Тень

— Мне нужен ты. — повторил Мин Хо. А Джинён посмотрел на него удивлёнными глазами. Марк взволнованно приподнялся, заметив, как изменился в лице его парень. — Что ты имеешь в виду? — Джинён машинально провёл рукой по лицу, убирая чёлку со лба. — Как я уже говорил, я многое про тебя знаю, не всё, но больше, чем ты предполагаешь. Ночью я работал, а днём искал тебя… Ты не представляешь, чего мне это стоило! Никто не знал о тебе ничего. Ты был словно призрак. Все близлежащие дома я проверил лично. Но, нет. Ты исчез. — Я тогда засел за роман. Выходил только в магазин… И что, все твои потуги были для того, чтобы вернуть мне ноутбук? Или ещё что-то? В этот момент Марк снова опустился на сиденье, наблюдая за тем, как Джинён спокойно разговаривает. Вмешиваться пока рано. — Ты мне был жутко интересен. Как личность. Ты был особенным… Знаешь, что это такое? Мне кажется, нет. У тебя вряд ли были в жизни особенные люди. Те, с кем ты встречался, уж точно не были особенными… Но это уже было позже, когда ты стал знаменитым. Когда ты засветился, я и нашёл тебя. Целый год я тебя искал безрезультатно… — Меня не интересует твоя жизнь и твои личные переживания. Мы так не договоримся. Я тебе заплачу деньги и ты исчезнешь из моей жизни, согласен? — Пак снова превратился в существо, коим и был всегда. Отстранённое и безжалостное. — Нет, не согласен…теперь мне этого мало… Что ты знаешь о чужих душах, ты, что пишешь такие прекрасные произведения? Скажи, как тебе это удаётся? Твои чувства прошибают незащищённые сердца и ты рушишь стены. При этом оставаясь холодным и бесчувственным… Как ты так можешь? Да, мне нужны деньги, но важнее другое. Ты пробовал хоть раз опуститься на дно чьей-нибудь души и попытаться проникнуться ей? Джинён вдруг почувствовал, как его сердце сжалось плотной пружинкой и сейчас эта пружинка раскрутится и больно ударит его в грудную клетку. Марк! Туан почувствовал. Он и стал этой пружинкой. — Могу я присутствовать? — подходя, спросил Джинёна, не посмотрев на соседа. Но ответил Мин Хо: — А вот и тень… Красивая, сногсшибательная тень, которая не может исчезнуть. Марк сел рядом с Паком и глазами спросил, всё ли с ним в порядке. И тут же понял, что парню не совсем хорошо. Вернее, совсем нехорошо. — Джинёни… — прошептал он и схватил его за руку. Ледяная рука молча сжала кисть Марка, показывая, что всё нормально…теперь. — Ну что же, я могу и при нём говорить, — продолжил Мин Хо, — Но буду очень лаконичным. Я скажу, что мне конкретно нужно. А ты будешь решать, согласен или нет, — обратился он к Джинёну. Тот посмотрел на Туана и почувствовал себя значительно лучше. — Говори…а то, ходишь всё вокруг да около…надоело. — Я хочу подарить тебе незабываемые часы…а для этого мне не хватает тебя. Туан угрожающе поднял руку, но Джинён успокаивающе перехватил тонкое запястье и бесстрашно спросил: — Я тебя не совсем понимаю… Это звучит как-то двусмысленно… — Десять свиданий. И ты получишь обратно свой ноутбук вместе с шедевром. И денег мне не надо. Марк хмыкнул, а Джинён засмеялся: — Ты шутишь? Зачем тебе это? Ты просто больной? — Думаю, за эти десять свиданий ты кое-что поймёшь… Соглашайся! Тебе, чёрт возьми, ничего не придётся делать, только провести со мной время. — Да никогда я на такое не соглашусь! Это же проникновение в мою личную жизнь, даже деньги чище! Ты что, не понимаешь? Мне совсем неинтересен ни ты, ни твоя жизнь! — на лице Джинёна даже румянец обозначился, а Марк подумал, что пора вмешаться. — Ты очень странный шантажист. Сам себя подставляешь. Просто верни роман и всё. И мы забудем про это навсегда. — Нет, в таком случае, роман приобретёт такую же известность, как и второе произведение… А может даже и большую… Я же говорю, это даже не бестселлер. Это открытая рана самого писателя, представляете, сколько шума это наделает? Марк побледнел. Только врождённое чувство собственного достоинства и благоразумие заставили его молчать, а Джинён сжал губы и на его скулах резко обозначились желваки. — Хорошо, Пак Джинён, если ты до сих пор не можешь на что-то решиться, я дам тебе время. Вот мой номер, — парень взял салфетку и начертил на ней несколько цифр, — Я сейчас оставлю вас. Завтра ты мне позвонишь и сообщишь, что ты выбрал. Подумай, писатель…это же так ничтожно мало по сравнению с тем, что может произойти. — парень встал и склонил в поклоне голову, прощаясь. Потом взглянул на Джинёна и ушёл. *** — Это какой-то псих. — сказал Пак, когда Марк, покормив КоКо вошёл в его кабинет. Джинён уже переоделся. Он облачился в мягкую пижаму. — Он не псих, он просто влюблён в тебя. — констатировал Туан и вздохнул. — С чего ты взял? — Джинён покраснел и разозлился на себя за это. — Поверь мне, я умею отделять зёрна от плевел. — задумчиво сказал Марк и прошёл к окну. Попытался что-либо разглядеть в ночи, но увидел только своё отражение. Джинён подошёл сзади и остановился за спиной. Туан увидел его лицо рядом со своим и повернулся, — Тебе нужно согласиться… Он не шантажист. — Туан! Что ты говоришь? Что значит — «согласиться»? Ты понимаешь, что это блеф! Он не отдаст мне роман. А даже если и отдаст, всё равно выложит копию. Он нервы мне помотает и потом швырнет в пучину сети. На растерзание всем этим людишкам! Ты что, не понимаешь? — Джинён даже заикаться начал от переполнявших его эмоций. — Успокойся. Ты видишь только то, чего боишься… В любом случае, нам нужно заманить его в ловушку. А значит сделать вид, что идём у него на поводу. — Марк, нам никогда от него не избавиться… Это невозможно… Этот чёртов роман! Зачем я вообще писал его? — У нас есть один выход…только это очень трудный путь, — вдруг сказал Марк… — Нам нужно приручить его душу. Он сам должен не захотеть тебе вредить. — Что ты болтаешь, мне что, переспать с ним? — Эй, это ты думаешь не о том! Глупый… При чём тут физика? Я тебе говорю о душе… Тебе нужно попробовать понять его и тогда он, возможно, поймёт тебя… Я вообще не думаю, что он хочет тебе навредить. По мне, так тут сидит какая-то застарелая обида… Скажи, ты никогда не делал ему больно? Может, случайно? — Не делал я ему ничего плохого! Я всегда относился к нему просто, как к официанту! Ничего лишнего. Иногда я даже вообще его не замечал. Такие люди мне не нужны. — Может быть в этом и кроется обида… Он полюбил тебя, а ты не снизошёл…не проникся… — Вот чушь! Туан, мне не хочется сближаться с ним… Мне противно. — Ладно… Джинёни…мне впервые в жизни нечем аргументировать… Подойдём к проблеме с другой стороны, той, что тебе понятнее… Забудь про этого парня и всё. Пойдём, я тебя покормлю… Ты же ничего не ел в кафе… Я знаю, я следил. — Марк повернулся и пошёл вон из комнаты. Джинён задумчиво терзал бабочку в своём кармане, про которую совсем забыл. Произведение искусства, сотворенное Иеном совсем недавно из салфетки. А потом спохватился и устремился вслед парню. На этот раз они ели в полном молчании. Джинён посматривал на Марка из-под чёлки и задумчиво пережёвывал пищу, не понимая, что ест. Наконец, он не выдержал: — Туан, ты хочешь, чтобы он меня уничтожил? — Пусть этот шедевр увидят люди. Они поймут, что ты писал это для них. И поверят тебе. — Ты издеваешься?! — Джинён даже палочки швырнул и они разлетелись молниями, и упали где-то за спиной Марка. — Для кого ты писал этот роман, для себя? — спокойным голосом спросил Марк не отрываясь от тарелки. — Да! Если хочешь. Для себя. Мне хотелось выплеснуть свои чувства и мысли. Люди меня не поймут. Они растопчут меня и сделают прокажённым… Ты же знаешь, Марк…зачем ты меня мучаешь? — Джинён сказал это таким голосом, что внутри у Туана всё оборвалось. Он тут же встал и подошёл к парню. Обнял его и подняв с места, прижал к себе. Обхватил его крепкими руками. — Прости…я не хотел сделать тебе больно… Прости! Я такой идиот. Джинён молчал. Сморгнул с ресниц прорвавшиеся слезинки и замер, убаюканный теплом. Они стояли так долго. Забывая про время. Наконец, Джинён не выдержал. — Ты тоже думаешь, что я бесчувственный и бездушный? Марк рассмеялся, отрываясь от парня и заглядывая ему в глаза. — Я думаю, что душа у тебя есть. Джинён, ты всё время пытаешься закрыться от мира. А если кто-то извне прорывается к тебе, ты его ненавидишь… А на самом деле — ненавидишь себя… Потому что боишься, что тебя ранят. — Неправда. Мне всегда глубоко наплевать на всех. Все беды от людей. Тогда зачем они мне? — Джинён заглянул прямо в глаза Туана и почувствовал, что начал тонуть. — Ладно… Пусть будет так… Можешь говорить, что угодно… — Марк снова прижал к себе парня и нежно прикоснулся к его шее, как раз там, где сходилась полоса кожи и ворот пижамы. Почувствовал его дрожь и попытался разогнать мурашки поцелуем: приоткрыв губы, впился в кожу, дыша тёплым воздухом, — Я тоже тебе не нужен? — отпуская шею, прошептал он. — Мне никто не нужен… — Джинён попытался скрыть свою страсть за глупыми словами, но не выдержал и ухватил щёки Марка с обеих сторон, дыша ему в губы, повторил, — Никто! — и припал к живительным источникам, пытаясь проникнуть как можно глубже в сердце…в душу…в бесконечность… *** Ночь вступила в свои права. Она ненавязчиво соблазнила уставшие улицы, прошлась тёмными мазками по траве, захватывая все участки. Рассыпала в небе горсть светящихся огоньков. Подобралась к горящим окнам и растаяла на границе, сражённая светом. И осталась ждать снаружи. Когда яркий источник был потушен, ночь вползла в комнату и затаилась, растворившись в себе. Джинён ждал. Он чувствовал, что они дошли до предела. Условностей больше не осталось. Все границы были давно разрушены. Осталось только огромное невспаханное поле, в котором нужно зародить новые ростки. И вырастить что-то особенное. Своё. Дверь распахнулась всё же внезапно. Нет. Она тихо приоткрылась и свежий воздух добрался до кровати, принося с собой прозрачный туановский шёпот: — Джинёни…ты спишь? — Марк…иди сюда… — Пак старался, чтобы его голос не дрогнул, но он дрогнул и конец фразы просто растаял в темноте. Туан не заставил себя ждать. Он проник в комнату и плотно прикрыл дверь. Оставляя за ней все свои страхи. Джинён протянул руку и тут же наткнулся на тепло тела. Марк забрался под одеяло, сладко вздыхая и обнимая тонкую талию. Всё стало ненужным и далёким. Лишними были ненадёжные прикрытия в виде футболок, пижамных штанов… Хотелось чувствовать кожу… Запах, что кружил головы, стал очень отчётливым. От прикосновений тела превратились в раскалённые жернова. Движения стали резкими, руки тяжёлыми. Дыханье слышно было на другом полушарии. — Марк… — шептал Джинён, прижимаясь к животу любимого и рассыпая искры вокруг себя в радиусе километра. Туан не мог ответить. Мысли, руки и губы были заняты только одним — Паком Джинёном. Сердце расплавлялось от нежности. Тонкая кожа была такой восхитительной… Жутко ароматной и способной свести с ума, — Марк… — жалобно повторил писатель и Туан на секунду ослабил руки, всматриваясь в белеющее лицо, — Я не знаю, что нужно делать?.. Я больше не могу… Туан понял. Он и сам не знал, что нужно делать… У него никогда не было опыта однополой любви. У него вообще не было НИКАКОГО ОПЫТА. Они просто отпустили себя. Руки стали слишком вольными. Они открывали для себя всё больше нового, незнакомого, неизвестного…желанного… Губы терзали плоть, собирая по крупицам ощущения и влагу вспотевших тел. Когда Джинёну показалось, что он сейчас умрёт, так и не узнав радости однополой любви, Марк решился на крайние меры. Он медленно вошёл в раскрытые двери и уже не мог остановиться… Его волновало только одно: не сделать больно, не навредить. Но его любимый стойко перенёс страдания, граничившие с наслаждением. Эта граница вскоре совсем стёрлась и осталось только одно целое. Счастье. Когда тела устают, в ход идут слова. — Джинёни… — голос Марка всё еще был тихим, — Я люблю тебя… Люблю… Пак был слишком измучен. Тело ныло от радости и боли. Его всё ещё покачивало, как на тёплых волнах. Было слишком жарко. И ещё…было слишком хорошо. И, возможно из-за этого, хотелось плакать. Эмоции зашкаливали. Душа порывалась всё время что-то говорить, быть может, даже петь. Но никакие слова любви не лезли в голову. Не зная, как выразить свои чувства и ответить на признание, Джинён просто прижался к мокрому телу и поцеловал уставшие губы, вкладывая в этот поцелуй всего себя. Потом они уснули, так и не сходив в душ. Где-то среди ночи Джинён проснулся от холода, что проникал извне, а не как обычно изнутри. Он потянулся за одеялом и разбудил Туана. Тот тут же обнял парня, заворачиваясь в мягкую накидку. Они полежали обнявшись несколько минут, покрывая лица друг друга нежными поцелуями. Спать почему-то не хотелось. — Джинёни… — прошептал Марк на ухо, опаляя его дыханием, — Помнишь ту девушку, что была здесь, когда мы только встретились? — Конечно, Туан…что за вопросы? — Пак недоуменно запыхтел, дыша в лицо. — Я всё хотел спросить, но не решался…ты её ещё любишь? — в голосе Марка проснулась ревность. — Иен…ты такой глупый…я никогда её не любил… Ты просто не представляешь, какой я на самом деле… Я никогда не интересовался, что чувствуют другие… Я только использовал людей в своих гнусных целях… Девушки меня ненавидят… Больше двух раз я никогда не встречался… Я просто отморозок в вопросах любви… А последняя девушка слишком близко подошла и стала качать права… Пришлось её обезвредить таким вот способом, придумав, что ты — мой парень… Никогда не думал, что всё окажется действительностью. — Значит, всё же я — твой парень? — улыбнулся Марк. — Не обольщайся… Моё сердце покрыто такой толстой стенкой брони, что ему никогда не придётся оголиться. А Туан вдруг вспомнил бледное лицо парня, когда он нашёл его на ковре в кабинете… «Глупый…всё ещё боишься открыть свою настоящую сущность…» — подумал он. — Марк… — снова позвал Джинён, приподнимаясь над парнем и укладывая руки ему на грудь, — Я понял, что ты хотел до меня донести… — Ты про что? — Туан положил свои руки сверху прохладных пальцев, поглаживая кисти. — Про Мин Хо…так зовут этого официанта… Он всегда был добр ко мне… Даже один раз накормил меня обедом, когда я просто забыл свой кошелёк… Ничего плохого от него не ожидал… Он казался мне приветливым и уравновешенным… Пожалуй, ты прав…мне нужно позвонить ему завтра… Всего лишь десять свиданий…а вдруг он потом передумает меня уничтожать? — Хорошо…только я не могу тебя оставить с ним наедине…мне придётся быть неподалёку…всякое бывает… Маньяки тоже кажутся нам спокойными и хорошими, пока мы для них не превращаемся в жертвы. — Туан, я даже рад, что ты будешь рядом… Я бы сам попросил об этом, если бы твой изощрённый ум не додумался бы до такого. Марк усмехнулся себе под нос. И потянул парня к себе на грудь. Тот приложился ухом и тут же уловил частые удары чужого сердца. Лежал так, прислушиваясь и проваливаясь в сонную истому. Туан поглаживал его по спине, убаюкивая, как ребёнка. Джинён всё больше расслаблялся. Он закрыл глаза и тихо улыбнулся своим мыслям. Было тепло. Иен медленно проводил руками по позвоночнику, собирая пальцами тонкие позвонки. На душе становилось спокойно, как будто он вернулся домой. И не нужно больше бороться и защищать глупых людей от непостоянства жизни. Чёрная полоска…белая полоска… А ещё бывает — пропасть…затянутая тонкими, ломкими прутьями… И пока не шагнёшь в неё, не узнаешь… «Что за глупые мысли лезут в голову?» — подумал Марк и закрыл глаза, уплывая в сон.