Тень

— Я люблю тебя, но мне нужна свобода! — Джинён поднялся из-за стола и сделал знак официанту. — Ну знаешь… — девушка гневно отбросила салфетку с колен и схватила свою сумочку, — Не звони мне больше! Пак Джинён вздохнул и уселся на своё место, посмотрел девушке вслед. «Ну вот всё и закончилось…» — он облегчённо откинулся на спинку сиденья. — Вы просили счёт? — официант положил кожаную книжку на стол. — Я передумал…можно еще кофе? *** Был, видимо, апрель… Ветер приносил с собой запахи. И ещё присутствовало в воздухе что-то такое, что путало у Джинёна мысли. Вернее, не так. Этих «мигрирующих птах» было так много в голове, что парень всё время сбивался с такта. Начало нового романа давалось с большими затруднениями. Пак оторвался от ноутбука. В открытое окно виден был сад. Только что родившиеся зелёные листья на деревьях, трава… Цветущая вишня. Его сад. После того, как он стал довольно-таки известным автором своего первого бестселлера, жизнь очень быстро пошла в гору. Джинён нарадоваться не мог, что сумел купить этот дом. Это было его собственное прибежище, где можно было спрятаться ото всех и вся. Где можно было создавать свои, без сомненья, самые прекрасные шедевры… Но только не в этот раз. Джинён оторвался от яркого солнечного дня и нервно посмотрел на часы. Он очень не любил, когда кто-то или что-то отвлекало его от горящего экрана монитора, от его притягательного белого окна, в котором создавались образы. Но…лето уже стояло на пороге. А огромный бассейн, которым так гордился Пак, был в заброшенном состоянии. Парень совсем не знал, что с ним нужно сделать, чтобы он, своим нелицеприятным видом, не портил его эстетическое наслаждение. Бассейн необходимо было почистить. И сделать это должен был профессионал… А он опаздывал… Джинён вздохнул и снова посмотрел на часы. Самое главное для него была пунктуальность. Если что-то разлаживалось из общего механизма, выпадало из слаженной работы, это всегда вызывало у парня раздражение и мешало ему жить. Злость расползалась внутри и отравляла всё его благостное настроение. Резкий звонок внёс некоторую сумятицу в мысли, но поставил всё на место. Этот чистильщик опоздал на пять минут. Но он всё же пришёл. Пак ринулся к воротам. — Извините, что опоздал. Я не местный, а эта улица такая запутанная… — говоривший был высокого для корейца роста. Но чуть пониже Джинёна. Молодой парень. Вряд ли профессионал. По возрасту не годится. Слишком смазливое личико и сияющая улыбка. Эта улыбка разозлила Джинёна. Что-то в ней было такое настоящее, радостное. Как будто этот чувак и правда счастлив видеть его, Пака. — А здороваться тебя никто не учил? — добавил чуть-чуть яду великий писатель, — Проходи…опаздывать — это непозволительная роскошь для такого как ты… Пойдём, я покажу тебе место локации… Джинён пошёл вперёд, чувствуя за собой чужое дыхание. Он шёл торопливо. Но исподволь бросал взгляды на свой сад, невольно любуясь красивыми формами растений, их свежей зеленью и причудливыми кронами садовых деревьев. Сакура уже зацвела. Джинён вдруг поймал себя на мысли, что рассматривает всё глазами незнакомца. Это было очень странно. Потому что Пак никогда не сближался ни с кем. Никогда не ставил себя на чужое место и вообще страдал хоть и умеренной формой, но был социопатом. Ну, или чем-то похожим. В точных терминах он не разбирался. Просто чувствовал, что это так. Раздражение снова прорвалось сквозь благоуханье вишни. — А ты, вообще-то, когда-нибудь занимался этим? — Пак повернулся к парню и окинул взглядом его незамысловатую фигурку. Довольно щупленькую и не блещущую красотой стиля. Что-то мешковатое и угольно-чёрное. — Да, конечно… — ответил поспешно парень, останавливаясь и осматривая своё рабочее место. Этому бассейну и правда нужен был чистильщик. Зелёные водоросли плавали по поверхности, напоминая волосы какой-то сбежавшей русалки. — Ну, понятно… Надеюсь, к сегодняшнему вечеру всё будет здесь иметь законченный вид? Сам понимаешь, это, как бельмо в глазу. Я не знаю, что ты будешь делать и как, но мне нужна гармония… — Пак серьёзно посмотрел в глаза парня. Тот улыбнулся снова и кивнул. А Джинён очень сильно разозлился, непонятно на что. Потом рассеянно пошёл в сторону дома. — А где я могу переодеться? — фраза парня врезалась ему в спину своей новизной звучания. Было всё же в этом голосе что-то такое ломкое, инородное. — Ты что, не кореец? — Джинён только повернулся к парню, он не хотел снова подходить и начинать какой-то диалог. — Нет, я — китаец… Но родился в Америке…поэтому такой акцент… видимо… Так где я мог бы переодеться? — Меня не интересует, откуда ты. Я задал только один вопрос. И ответ должен быть тоже один… — Пак ухмыльнулся. — Я тоже задал только один вопрос…но ответа так и не дождался… — парень усмехнулся и посмотрел прямо в лицо Джинёну. — У тебя тут полно места. Мы здесь совершенно одни. Можешь занимать временно всю территорию. И переодеваться сколько влезет. Можешь даже голышом тут расхаживать…поверь мне, никто и не сунется сюда. А я должен идти работать…ты и так отнял у меня очень много времени… — Пак повернулся и направился в дом. Когда Пак начинает работать, он забывает про всё. Знакомый мир исчезает и рождается новый… Потрясающий… Самый счастливый… Сказать, что Пак Джинён был особенным, это всё равно что сказать о нём всё. В свои неполные двадцать два года, он добился очень многого по сеульским меркам. Правда сам он родился не в столице. Еще совсем недавно Чинхэ был самым романтичным городом в Южной Корее, ведь здесь одновременно цвели более трёхсот шестидесяти тысяч вишневых деревьев. Теперь Чинхэ является всего лишь районом города Чханвон, однако растущая здесь сакура продолжает радовать взор. Для Джинёна нет ничего приятнее и красивее вида, чем цветущая сакура. Его родина — это всего лишь огромный сад, в котором растворились детские воспоминания. Когда он наблюдает за летящими лепестками, которые розовым ковром устилают траву, в сердце его рождаются такие прекрасные образы, что хочется раствориться в этом мире вместе с ними. Это волнующее, трепетное чувство, напоминающее рай. Хотя, Джинён никогда не видел сад Эдема. Но, Бог с ним! Главное же — уметь донести свои мысли и чувства до читателя. И это Пак умел. Пусть всего лишь одна книга, но рейтинг скакнул так неожиданно круто вверх, что на следующее утро Джинён проснулся уже известным писателем, погружённым в славу, как в мягкую патоку. Сладко, но выбраться невозможно. Остаётся только плыть. Погружаясь всё больше и больше. Но сладость-это почти счастье. Если бы ещё знать, что это такое, счастье? Вместе с этим чувством пришло осознание и навалилось бремя. Быть талантливым писателем, это ничтожно мало. Нужно, по-меньшей мере, стать гением литературы. И для Джинёна — это стало целью. — Милый, нам нужно поговорить… — этот высокий голосок выдернул Пака из его мира и заставил вздрогнуть и обернуться. — Как ты вошла? — У меня есть ключ, ты забыл? — девушка прошла в комнату и плавным движением уселась в глубокое кресло, совсем рядом с рабочим столом Джинёна. Ещё никто и никогда не врывался в его жизнь так бесцеремонно. — Разве мы уже не поговорили обо всём? Скажи, зачем тебе нужны эти выяснения отношений? Я работаю. — Пак недовольно сморщил лицо и сразу от глаз разбежались проявившиеся морщинки. Они были похожи на тонкие следы паутинок, такие милые и нежные, что девушка невольно залюбовалась лицом бывшего парня. — Джинена…я не хочу, чтобы мы расставались… Я согласна дать тебе свободу…ну…не бескрайнюю, конечно… Просто я…люблю тебя…я согласна на всё… — Милая, ну ты же знаешь, что я сейчас очень занят. Я работаю. Ты не представляешь, как это трудно — сосредоточиться. А ты мне не даёшь. И потом, ты же была не согласна сначала. Так что теперь изменилось? Ты внезапно поняла, что не можешь без меня жить? — Джинён поднялся со стула и подошёл к раскрытому окну. Он вдруг увидел далеко впереди чуть размытую листьями кустарников фигуру чистильщика. На миг парень показался ему каким-то неземным существом. Солнце освещало его открытые плечи и золотило отросшие волосы. Мышцы мягко перекатывались от чётких и размеренных движений. Чистильщик вовсю старался делать свою нехитрую работу. Спина блестела от пота и переливалась золотистыми бисеринками. Обтянутые плотными джинсами ноги переступали осторожно по краю бассейна. Джинён даже услышал какую-то музыку внутри себя, которой подчинялось тело парня и делало движения в такт каждой ноте. «Я что, ещё и композитор?» — невольно пришла фраза. И уже потом: «Я засмотрелся на мужское тело?» — Что ты там такое увидел, что застыл? — девушка подошла и встала рядом… — Кто у тебя там? Мысль избавиться от ненужных отношений пришла в голову сразу. Джинён даже не успел ничего обдумать. — Это мой парень…он чистит бассейн… — Что?! ТВОЙ парень?! Я не ослышалась? — красивое лицо в миг подурнело и пошло розовыми пятнами. Джинён вздохнул поглубже и начал играть. А играть он тоже умел. Без сомненья, в нём было просто несметное количество всяких талантов и актёрская игра стояла не на последнем месте. — Да…я должен был тебе давно сказать…видишь ли…я — гей… Нет, я совсем недавно узнал об этом… — поспешно зачастил Пак, увидев в глазах бывшей девушки ненависть, глаза её сузились и почернели, — И вот это — мой парень…прости, но сейчас тебе надо уйти. — Ты врёшь! Я никогда не замечала у тебя столь…пагубных…привычек… Ты просто меня отфутболиваешь! Идём, я хочу с ним познакомиться! Я уверена, что он тебе — никто! Девушка оторвалась от окна и её каблучки гулко застучали по глянцевому полу. — Постой, не нужно ему мешать, он работает сейчас! Но девушка даже не остановилась. Джинён заторопился за ней, боясь опоздать. Пока они с бывшей пробирались по тонкой дорожке сада, в голове Пака стало тесно от набежавших мыслей. Самой странной была та: что этот чистильщик и он будут очень глупо смотреться вместе. Безупречный стиль писателя и этого босяка! О! Пак даже присвистнул от негодования. Девушка взглянула на него своими ненавидящими глазами и пошла дальше. Она остановилась недалеко от бассейна и стала молча разглядывать стройную фигуру. Джинён же встал рядом, не зная, с чего начать? То ли представить парня… Но он не знал его имени. То ли просто подойти к нему и обнять. Но реакция чистильщика могла быть просто непредсказуемой. Вряд ли он будет ему подыгрывать. Парень решил первую проблему сам. Он повернул голову и усмехнулся, обнажая клыки. Его взгляд исподлобья и торчащая веером чёлка, четким образом отпечатались в сознании Джинёна. — А ты говорил, что кроме нас с тобой тут никого нет… — парень склонил голову, здороваясь с девушкой и продолжил, — Я — Туан. Марк Туан. Тут Пака понесло. Боясь, что парень ещё что-нибудь скажет, он легко подошёл к нему и обнял его одной рукой за тёплое плечо. Чистильщик слегка вздрогнул и напрягся. Но не вырвался. Он просто посмотрел прямо в глаза Джинёна и ухмыльнулся уголком губ. А Пак отметил про себя, что таких ярких, будто вырезанных линий, он никогда не видел. И тут же забыл об этом, увидев на лице девушки скрытую угрозу. — Так всё же это правда?! Он на самом деле твой бойфренд? — Да! Мы любим друг друга и ты нам сейчас мешаешь… — Джинён совершенно не выбирал слова, он просто говорил первое попавшее, что приходило ему в голову. И чувствовал, как под пальцами тонкая кожа чужого плеча вздрагивала от его слов. Он сжимал это плечо сильнее, чуть поглаживая и успокаивая. Заставляя молчать и принимать игру вслепую. Девушка подошла какими-то сбившимися шагами почти вплотную. Она секунду разглядывала лицо бывшего любимого. На его парня она старалась не смотреть. Всё, что она смогла сделать, это протянуть руку и ударить каким-то смазанным движением Джинёна по лицу. Тот молча принял удар и даже вздохнул с облегчением. Девушка развернулась на каблуках, слегка поскальзываясь на мокрой плитке и зашагала прочь. Джинён ослабил свою хватку, а потом и совсем отпустил парня. Сделал два шага в сторону и только потом смог посмотреть тому в лицо. «Откуда берутся такие красавчики? — успел подумать и тут же себе ответил в уме, — Ну да, Америка…» Потом ещё отступил на шаг и, потоптавшись на месте, заговорил с ним. — Как продвигается работа? Что-нибудь нужно? — Да, — парень вытер пот со лба рукой и облизнул пересохшие губы. — Я сейчас принесу тебе попить. Воду со льдом?.. Сок?.. Лимонад?.. Виски?.. — Я требую сатисфакции. — парень сказал это серьёзно и даже покивал головой. — Чего-чего ты требуешь? — Джинёну вдруг стало весело, он даже заулыбался, показывая ряд белоснежных зубов. — Это устаревшее слово и применяется сейчас почти только в юриспруденции. От латинского — satisfactio— удовлетворение. Я требую извинения. — Я прекрасно понимаю, что означает это слово. Просто странно это слышать от тебя… Но я не понимаю, за что я должен извиниться? Я ничего не сделал… Это была просто шутка…с моей девушкой… — Ты вовлёк меня в свою игру. Правила которой мне неизвестны. Получается, что ты использовал меня втемную… Разве нет? — Послушай, у меня сейчас нет времени тебя слушать. Всё, что я хочу — это начать-таки свою работу. Давай, мы поговорим с тобой об удовлетворении твоей щепетильной души потом. Когда ты закончишь СВОЮ работу. Идёт? — Послушай и ты. Я не могу делать СВОЮ работу хорошо, когда мне что-то не нравится или я чего-то не понимаю… Ты же хочешь, чтобы тебя окружала красота и ты намерен получить от этой красоты эстетическое наслаждение. Так давай оба насладимся гармонией. Я же не требую от тебя прилюдного извинения за оскорбления своей персоны. Хотя, следовало бы… Ведь это оскорбление было нанесено прилюдно… — парень заговорил каким-то очень низким голосом, он словно забивал сваи в землю. Пак даже немного заинтересовался этим и даже улыбнулся, превращая своё лицо в добрую сказку. — Это какое же оскорбление я смог тебе нанести? Это был всего лишь фарс. Шутка такая. Знаешь, что представляет из себя актёрское мастерство? — Я знаю. Но ты должен извиниться. И пойти работать с чистой душой… — чистильщик даже сделал шаг навстречу Джинёну. Показывая этим, что ждёт. — Я никогда ни перед кем не извинялся и не собираюсь этого делать сейчас… — Паку вдруг всё это надоело. Улыбка всё так же светилась на его губах, но глаза стали сухими и безжизненными, — Закончишь и мы поговорим, — он повернулся и на сей раз ушёл в дом. Он сел за свой ноутбук и попытался сосредоточиться. Но не тут-то было! В голову лезли всякие дурацкие мысли и этот голос! Он звучал в мозгах и рушил все выстроенные идеи его творения. «Нужно сварить кофе и немного отдохнуть. Вдохновение непременно вернётся…» После третьей чашки кофе — ничего не изменилось. Работа ушла на второй план. Джинён пошёл принять душ. Это была попытка повлиять на ход противоречивых мыслей. И повернуть эти мысли во благо себе и своему произведению, которое теснится в груди яркими образами, но не выходит наружу в качестве ровных строчек. Холодные струи только разбередили душу. Они вызвали цепную реакцию мурашек и кожа моментально покрылась ими. Пак сделал воду погорячее и блаженно зажмурился, когда пупырышки под тонким слоем шкурки забегали ещё сильнее, но уже от резкого перепада температуры. Когда он, накинув на себя синий, яркий халат, ступил на порог своего кабинета, ему очень сильно захотелось посмотреть в окно на этого парня. Пак с трудом пересилил себя и уселся снова за ноутбук. Прочитал последнюю строчку, которую он написал сегодня ранним утром и нахмурился. Работа не шла. Мыслей не было. И эта глупая фраза: « Если на тебя упал свет, то в тени обязательно заведутся черти…» * Вот и завелись. Нужно всегда быть осторожным со словами. Джинён вздыхает и бросается в сад. Чистильщика нигде не видно. Нет его сумки и одежды. Пак переводит взгляд на гладкую, как поверхность стекла, синь воды в бассейне. Но она только на первый взгляд кажется синей. Просто там, в глубине, видна плитка, которой выложено дно бассейна. Джинён и не думал, что она может быть такой яркой. Такой чистой. Эта поверхность была такой манящей, такой изысканно-прекрасной, что Пак скинул халат и тут же вошёл в воду. Она оказалась жутко холодной и тело снова покрылось привычными пупырышками. Джинён вздрогнул и поспешил к халату, одиноко маячившему прямо на бортике бассейна. А потом вспомнил, что парня, который сделал для Джинёна такую красоту, нигде нет. «Если на тебя упал свет, то в тени обязательно заведутся черти»*-Aleks Tulbu