека вселяется неудержимое веселье. Живот болит, скулы сводит, а смех удержать не поможет даже смирительная рубашка. Стас лица от подушки оторвать не мог. - Слушайте меня! Слушайте! Под гомерический гогот, мужчина слез со второй полки и встал напротив окна. Даже в слабом свете можно было понять, как он злился. Руки сжимались и разжимались, словно в мыслях он переламывал друзьям шеи. Глаза метали молнии, а лицо подергивалось от гнева. Голоса он больше не понижал и говорил во всю силу легких. От гнева, показавшийся тщедушным стариком, мужчина оказался весьма бравым молодцем. Широкие плечи и высокий рост позволяли ему заполнить собой все пространство между двумя полками, нависая над шутниками, как палач над жертвами. Виталий и Серж подавились смешками, затихнув. - Богохульство еще никому не оборачивалось счастьем. Под одним небом ходим и по одним правилам живем. Верующий или нет, но конец у всякого един. Не приближайте свой, молокососы. Виталий пришел в себя первым. Откашлявшись, руководитель взял обратный курс, начав улаживать ситуацию. - Да, вы уж не сердитесь. Нечего нам ссориться посреди ночи. - Ссориться? – возмутился мужчина. – Ссорятся дети, а я вырос из ваших игр. Коли животы болят от смеха при упоминании имени Божьего, так одна вам дорога... - Слышь, мужик, задрал уже. Варежку захлопни. В соседнем купейном отсеке завозились давно вырубившиеся шутники. Парни надеялись, что алконавты проспят до утра и проснутся к прибытию, куда бы они не ехали. А получалось, что полуночный праведник поднял на ноги почти весь вагон, и большинство согласно роптали, поддерживая недавнего запойного. - А то мы тебя с братанами по дороге быстрее поезда пустим. Влогеры расступились в сторону, забираясь на полку с ногами, когда крепко верующий двинулся на звук голоса. Собственно, это все равно, что гора, надумавшая начать смещение. Если бы парни быстро не отскочили, мужик бы смел их со своего пути, даже не заметив. Алконавт-Алеша не испугался собеседника, может потому что все еще был пьян, а может по природе своей трусом не являясь. В любом случае, он даже попробовал выпрямиться, когда мужик навис над ним. Получилось это кое-как: он скатился на пол, а потом оперся о раскладной столик и словно домкратом стал рукой подтягивать тело наверх. - Ты не считай себя таким умным. Ночью все кошки серые, так что варежку закрой. Святой, тоже мне, нашелся. - Это восстание зомби какое-то, - шептал подглядывающий за действием Серж. – Они встают с коек, словно мертвяки. Шатаются, гудят – и бросает их от стенки к стенке. - Зомби-алконавты, - нервно хихикнул Стас. – Щас их в могилу и загонят. Это было бы смешно, не будь так пугающе. С другой стороны святой потерял к влогерам всякий интерес, переключившись на соседей. Но что-то подсказывало Стасу, что когда он с ними разберется... - И это говоришь мне ты? Ты? Встать прямо не могущий? - Чего-о-о? – протянул Алексей. – Чё ты там завернул? Я тебе, мля, русским языком сказал. Свои про-о-о-по-о-о-веди где-нить в другом месте, это, затирай. А мы тут спим. Алексей мотнул головой, стараясь сфокусироваться непосредственно на лице мужика, но у него это плохо получалось. В полутьме он не мог даже толком понять, где голова. Над ним возвышалась темная масса, гранит, и из глубины этого единого монумента возникали слова. - Веруешь ли ты в Господа? – подал голос этот хладнокровный человек. От интонаций у троих ребят по спине мурашки побежали. Явно все висело на волоске. Особенно здоровье храброго, но пьяного Алеши. - Ну, все, мужик. Достал. - Ой, мамочка, - пискнул Серж. – Этот смертник ему вмазал! И правда: на весь вагон, несмотря на шум дороги, разнесся звук глухого удара. Такого, какой бывает, если кулак встречается с чьей-то челюстью, и что-то из перечисленного ломается. - Оу-у-у, - взвыл Алексей. – Па-а-а-рни-и-и! – завизжал он не своим голосом. Хотя сложно было понять какой у смельчака голос «свой». За все время поездки ребята слышали лишь пьяный бред полуохрипшего мужчины и не подозревали, что он способен на такой пронзительный визг. Соседи Алексея завозились. Двое давно не спали, зорко наблюдая за происходящим, а один свалился с полки от пронзительного крика соседа. Все как один подняли свои налитые кровью глаза на мужчину. Тут влогерам стало ясно, что если они хотят остаться в поезде, то лучше затаиться, потому что назревала нешуточная драка. - А ну-ка, повтори это при моих друзьях, ты, хрен набожный. И этот набожный мужской орган повторил. - Сереж, лучше бы ты голову спрятал. Виталик схватил друга за шкирку и оттащил вглубь полки. Ребята уселись у самого окна, стараясь не влезать. Тем временем мужчина в одиночку месил соседей, стараясь в итоге получить что-то по образу своему и подобию. Словно бывалый вояка, он отбивался сразу от четверых, явно неплохо справляясь. Теперь не спал уже весь вагон. Где-то заплакал ребенок, а с другого конца спешил проводник. Спокойными в этом мордобое оставались только трое влогеров, которым в руках не хватало лишь чашек чая и моноклей на носу, чтобы выглядеть еще большими интеллигентами с белоснежными манжетами. - Давай, Леха, вяжи его! – ребята различили, как что-то большое бухнуло об пол, да так, что вагон содрогнулся. – Руки, говорю, вяжи. Еще несколько ударов, сдавленный крик и бубнеж. Серж елозил на своем месте, но все же не выдержал и высунул нос. Четверо парней сидели верхом на ночном соседе влогеров. Но даже их сил было мало, чтобы сдержать необузданную силу взрослого мужчины. Тот словно рыба, выброшенная на берег, извивался, стараясь освободить руки. Лица драчунов, порядком помятые и в крови, выражали всю гамму злости и упрямства, какую только могут себе позволить человеческие лица. Один из четверки резким движением разорвал казенную простынь и теперь наматывал её вокруг перехваченных запястий верзилы. Давалось это с огромным трудом, но все же получилось. С ногами справлялись всем миром. Напоследок бушующий православный гражданин успел заехать нападавшему в челюсть, и на этом его успехи закончились. Крепко-накрепко связанный простыней, он трепыхался в проходе между полками. Драка закончилась полной победой соседнего купейного отсека. Алкоголь сильнее веры, как показала практика. - Пустите, разойдитесь. Что вы столпились, это вам не цирк! Грузная проводница, словно Годзилла, шагала по вагону, расталкивая пассажиров. Её вежливость и предусмотрительность должна вноситься отдельной строчкой в цену билета. Для парней, выросших в более или менее европейской стране, подобное казалось абсурдом. Но каждый раз приходилось себе напоминать, из какой страны они едут домой. Годзилла остановилась напротив связанного мужчины. Челюсти женщины ходили ходуном, скорее всего пережевывая остатки позднего ужина. На лице – отпечаток тяжелой умственной работы. А на данный момент актуальным вопросом был лишь один: кто виноват? Она медленно, с ленцой, как показалось ребятам, обвела присутствующих взглядом. Мощно проглотила остатки ужина и водрузила руки на массивные бедра. - И так? Как ни странно, Леха и компания быстро уловили, в чем суть вопроса. Вся компания сидела верхом на связанном мужике, который активно вырывался. Судя по всему, проводница не отличалась ангельским терпением, так что аргументы стоило приводить как можно быстрее. - Ну, это, он орал сильно, - робко начал Леха. - Да, невероятно. Это. Спать мешал. Поддакнул сосед из-за его спины. - На парней орал, - ткнул пальцев в Стаса и Ко другой. Проводница перевела взгляд с драчунов на мирно сидящих ребят. Парни понадеялись, что с виду они выглядят не так напугано, как им казалось. В этот момент поезд начал сбавлять ход. Вдали Стас разглядел быстро приближающиеся огни небольшого населенного пункта и очертания перрона. Проводница развернулась к вагону и звонким, присущим только работникам РЖД, голосом проорала. - Нелидово! Кто сходит в Нелидово – на выход! Нелидово. Повернувшись к компании обратно, женщина тяжело вздохнула. - Берите его и на выход. В Нелидово с ним разберутся. Драчуны поспешно стали выполнять наказ проводницы, водрузив связанного мужчину себе на плечи. Удивительно, но за все это время тот даже не попробовал себя защитить. Он с ненавистью смотрел на ребят, отчего у Стаса по спине забегали мурашки. Поезд окончательно остановился. С лязгом и скрежетом открылись двери в тамбур, и проводница вместе с компанией пошла куда-то вглубь станции. - Мне кажется, он напоследок нас проклял, - попытался пошутить Стас. - А мне вот не кажется. Ты его глаза видел? – отозвался Серж. - Так, все. Концерт закончен. Расходимся, – скомандовал Виталик, поднимаясь на свою полку. Ребята снова улеглись в надежде, что остаток пути пройдет без приключений. Ох, как они надеялись, что все будет именно так!