Милковичи. Возвращение

      Горький вкус сигареты выбивал все желание курить, но ему просто необходимо прочистить голову сейчас. Йен остался дома, взяв в больнице недельный отпуск, но стоило это среднему брату огромных усилий над собой. Все это понимали, все хотели поддержать, но в таком состоянии он никого не хотел видеть. Лип спешил на встречу с Мэнди в кафе, они договорились поужинать. Почти свидание, чтоб его.       Шаг за шагом он подбирался к её душе. Сквозь зажатые плечи, скрещенные руки и растерянный взгляд просачивалась робкая улыбка, адресованная лично ему. И это добавляло уверенности.       Галлагер шел к Мэнди с новостями, которыми он горел поделиться. И они были не о Йене, нет. Зайдя в кафе и бросив взгляд на столик, который незаметно окрестился «своим», Лип недоуменно уставился на девушку и взрослого мужчину, сидящего на ЕГО месте. Какого хрена, спрашивается.       - Подумай, я буду ждать звонка, - выглаженный пижон поднялся и, прихватив свой кейс, прошел мимо парня, обдав того шлейфом дорогого парфюма.       - Это кто?       Мэнди часто дышала и водила по салфетке ногтем, не отвечая на вопрос. Хотелось растормошить её, но девушка заговорила сама.       - Он был моим клиентом, - прямо ответила Милкович и вздернула подбородок. – Просил вернуться к нему.       - Что за блять? – не выдержал Лип и тут же вспылил. – Они тебе названивают и теперь?!       - Они, как ты выразился, не знают моего номера, это раз; Дилан случайно меня заметил из машины и зашел поговорить, это два, - Мэнди сама завелась, бросая слова резкими интонациями.       - И что ты ответила? – скажи, скажи, не молчи!       - А сам как думаешь? – поджав губы, Милкович принялась скидывать вещи в сумочку. – Иди ты на хер, Галлагер.       Вот тут Лип понял, что он на шаг от провала. Девушка напротив искренне обиделась на его сомнительные подозрения. И происходи эта ситуация пять лет назад он бы послал ее на все четыре стороны, не стал бы мириться с «бывшими», вот так просто подкатывающими свои яйца прямо в кафе. Гордость бы не позволила, она сдавливала бы шею, перекрывая кислород. Но теперь он другой, он повзрослел. И готов принимать чужие ошибки так же, как и свои.       - Погоди, Мэнди, прости, - загораживая путь к двери, зашептал парень, - я просто ревнивый дурак.       - Я не проститутка, и никогда ею не была, понимаешь? Я пыталась научиться жить с мужчинами всю жизнь и у меня выходило херово. Либо меня использовали, либо я. Но это моя жизнь, Лип! И мои косяки, за которые я буду отвечать. Но не смотри на меня как на дерьмо! Я тебя сейчас не пытаюсь удержать, ты можешь катиться...       - Тихо, тихо, - Галлагер не выдержал и прижал девушку плашмя к себе. - Меня не нужно удерживать, я сам.       Он еще долго обнимал сопротивляющиеся плечи, а потом усадил на маленький диванчик и рассказал Милкович о встрече со старым знакомым профессором из университета. Через друзей тот узнал о свободном месте в стартапе, где готовы принять только гения. Нескромно, но все же. Стажировка сначала полгода, потом при всех условиях - контракт на два года.       - Ты заинтересовался?       - Пока неизвестно в чем суть, но да, я почти загорелся, - блеснул глазами Лип. - Есть только одна проблема. И она ключевая.       - Им нужна университетская корочка? - девушка понимающе качнула головой.       - Им плевать, я мог бы и школы не окончить. Стартап в Нью-Йорке.       Они почти подошли к её дому, когда на лужайку заехал знакомый джип. Первым из машины выскочил Ев и на всех парах подбежал к Мэнди, обхватывая ее колени. Мальчику не хватало материнской любви, которой раньше было в избытке. Вслед за сыном из машины вышел Микки.       - Я хочу показать тебе свой рисунок! Миссис Хэмсворд говорит, я лучший в группе! – улыбка сияла на детском лице.       - Пошли быстрей! – согласилась Мэнди и, прощально улыбнувшись парню, поспешила в дом.       Лип приветственно кивнул Микки и достал сигареты. Этот брюнет совсем недавно неслабо так приложился к нему кулаками, но Галлагер не держал обид и не жаждал мести. Ему чертовски сильно нужен совет от бывшего заключенного, но настроение членов семьи Милкович так же нестабильно, как и погода в сентябре.       - Я вижу её улыбку, так что бить не стану, - усмехнулся брюнет и тоже прикурил.       - Вот спасибо за одолжение.       - Что тебе нужно? – прямо спросил Микки. – Если о Йене, то сразу иди нахер.       Лип удивленно выдохнул, поражаясь проницательности парня, но благоразумно промолчал.       - Твоя сестра… Мэнди. Я хочу сделать её счастливой, - такие слова всегда трудно произносить вслух.       - Так делай, в чем проблема? – посерьезнел брюнет.       - В её отношении. Она держит меня на расстоянии, чуть ближе и вновь назад.       Милкович молчал с минуту, наблюдая через окно, как сестра усаживает сына за стол и разогревает еду. Он понимал, о чем толкует раздражающий его Галлагер.       - Не будь мудилой. У Мэнди яйца побольше наших с тобой, это я точно знаю. Ей всю жизнь не везло с мужиками, и ты тоже входишь в этот список. Из-за тебя, я так думаю, она пошла по наклонной. А, может, и Терри скотина тут виноват. Хер проссышь уже. Вот ты думаешь, почему меня выпустили?       - Ээ, из-за смерти Светланы? – кудрявый не понимал, куда клонит хозяин дома.       - Да, но ведь этого недостаточно. У Ева есть и другие родственники помимо меня, которым полагалась бы опека. Мне же она могла достаться только после амнистии и снятии обвинений со стороны ебучей Сэмми.       - И?       - А то, что эта сука давно утратила тормоза в своей женской колонии, и я никак не могу представить, как она добровольно забирает заявление на меня.       - Можешь внятно объяснить? – это хождение вокруг поднадоело Липу.       - Мэнди приложила к этому свою руку. Не знаю точно, что и как, но это все было связано с Чаки, единственным рычагом давления на Сэмми. Моя сестра не зря носит фамилию Милкович, но сути не меняет. Хочешь быть с ней – будь. И желательно подальше отсюда.       - Подальше?       - Она всегда мечтала уехать отсюда, я знаю.       Лип не верил собственным ушам. Микки Милкович вел себя не эгоистично, действительно разбирался в чувствах Мэнди и желал ей лучшего. Все-таки Йен не просто так влюблен в этого барыгу.       - А теперь вали, мне и одного Галлагера достаточно.

***

      О чем он там себе думает? Вот, серьезно, решил залечь на дно после сопливых признаний? И Микки как бы плевать на причины столь долгого отсутствия Галлагера на обозримом горизонте, но под ребрами противно тянет уже четвертый день. Не дает нормально спать, работать и делать все те вещи, которые он привык делать на автомате. Просто радоваться каждому гребаному дню на свободе.       И он не собирался заходить к Йену, правда. Но стоило увидеть рыжую макушку за прозрачной занавеской, как внушительный джип резко разворачивается на перекрестке и возвращается обратно. Он не следил, нехуй делать. Просто ехал мимо с работы и случайно заметил этого пиздёныша.       Ему никто не открыл, но Милковичи не гордые и не робкие, сами куда надо попадут. Микки не знал рабочего графика Галлагера, поэтому не планировал этой встречи, но ноги сами несли его наверх, к рыжему, заставляя сердце уж слишком часто биться.       - Йен? – позвал Микки, заметив, что тот в наушниках.       Парень вздрогнул и выдернул проводки, застыв посреди комнаты в спальных растянувшихся штанах и застиранной майке. Волосы казались темнее обычного и неопрятно топорщились. Но Милкович плевать хотел на внешний вид Йена, другое в облике рыжего сначала остановило колотящееся сердце, а потом сорвало вниз.       - Мик?.. Ты зачем здесь? – неуверенно спросил парень, держа брюнета на расстоянии.       - Мимо проходил. Ты чего дома валяешься? – ответ был на глаза, но Микки не хотел верить.       Светло-зеленые радужки не блестели той спокойной уверенностью, от которой у Милковича подкашивались колени, а веснушки почти исчезли с бледного лица. Даже подбородок стал больше выделяться, хотя так думать было глупо. Йен выглядел не просто зверем, загнанным в ловушку, а тем, кто сам её же и построил.       Галлагер молчал, плотно сжав губы и потерянно опустив руки. Тут нечего сказать. Ему не за что извиняться, это не его выбор. Но он так надеялся пережить это время и сохранить все втайне от Микки, что сейчас хотелось разреветься. Жаль только, что плакать он разучился уже давно.       - Есть проблемы?       Конечно, они есть! Неужели ты думаешь, что приступы биполярного расстройства популярны на ТВ? Или люди возле тебя только и ждут, когда откажут тормоза в твоей поломанной башке? Как же.       - Никаких, блять, проблем, - выдохнул брюнет и через мгновение поцеловал.       Никакой нежности, никакой робости или осторожности. Только жесткий напор, язык сквозь зубы и в рот, вылизывая бесчувственное от таблеток нёбо. Эмоций в Микки с лихвой хватало на двоих, хотелось буквально высосать всю паршивую дурь из рыжего, дать расстройству понять, что он тут главный, и только ему решать, что будет чувствовать его бывший. Йен оторопел от такой реакции, но на выдохе обхватил сильный торс, глотая в промежутке кислород.       Мик не отвернулся от него.       Спускаясь по шаткой лестнице вниз, Милкович чертовски сильно хотел закурить. И еще завыть, но об этом лучше не думать. И уж точно брюнет не хотел сталкиваться с сестрой рыжего, вездесущей Фионой.       - И часто это повторяется?       Фиона молчала, разбирая пакет с продуктами. Хотелось напомнить ей, что невежливо не отвечать на вопросы, но Микки сдерживался, помня, кто перед ним.       - Нет, вообще редко.       - Когда был последний раз?       - Два года где-то. Я уже и не помню.       Девушка аккуратно сложила пустой пакет и присела на стул, щелкая жестяным кольцом на банке пива. Было заметно, что она не хочет говорить, но это необходимо.       - Все началось неделю назад, может чуть больше. У него много стажеров сейчас, Йену доверяют обучение новичков, так что он впахивал, как вол. Бесконечные дежурства, понимаешь, но это в порядке вещей. Он обычно сваливается после таких суток, спит как убитый до обеда. А тут эти пробежки к Мичигану, отчужденность, перестал с нами разговаривать. Это первые признаки, хорошо хоть Карл заметил.       Микки провел ладонью по волосам и прикрыл глаза на пару секунд. Очевидное лежало на поверхности, но верить не хотелось. Хотелось заткнуть безжалостный треп Фионы, хотелось сорваться и хлопнуть старой дверью, но Милковичи так не поступают.       Милковичи принимают свою жизнь вместе со всем ее дерьмом.