Милковичи. Возвращение

      Бывает, спишь и краем сознания чувствуешь, как постепенно наступает утро, но для Микки ночь пролетела за секунды. Он провалился в глубокий сон и теплые объятья Йена мгновенно, так, будто двое суток не смыкал глаз.       Разлепив набухшие веки, брюнет с досадой на себя понял, что лежит у Галлагера под мышкой, а тот уже проснулся и рубится в какую-то игрушку на телефоне. Но так тихо, что он, бывший заключенный, даже не почувствовал чужого присутствия. Третье чутье уходило в закат рядом с этим рыжеволосым парнем.       - Все спят мертвым сном, - не отвлекаясь от боя, прокомментировал Йен. – Еще только семь утра.       - Я пойду, - буркнул непослушным горлом Микки и выкарабкался из горячих рук.       Йен наблюдал, как торопливо подхватился Милкович, и судорожно думал, что сказать. Удержать, остановить, уговорить, в конце концов, но только не отпускать. Больше никогда.       - Ты мне нужен, Микки.       Брюнет замер, натягивая брюки, и еле сдержался, чтобы не кивнуть. Не дать обоюдного ответа. Хотелось до дури махнуть рукой на поганое прошлое и нырнуть в рыжий омут. Скрип кровати и старой половицы оповестил о приближении Галлагера. Милкович спиной чувствовал волны тепла, исходившие от веснушчатого тела.       - Мы могли бы попробовать еще раз? Я понимаю, есть шанс облажаться, но я готов пойти на риск.       От этих слов брюнет шумно выдыхает и оборачивается лицом. Смотрит в затянутые надеждой глаза, и его прет от невысказанного дерьма, что скопилось за всю жизнь. И от чувств, рвущих сердце прямо сейчас.       - Ничего не говори, ладно? - жестом отрезал всю болтовню Галлагер. - Просто обещай подумать.       - Хорошо, - выдохнул Микки, тряхнув всклокоченной шевелюрой. – Проводи меня.       Благо, что она дома и знает каждый угол, потому что сбитых пальцев было бы не избежать. Почти в сонном бреду Мэнди спустилась на кухню и залпом осушила стакан ледяной воды, а потом блаженно опустилась на новый диван, раскинув ноги. Именно в этот момент щелкнул замок, и домой вернулся ее брат. Тихо закрыл дверь и скинул ботинки, заставив девушку мысленно возликовать. Борьба за чистоту давалась с воплями, но успехи были.       Она знала, где и с кем провел эту ночь Микки. И была чертовски рада, хотелось взъерошить парню волосы и даже позлорадствовать, что не слушал её советов раньше.       - Доброе утро, блудный брат, - хрипло поприветствовала девушка, немного напугав того своим неожиданным присутствием.       - И тебе, королева красоты, - взял себя в руки Микки.       Почти пускаясь в ироничные поддевки, Мэнди вдруг словила взгляд брата и замерла. Совсем не то она ожидала увидеть. Смущение, удовлетворение, чистую радость и даже окрыление, но уж точно не вот это вот все.       Микки выглядел растерянным и подавленным. Будто они с рыжиком не трахались всю ночь, а закапывали труп их отца. Плечи были опущены, а это самый верный признак подавленности. Когда Милкович пребывал в хорошем расположении, его грудью можно стены пробивать, но сегодня на них будто опустилась вся тяжесть Саудсайта.       - Что такое, Микки? - осторожно спросила Мэнди, заранее не надеясь на честный ответ, но и тут ее настигло удивление.       - Я, блять, чертовски напуган, - выдохнул брюнет и ушел к себе, оставив сестру окончательно проснувшейся.

***

      - Ну как все прошло? – поинтересовался у брата Лип.       Они встретились вечером в кафе, Йен заехал взять кофе себе и напарнице перед очередным ночным дежурством, а у Липа почти закончилась вечерняя смена. Дав себе пару минут, братья вышли на задний двор и закурили. Кудрявый знал, что Милкович ночевал в их доме, но исчез еще до того, как они все проснулись. Йен ни словом не обмолвился о произошедшем, спустился только пообедать и вновь отправился в кровать, набираясь сил перед работой.       - Я предложил ему быть со мной, - тихо выдохнул рыжий, стряхивая пепел на землю.       - А он?       - Он еще не простил меня, - всматриваясь будто вглубь себя, ответил Галлагер, - он боится.       - Я думал, пять лет достаточно долгий срок, чтобы… - Лип просто не знал, как сформулировать.       - Недостаточный для нас с Микки. Все слишком сложно.       Тут и не поспоришь. Эти чувства прошли через агрессию родственников, страх публичности, беременность проститутки, биполярку, тюрьму и кучу прочего дерьма, но выстояли. А разбились там, где никто не ждал. Даже сам Милкович. Йен просто бросил его. Оттолкнул.       - Все в порядке? – поинтересовалась Лесли, принимая стаканчик горячего американо.       - Да, - кивнул медбрат, - трудности на личном фронте.       - Ой, как у такого красавчика могут быть проблемы с бойфрендом, вот ответь мне? – потрепав его по шее, женщина улыбнулась. Из них вышла отличная команда, лучше напарника не придумать.       «На углу третьей и четвертой ДТП с участием подростка» - по рации прошипел первый вызов за эту ночь. Пора приниматься за работу.       … Оказалось не простое ДТП, а перестрелка с двумя ранеными. Молодой парнишка, лет шестнадцати, с проходящим пулевым ранением в области живота, что-то сдавленно мычал и корчился, пока Галлагер пытался его перевязать.       - Поставь ему три кубика, остальное сделают в госпитале! – крикнула Лесли и захлопнула дверь неотложки.       Просто и понятно. То, что он делает каждый день. Берет стерильные шприц и иглу, щелкает баночкой раствора, затягивает жгут на худой бледной руке и бьет по вене. У большей части пациентов вены слабо видны, но этого и не нужно, достаточно ее прощупать, чтобы с первого раза попасть иглой. Но у парня голубовато-фиолетовыми ручейками разбегаются дорожки вен, будто и кожи на них нет. Они, кажется, пульсируют, выглядят настолько хрупкими, что Галлагер замирает. У Моники были такие руки. У его матери.       - Йен! – непонимающе окрикнула Лесли и включила сирену. Парень на кушетке отключался.       Ночью мало крутили хорошей музыки, и обычно Галлагер смеялся над этим и оставлял любую волну, которая устраивала Лесли, но к концу сегодняшнего дежурства хотелось разбить к чертям магнитолу. Напряженная ночь заканчивалась таким же утром, поймав машину реанимации в пробку из-за аварии на мосту. Превосходно.       - Думаю, что вырублюсь, даже не дойдя до кровати, - поделилась напарница и затянулась сигаретой. Женщина позволяла себе курить уже после работы, пуская дым в легкие и откидываясь на пассажирском сидении.       - А я еще пробегусь, - скорее себе, чем ей ответил Йен.       - С ума сойти! Откуда у тебя силы? Хотя я в твоем возрасте тоже такой была, все металась между учебой, практикой и вечеринками. Эх, были времена…       Йен не слушал Лесли, стараясь сконцентрироваться на дороге, но это было нелегко. Где-то там Микки прямо или косвенно решает его судьбу, а он ничего не может сделать. Ему остается только ждать. Что он выберет? Простит его или пошлет в манере Милковичей? И как ему самому потом жить с этим решением?       Дом встретил шумными сборами: все собирались на работу. Очередь в туалет, борьба за последний кофе, обещания и просьбы – дом Галлагеров не меняется. Обычно Йен садился на диван и ждал, пока все разбредутся по своим делам, а уже потом шел в душ и спать. Но сегодня братья и сестры жутко напрягали, хотелось одиночества и тишины.       Спортивные штаны, кроссы – и рыжий выбежал на свежий утренний воздух, набирая скорость подальше от банальных разговоров. Квартал за кварталом, вдоль южных доков и к Мичигану. Без постоянных мыслей о парне, которого любил. Не возвращаясь к их ночи, когда он сам потерял счет времени от захлестнувшей эйфории. А проснувшись от тяжести чужого тела, боялся его спугнуть. Не чувствуя усталости, а только радость от напряженных мышц Йен вернулся домой к обеду, застав Карла у холодильника.       - Ты где был? – жуя сэндвич, поинтересовался курсант полицейской академии.       - На пробежке, - потная майка полетела в корзину для белья.       - В армию дорога для тебя закрыта, даже не надейся, – хмыкнул Карл и, схватив бумажный стаканчик кофе, поспешил обратно на службу. Но прыгнув в машину к сержанту Уилсон, достал мобильник и набрал номер Липа.       - Чего ты хочешь, Карл? Говори быстро, у меня встреча через пять минут.       - Йен походу опять того.       - Того? О чем ты говоришь? – остановился на том конце Лип и переспросил.       - Приступ. Наверно.