Рыжее солнце

После прибытия на площадь Гриммо Гермиону встретила Джинни, за которой, услыхав шум, появились и близнецы, как обычно, трансгрессировав. Они выглядели невероятно счастливыми и радостными, и девушке самой захотелось так же тепло и лучисто улыбаться. Неприятное ощущение одиночества начало исчезать, и она в порыве радости обняла их всех, осознав, как сильно соскучилась по задорной Джинни, выслушивающей ее, когда нужно было, по близнецам, веселым и неразлучным (а особенно по Фреду, но в этом она себе признаваться не хотела). Как же это глупо звучало - ведь они не виделись каких-то три дня! А кажется, будто прошло три месяца. Гермиона счастливо улыбнулась и отпустила их, после чего обняла каждого по отдельности. И, быть может, ей показалось, но Фред задержал ее на миг, как будто не хотел отпускать, она чуть покраснела и вырвалась, после чего как ни в чем не бывало побежала наверх вместе с друзьями (да, теперь она не могла звать близнецов иначе). Джордж, хлопнув себя по лбу, быстро спустился вниз и трансгрессией перенес забытый чемодан, после чего присоединился к оживленному разговору ни о чем. Зайдя в комнату, Гермиона блаженно растянулась на кровати, прикрыв на мгновение глаза и вдруг ощутив, как кто-то еще опускается рядом. Сердце на мгновение замерло в груди, когда она осознала, что это старший из близнецов, а потом начало биться как-то очень быстро, бешено, и девушка снова отругала себя за отсутствие контроля над чувствами. Напротив точно так же лежала Джинни, а возле нее сидел Джордж, и Гермиона с облегчением сообразила - это ничего не значит, лишь совпадение, просто места другого не было. И одновременно стало как-то грустно, отчего она едва слышно вздохнула. Парни же, кажется, совершенно не заметив ее мгновенных терзаний, поболтали еще немного и с хлопком исчезли, оставив девушек наедине. - Итак? - хитро улыбнулась Джинни. - Признавайся! - В чем? - попыталась отговориться Гермиона. - Не понимаю. - Я же видела, как ты посмотрела на Фреда! - заговорщицки подмигнула Уизли, повернувшись лицом к старосте. - Между вами что-то есть? - Нет! - чересчур испуганно вскрикнула девушка. - Вовсе нет. Как тебе в голову могло такое прийти. Я и Фред. Надо же. - Да брось ты. Знаешь ведь, мне можно доверять, - она нетерпеливо поерзала, но продолжила уже серьезно. - Только честно. Если он тебе нравится, то... - Да не нравится он мне! - рассердилась староста и перехватила укоризненный взгляд Джинни. - Как он вообще мог мне понравиться? - Перестань. Я ведь вижу, как ты на него смотришь. Как смущаешься и иногда краснеешь. И если мои догадки верны, то тебе вряд ли что-то светит, - безжалостно проговорила Джинни. - Ты не в его вкусе. Хотя вкус может и поменяться. И все-таки, что между вами было? Гермиона, не выдержав такого допроса, все-все ей рассказала. И о ночных прогулках, и об их причинах, и как Фред помог ей дойти до больничного крыла, и как они танцевали на Святочном балу, и как они сталкивались летом, и как они вместе воевали с Амбридж - все до единого события. В то же время ей было почему-то невыносимо грустно от жестоких слов Джинни. Гермиона все еще не верила, что он ей нравится, и все же что-то в этих словах было такое, отчего сердце в груди обрывало свой стук и замирало. - Да, ну ты и попала... - протянула младшая Уизли после рассказа. - Возможно, у тебя и есть какие-то шансы. Но все это могло произойти и с другой девчонкой. - А произошло со мной, - тихо ответила девушка, смотря в потолок. - Ладно. Быть может, ты и права, и он мне действительно нравится, но... я не хочу этого. - Понимаю тебя. Я бы тоже не хотела полюбить моего братца, - Джинни хихикнула, но соседка шутку не оценила. - Крепись, Гермиона. Дальше будет хуже. Гермиона лишь вздохнула, ничего не ответив, и достала из чемодана какую-то книгу, погрузившись в чтение. Это всегда помогало ей отвлечься и забыть все на время, в чем она сейчас нуждалась больше всего. Вскоре они отправились в Мунго, чтобы еще раз навестить Артура Уизли. Старосте было одновременно больно и радостно видеть его: с одной стороны, он выглядел весьма слабым, а с другой – ведь только что выбрался из могилы! Но он уже шел на поправку, что не могло не радовать все семейство Уизли… за исключением Молли, которая заметила, что раненый пользуется маггловскими техниками лечения. Гермиона, а вместе с ней и другие, сразу же сбежали из палаты от греха подальше и направились в буфет, но случайно увидели Локонса на пятом этаже и почему-то решили остановиться. Девушку неприятно поразило его состояние – совершенно лишившийся памяти, которая за два с половиной года, кажется, практически не восстановилась. Судя по словам медсестры, от прежней жизни у него остались лишь любовь к автографам, блестящая внешность (Гермиона со стыдом вспомнила, как когда-то была в него влюблена, уверенная, что все его подвиги правдивы) да письма от самых-самых преданных поклонников. Мальчики наверняка полагали, что его не жаль, он ведь обманывал магическое сообщество много лет, но разве это не слишком высокая цена? Впрочем, бывший профессор выглядел весьма счастливым, и она вдруг задумалась, что стало бы с ним, будь он разоблачен. Наверное, пришлось бы куда хуже, чем в нынешнем состоянии. Гермиона вздохнула, понимая, что сейчас уже вряд ли можно что-либо изменить даже с помощью Маховика (ограничение никто не отменял), и ее отвлек внезапно появившийся Невилл, за спиной которого стояла бабушка. Девушка с ужасом осознала, в каком положении оказались его родители и поневоле представила своих на их месте. Картинки, сразу нарисовавшиеся в голове, угнетали ее, и до конца поездки она пребывала в весьма подавленном настроении. Что если такое и вправду случится? Если они сойдут с ума от пыток? Она ведь не перенесет этого зрелища, отправившись к безумию вместе с ними. Нет, лучше уж пускай забудут все, что может хоть как-то заинтересовать Пожирателей, но хотя бы сохранят рассудок. Однако даже такая перспектива выглядела жутковато, и староста решила, что поступит так лишь в самом крайнем случае. По прибытии на площадь она вела себя совсем тихо, сидя с книжкой и мыслями витая где-то далеко. Наступил вечер, и миссис Уизли уже разогнала всех по постелям, но девушке не спалось. Сильно хотелось поговорить с кем-нибудь, но Джинни, на удивление, уже уснула, а рассчитывать на бессонницу Фреда было бы глупо с ее стороны, и тогда Гермиона вспомнила о Клювокрыле. Он хоть и не ответит, но выслушать может. И почему-то она была уверена, что гиппогриф понимает все до единого слова. По пути она встретила весьма подавленного на вид Сириуса, спускавшегося по лестнице, и спряталась. К счастью, ее не заметили. Конечно, крестный Гарри вряд ли стал бы ее ругать, но попадаться все же не стоило, а то еще вопросы лишние возникнут. Больше она никого не видела и здорово обрадовалась этому, когда увидела, наконец, гиппогрифа. Наверху, в его каморке, было тесно, и она удивилась - как такое большое животное только помещается здесь? Клювокрыл, видимо, тоже считал, что здесь маловато места, и выглядел не слишком счастливым. Оно и верно, маловероятно, что его так уж часто выпускают полетать, скорее наоборот. Девушка не мигая смотрела в его круглые оранжевые глаза, припомнив уроки Хагрида, после чего поклонилась и, получив ответный поклон, подошла ближе. Гиппогриф позволил ей, погладив изогнутый клюв, обнять себя за шею, и даже сам начал ластиться к ней. - Привет, Клювик, - тихо поздоровалась она. - Как твои дела? Скучаешь, наверное. Здесь тесновато. Ты прости, что я не принесла ничего тебе. В следующий раз обязательно будет угощение. А мне вот не до скуки, - она вздохнула и присела на пол; гиппогриф улегся на пол и положил голову ей на колени. - Мы сегодня были в Мунго, и там, если честно, жутковато. Мистер Уизли уже почти выздоровел, и это радует, но еще мы видели профессора Локонса и... родителей Невилла. Раньше мы никогда о них не слышали, а сегодня оказалось, что их пытали Пожиратели, - Клювокрыл щелкнул клювом в знак своей нелюбви к этим людям. - Да, я знаю, они отвратительны. Я жутко боюсь за своих родителей, понимаешь? Вдруг Пожиратели решат использовать их против нас? Вдруг их будут пытать, и они тоже сойдут с ума? Я впервые задумалась, что лучше - сойти с ума или все забыть. Наверное, второе лучше. И за всех нас я тоже боюсь. Я чувствую, что мистер Уизли далеко не последний в списке жертв войны. Она замолчала, но после этого монолога ей стало легче. Зверь спокойно доверился девушке, и она ерошила пальцами перья на его голове, тут же приглаживая их - это успокаивало. Тревога медленно отступала, прогоняемая уютной атмосферой комнаты и мерным дыханием Клювокрыла. Через какое-то время Гермиону начало клонить в сон, и она, попрощавшись со своим безмолвным собеседником, ушла в спальню. С тех пор Гермиона начала иногда навещать Клювокрыла, принося ему различные "гостинцы" и зачастую встречая наверху Сириуса. Тот не выглядел особенно счастливым, и она гадала, почему. Было несколько версий: он тоже волновался за остальных, его угнетало собственное бездействие или же то, что с их отъездом он снова станет одиноким. Девушка подозревала, что верно все, но на эту тему предпочитала с ним не говорить и через какое-то время попросту забывала о размышлениях. В канун Рождества Гермиона решила отправиться в Косой переулок за подарками остальным, но одну ее не отпустили. К ней присоединились близнецы и Джинни, а Гарри с Роном остались в доме по каким-то своим причинам. Она не стала настаивать на их компании, справедливо рассудив, что это вовсе не обязательно, и вскоре забыла о них, поглощенная праздничным видом улочки. Повсюду сновали радостные волшебники и волшебницы, многие из которых уже выглядели празднично, висели гирлянды, венки, стояли украшенные самыми немыслимыми игрушками (от обыкновенных шаров до миниатюрных драконов и мантикор) рождественские елки, продавались совершенно любые подарки, и ее глаза разбегались от такого разнообразия. Но она, все же не изменив своим принципам, купила Рону и Гарри планировщики домашних заданий, смутно надеясь хоть так подтолкнуть их к учебе. Для Джинни она приобрела книгу об истории Холихедских гарпий, а вот близнецам - парные тетради с подобием Протеевых чар. Пишешь в одной, а появляется в другой. Правда, и здесь не обошлось без подвоха - сообщения имели свойство иногда дополняться, чаще всего описанием выражения лица в конце фразы. Иногда же возникали совершенно случайные реплики, и девушка решила, что именно такой формат общения больше всего подойдет близнецам. Да и у нее в любом случае не было другого достойного варианта. Виктору Краму она подумывала подарить что-нибудь, связанное с квиддичем, но в итоге остановилась на книге о происхождении древних рун, памятуя о его увлечении. После покупки подарков они украшали дом, и всех, даже Сириуса, захватила праздничная атмосфера – даже отрубленные головы домовиков оказались нарядными. По дому были развешаны многочисленные гирлянды, мишура, раскиданы волшебные сугробы, а в обеденной комнате появилась большая красивая елка. Закончили все уже под вечер, и Гермиона, отправив посылку Краму, заснула и впервые ни о чем плохом не думала. Утром она первым делом побежала за подарками и едва сдержала радостный возглас, когда увидела книгу по нумерологии от Гарри и восхитительные духи от Рона. Виктор прислал ей, как оказалось, ту же самую книгу о древних рунах, какую сама купила ему, и она невольно хихикнула, но все же обрадовалась – этой у нее еще не было. От Джинни ей достался плюшевый кот, время от времени превращающийся в дракона, а от близнецов маггловский проигрыватель и пара дисков. Девушка лишь вздохнула – в Хогвартсе такие штучки не работают – но все равно была приятно удивлена. На дне коробки обнаружилась пара флаконов с Любовным зельем и припиской «для Ронни», впрочем, чего еще можно было от них ждать? Остаток дня прошел совершенно замечательно: миссис Уизли наготовила гору различных вкусностей, сливочного пива было полным-полно, а после обеда они устроили танцы. Гермиона включила свой новый проигрыватель («Папа все бы отдал за такой!»), и зазвучала приятная музыка, которая позже сменилась более яркой и зажигательной. Слегка захмелевшая староста танцевала то с одним, то с другим, и даже не смутилась, попав в пару с Фредом – ей было слишком хорошо и весело, чтобы задумываться над этим. Но когда она случайно посмотрела на него и поняла, с кем танцует, то все настроение почему-то мигом ушло, оставив лишь замирающее сердце и стремительно алеющие щеки. Ситуацию спасла Джинни, слепившая снежок и метнувшая его в Гермиону, что отвлекло ту и заставило вырваться. Засмеявшись от неожиданности, она мигом сделала другой снаряд и запустила в Гарри. Началась настоящая снежная битва – они бегали друг от друга, прячась и атакуя попеременно, толкались и падали в сугробы, которые, к счастью, оказались всего лишь прохладными, а близнецы соорудили настоящую стену, из-за которой обстреливали всех, кто рисковал подходить ближе, чем на пару метров. Даже Гермиона не осталась в стороне, изменив своей обычной серьезности и совсем не по-взрослому завизжав, когда сзади на нее напрыгнула Джинни и повалила в снег, заливисто хохоча и посыпая голову подруги снегом. Вместе они прокатились несколько шагов и обрушили на себя воздвигнутую стену, возмутив этим Фреда и Джорджа. Те, в свою очередь, наколдовали настоящий снегопад и даже создали иллюзию звездного неба, остановив тем самым бой – не до того было, когда над головой такая красота. А в Хогвартсе Гермиона как-то незаметно для себя отдалилась от близнецов – учителя задавали все больше уроков, у Гарри продолжались видения, да и про экзамены нельзя забывать, пусть они и в конце года. Так что она проводила свободное время в библиотеке, в компании книг и иногда затаскивала с собой Гарри и Рона. Сами близнецы тоже, на удивление, приостановили открытую бунтарскую деятельность и часами просиживали в гостиной, изредка в компании Ли Джордана, составляя и обсуждая какие-то списки, проводя эксперименты, и Гермиона, когда видела их, поневоле задумывалась, что же такое они замышляют, подозревая, что они собираются все-таки открыть свой магазин. Но, несмотря на отчуждение, она никак не могла перестать первым делом отыскивать две одинаковых рыжих макушки в толпе, а сердце ее все так же безумствовало, то замирая, то бешено стуча, когда ей казалось, что на нее смотрел Фред. Хотя это, конечно, было всего лишь обманом зрения. Четырнадцатое февраля выдалось у Гермионы весьма насыщенным – ей удалось заставить пойманную когда-то писаку Скитер взять интервью у Гарри, а разместили его в «Придире». Оставалось лишь ждать результатов. Конечно, девушка была уверена в своем успехе, но толика волнения все же присутствовала, особенно насчет того, как все отнесутся к этой сенсационной публикации, а особенно в таком журнале. И почему-то сон к ней вовсе не шел, так что она даже обрадовалась, когда на ее кровать вдруг опустилась записка, просочившаяся, кажется, сквозь небольшую щель в кладке. «Привет, Грэйнджер! Не спится?» Девушка, уже догадываясь, кто мог ей написать, решила ответить, тем более, что делать все равно было нечего – читать впервые в жизни не хотелось. «Откуда ты знаешь? Следишь за мной?» «Пф-ф, слишком много чести. Ты же умная, вот и догадайся сама» «Итак, Фред – или Джордж – ты опять что-то подложил мне в еду?» «В точку. Новая версия Бессонных конфет – действуют не так долго, побочных эффектов должно быть меньше» «Вы опять тестируете на мне вашу дрянь? Я конфискую все, что найду, и отправлю вашей матери!» «Я же знаю, что ты этого не сделаешь. Перед моим обаянием тебе не устоять» По крайней мере, теперь она точно знала, кто именно ей пишет. «И все-таки рекомендую вам быть поосторожнее с вашими делишками» «И это говорит мне та самая Грэйнджер, которая опоила розовую жабу зельем лишения магии?» «Один – ноль в твою пользу, Фредерик» «Ненавижу свое полное имя» «Так зачем тебе понадобилось мне писать?» «Интересно стало, присылал ли тебе кто-нибудь когда-нибудь валентинки» Неужели? Гермиона нервно рассмеялась, тут же замолчав – соседки давно спали. С чего бы это одному из близнецов волноваться о подобных вещах? Ее разум на миг изменил своей обычной логичности, и сердце на одно сладкое мгновение замерло в груди, но она тут же отбросила глупый вариант. Этого никогда не могло бы случиться. И вдруг прилетела вторая записка. «Фредди романтик?» «Заткнись, Джордж. Зачем ты вообще прислал ей это?» «Захотелось» «Хватит, вы оба!» «Ой, страшно-то как!» «Ладно-ладно, уже ухожу» «И все-таки, Фред, зачем тебе это знать?» «Ну, ты так сильно отпугиваешь от себя парней, что мне стало интересно, есть ли среди них хотя бы один несчастный, который влюбился бы в тебя?» «К твоему сведению, я встречалась с Крамом в прошлом году!» «Кто знает, вдруг ты его приворожила, а? ;)» Улыбочка? Это выглядело так глупо, неестественно и нелепо, что девушка снова рассмеялась, едва не забыв о прежней обиде. «Я бы никогда до такого не опустилась, Фредерик. И вообще, по моему мнению, присылать валентинки глупо» «Ты просто их никогда не получала, Грэйнджер. Смирись со своей завистью» Уязвленная Гермиона перестала отвечать на бессмысленные подколки, как вдруг к ней прилетела еще одна бумажка. Староста хотела проигнорировать и ее, но та назойливо маячила перед глазами и никак не желала убираться прочь, так что пришлось открыть ее. «Считай это дружеским поздравлением с 14 февраля», - прочла она и бессознательно расплылась в улыбке. В груди потеплело, но она снова прогнала это чувство – ни к чему было бы вот так расклеиваться. Вскоре она уснула, и снились ей сотни валентинок в форме сердечек, почему-то профессор Локонс, а еще его армия гномов-разносчиков. И у них были лица ее друзей. - Эй, Грэйнджер! – Гермиона, шедшая по коридору в библиотеку, удивленно обернулась и увидела близнецов. - Что вам нужно? – несколько грубо спросила она; они догнали ее. - Мы подумали, что в прошлом семестре… - Ты неплохо помогла нам в войне… - С этой розовой жабой… - Что ты скажешь, если мы… - Предложим тебе помочь… - Подготовить нам… - Самый жуткий день в ее жизни? – хором закончили они. Гермиона на мгновение задумалась. С одной стороны, это было весьма заманчивое предложение. С другой стороны, она снова рисковала своей репутацией, баллами факультета и успешными экзаменами. Но, взглянув на обезоруживающую улыбку Фреда, девушка поняла – выбор уже сделан. - Да, я помогу вам, - обреченно вздохнула она; ее опять втянули в авантюру. – Когда начинаем? - Значит, так. Сейчас можешь идти по своим делам, - махнул рукой Фред. - Мы пришлем тебе записку позже, - закончил Джордж. - Снова накормив Бессонными конфетами? – не удержалась староста, неодобрительно посмотрев на них. – Ладно, я опаздываю. - Пока-пока, мисс Заучка, - насмешливо крикнули ей вслед Уизли, и девушка лишь вздохнула – что с них взять? Первого апреля посреди завтрака раздался оглушительный грохот фейерверков. Громадные драконы, фениксы, гиппогрифы и другие животные, сотканные из огня и дыма, носились по всем коридорам, даже вылетали в окна и облетали окрестности, и впечатленные учителя далеко не сразу стали разбираться со всем этим – все-таки весьма мощная магия требовалась на подобное действо (тут как раз пригодился талант Гермионы к заклинаниям). Но и это не было всем, что поразило обитателей Хогвартса в тот день. Профессор Амбридж, осушившая свой кубок еще в самом начале трапезы, вдруг начала стремительно меняться. Ее голова сплющилась и расширилась, становясь больше похожей на жабью, да и кожа на теле профессора позеленела, попутно покрываясь бородавками. Правда, через пару секунд, когда превращение в полужабу завершилось, Амбридж окрасилась уже в розовый, чем вызвала дружный хохот всех студентов, а сама же она, в ужасе завопив, начала выкрикивать заклинания… больше похожие на ругательства. Даже правильная Гермиона не могла сдержать злорадного смеха – поделом было «инспектору», и друзья ее, судя по всему, абсолютно поддерживали. Да и не могла она отреагировать иначе – в конце концов, идею смешать Оборотное зелье с окрашивающим заклинанием подала именно она, а в создании фейерверков так вообще принимала самое непосредственное участие. И теперь близнецы с полным правом пожимали ей руки и хлопали по плечам – работка удалась на славу. Вряд ли теперь жаба – уже в прямом смысле этого слова – в ближайшее время покажет нос! Староста вспомнила, как сама почти месяц провалялась в Больничном крыле, и ей стало почти жаль профессора. Впрочем, ее, возможно, вылечат быстрее, может быть, даже отправят в Мунго. К тому же, есть шанс, что их даже не обвинят ни в чем: во-первых, в кубке Амбридж помимо Оборотного зелья было зелье Спутанной речи (все заклинания стали ругательствами, а все обычные фразы случайным образом переведены на русалочий или же перевернуты), приправленное легким Обливиэйтом. Конечно, ей, вероятно, напомнят все утренние события, но хотя бы попытаться стоило. Ясное дело, уроки в тот день оказались сорваны – половину коридоров затопило самодельными портативными болотами, которые близнецы по случаю решили испытать, а все оставшееся время до отбоя и даже после в замке происходила абсолютная вакханалия: парни с разных факультетов под шумок протащили огневиски, то и дело повсюду взрывались хлопушки и петарды, с потолка тут и там сыпались конфетти, волшебные фейерверки до самого вечера летали по округе, радуя глаз. Преподаватели на все это до поры до времени смотрели сквозь пальцы – им тоже хотелось отпраздновать избавление от Амбридж – но к шести вечера все же начали убирать последствия. Было около полуночи, и Гермиона сидела в Общей гостиной, неспешно потягивая сливочное пиво, содержащее самую малость алкоголя. Тем не менее, выпила она уже прилично, и ее слегка развезло. Все вокруг сходили с ума, обсуждая произошедшее, и она поняла, что еще пару недель все точно будут обсуждать это. Ей даже польстило то, как высоко все оценили способности Фреда и Джорджа к безумствам, хотя тот факт, что о ее участии никто не узнает, огорчал ее честолюбивую часть личности. Впрочем, она ведь сама об этом просила… - Эй, Грэйнджер, как думаешь, насколько все удивятся, когда узнают, что ты в этом участвовала? – внезапно спросил Джордж, с которым она стояла на стреме – Фред утаскивал шкуру бумсланга для Оборотного зелья. - О, они будут поражены, - усмехнулась она, и вдруг до нее дошло. – Что? Нет! - О чем это ты? – мотнул головой парень. – Тебе изменяет логика? – и добавил, уже едва различимым шепотом. – С кем, интересно… - Я все слышу! – отрезала она и пояснила. – Не нужно говорить о моем участии. - Это почему еще? Работаешь ты, а лавры нам? – нахмурился Джордж, а она подумала, что Фред бы никогда не отказался от подобных условий. – Звучит как-то неправильно. - Забавно, когда кто-то вроде тебя говорит о правилах, - не удержалась она. – Я всего лишь сохраню свою репутацию – и вашу заодно. Согласись, ее изрядно подпортит тот факт, что мы работаем вместе. - Твоя правда, - вынужденно признал Джордж; в конце коридора показался Фред. – Ладно, я поговорю с ним на этот счет. Шум от взрыва вернул ее в реальность. Прямо перед ней стояли Дин и Симус, усыпанные конфетти, а на их головах красовались шляпы, больше похожие на клоунские парики, и девушка тихо прыснула. Впрочем, по больше части веселье обходило стороной ее мирный уголок, и даже Рон с Гарри уже ушли куда-то, оставив ее наедине с книгой, чему она была не то чтобы расстроена, но… чего-то ей все же не хватало. «Или кого-то», - ехидно шепнуло подсознание, и, словно отвечая на это возмутительное заявление, послышался голос Фреда. - Эй, Грэйнджер! – он неожиданно подскочил к ней, отчего она вздрогнула, глянув ему в лицо: глаза блестят больше обычного, легкий запах огневиски… да он же подвыпивший! – Чего грустишь? - Я не грущу, - вздернула она нос, неодобрительно смотря на него; веселье как рукой сняло. – А вот тебе стоило бы меньше пить. - А я считаю, что как раз наоборот, - хитро ухмыльнулся он. – Держи, - как из ниоткуда, в его руке появился стакан. - Я не алкоголичка, в отличие от некоторых, - не удержалась от подколки она. – Убери от меня это. - Знаешь, что? – ой, как ей не понравилась его улыбочка… - Либо ты выпиваешь, либо я всем рассказываю о твоем участии в сегодняшнем! - Ты… что? – на миг ее захлестнула паника, но она тут же взяла себя в руки и победно улыбнулась. – Помнишь, что было полтора года назад? - Ох, хватит говорить так, будто ты моя бывшая! – притворно-умоляюще попросил Фред. - Вы испытывали на мне зелье… потом у нас была совместная отработка… - медленно говорила она, желая, чтобы он сам вспомнил; но, кажется, вышел другой эффект. - У нас что-то было? – театрально схватился он за сердце. – Ах, прости, мне напрочь отшибло память! - Ты все еще должен мне желание! – староста поблагодарила свою идеальную память. – И я хочу его использовать. Я желаю, чтобы ты не рассказывал никому о моем участии в проделке без моего разрешения. - А если я добьюсь твоего разрешения? М? – она невольно покраснела, когда парень наклонился ближе. - Ты пьян, - шепнула девушка, неотрывно смотря в его восхитительные голубые глаза. – Ты просто пьян… - Фред, а ну-ка иди сюда! Хватит терроризировать Грэйнджер! – окликнул его Джордж, тем самым спасши ее от позора и неловкости. Гермиона, выдохнув и проводив взглядом удаляющегося семикурсника, решила от греха подальше пойти спать – день выдался насыщенным и веселым, хоть ее и огорчило слегка то, что уроки отменили. Только сейчас пришли опасения по поводу возможных последствий, но, в общем-то, какая теперь уже разница? И она с чистой совестью уснула. А наутро на прикроватной тумбочке девушка увидела антипохмельное зелье с запиской «На будущее ;)». Ох уж этот Фред с его улыбочками даже на бумаге…