Сборник драбблов по Алэри

Темнота. Казалось в этот момент, весь сумеречный мир погрузился во тьму. Но даже не смотря на то, что уже случилось, это все — только начало. Прижатые к груди коленки, то и дело подрагивали от накатывающих время от времени слёз. Клэри почти привыкла к бесконечным дорожкам на щеках, и солоноватому вкусу во рту, почти ненавидя себя за каждую новую слабость. Целая неделя плена в институте…теперь четыре стены и плачущие голоса охотников, которые потеряли родных в начавшейся битве. Порой хотелось, чтобы люди Валентина наконец закончили начатое…убили тихо, без шума, будто Клариссы Фрей… Феирчайлд… Моргенштерн никогда и не существовало. Что бы исчезла только она и все. Охота на загнанного кролика казалось жутко несправедливой. Это начинает надоедать. Просто сидеть и ждать когда тебя наконец убьют. Почему нельзя уже просто прийти и забрать Клэри, которая бы уже с радостью отправилась в руки папаше. Вот только «папочке» не нужна её смерть…и осознание этого возвращало почву под ногами, показывало ради чего и КОГО это всё… Он хотел чувствовать. Он хотел чувствовать всю эту боль и страдания нефилимов, и знать, что только он, способен сделать так, что бы не терять этого ощущение.

***

Вот и настал тот день. Все стоят в белых пиджаках, или в белых платьях. Может у простых людей этот «Приступ» белого означает какое-либо событие, на которое у всех раздражающие улыбках на лицах, которые начинают бесить их самих, но только не у сумеречных охотников. Для сумеречных охотников этот жест означает то, что пора приносить тела родных в Город Костей, и слишком сильное горевание для них даже в этот день, так и остается — не позволительной роскошью. «Макс» — при упоминании этого имени, у семьи Лайтвудов с этого момента будут всплывать образ жизнерадостного мальчишки, который не успел попробовать жизнь на вкус. Ведь благодаря Валентину и его чертовому «рвению» родители больше не смогут любоваться ребенком и радоваться его победам, а братья и сестра, больше не смогут потрепать по головке, наводя хаус на его аккуратно уложенным волосам. Больше никто не увидит эти сверкающие глаза и ослепительную улыбку. Остается только помнить все это… Лайтвуд стоит у входа в Город Костей, смотря, как захлопываются ворота. По всюду раздаются отчаянные крики матерей и сестер, зная, что это были последние минуты любимый рядом с ними. Мужская половина лишь стоят и терпят того, что бы слезы не начали выступать из глаз, а если это и произошло, то они быстро вытирают их рукавом и продолжают сопротивляться нахлынувшим чувством, мысленно представляя, что там похоронены не их родные и друзья, а жалкий Валентин. Парень держится крепче всех. За весь день ни одного проронившего слова. Взгляд был тверд и уверен, что казалось, что это обычная посидел-ка. И никто не видел в его глазах даже малейшего сожаления. Там был лишь холод. Родные знали, что он очень любил Макса, но Алек, не позволил эмоциям охватить его. Хотя кто знает, ведь он просто сбежал с похорон, а когда вернулся, все было законченно. Единственное что он увидел, это как Джейс уходит с Изабель, которая рыдает навзрыд. Простояв еще пару минут, он кидает последний взгляд в сторону Города Костей, и тихо произносит: — Я люблю тебя, младший брат. Очень люблю. Глаза застилает пеленой слез, но он быстро протер глаза, и просто уходит. Вернувшись обратно в Институт, он почти никого не застал. Почти все охотники уехали на время в Идрис, поэтому здание практически пустовало. Пройдя в в лазарет, он увидел, как мать тихонечко плачет у Роберта в объятиях, а взгляды у обоих родителей, был прикован к фоторамке, где был изображен Максвелл. Роберт сидел почти не подвижно, и лишь всхлипы Маризы, сопровождающими небольшой трясучкой, покачивало его порой из стороны в сторону. Ведь именно в моменты, когда у жены слезы начинали литься с удвоенной силой, он периодически покачивал ее. Рядом с ними сидел Джейс, который держал руку матери.  — Алек… — взгляд женщины упал на вновь вошедшего сына. Тот понял, что от него требуется и быстро подбежал к матери обняв ее, уткнулся в ее шею. Боже. Насколько же это все было больно и тяжело. — Пожалуйста. Алек, не стесняйся своих эмоций. Не держи такую тяжесть в себе. — прошептала Мариз, отстраняясь от сына. Алека буквально трясло, поэтому он снова приобнял мать, и все услышали, как парень шмыгнул носом. Да нет, это был не он. В дверном проеме показались две заплаканные девушки. Никто еще не видел Изабель настолько разбитой, а Крэл: молчаливой. Алек быстро подбежал к ним и одновременно их обнял. Так крепко. Почему не только Иззи? Да нет, не потому что, даже Фрэй было плохо, а просто потому что, именно с ней он сражался плечом к плечу, и именно они прикрывали друг друга. В битве, они были практическим одним целым. А знаете, что сделал Алек дальше? Он отошел ото всех, и посмотрел на родных людей, котором нужна была поддержка. А дальше он сбежал. Снова. Он бежал настолько быстро, что ни одна руна не подарит такой скорости. На одном дыхании он забежал в свое излюбленное место, где он мог сидеть часами и думать о своем, зная, что его никто не потревожит.

***

— Почему он не может просто отпустить себя? — спросила Клэри, поглядывая на Изабель, потом на Джейса. — Потому что, это Алек. — ответил Джейс протирая вески. — Ему же будет только хуже… — прошептала девушка. — Вот и мы о том же. — через судорожный вздох наконец раздался голос Иззи. — Хочешь, ты можешь попробовать, но навряд ли, что-нибудь у тебя получится. Алек, слишком сильно любит Макса, но он у нас «ледяной» После этой фразы, Фрэй на ватных ногах поплелась искать Алека, не смотря на то, что от заплаканных слез клонило в сон. Долго еще поиски не прошли. Она сразу знала — если Алека нету в комнату, то он на крыше. — Эй… — тихонечко окрикнула его Клэри, давай о себе знать. — Как ты нашла меня? — Почувствовала. — так же тихо сказала девушка, и встала рядом с парнем. Молчание продолжалось недолго. — Это я виноват. От этой фразы, Клэри пришла в некий шок. — Чего? — То. Я должен был быть на его месте! — Практически кричал он. — Я! — на этот разу он крикнул на столько громко, что весь Нью-Йорк должен был его услышать. Парень упал на колени хватаясь за голову. Клэри быстро очутилась рядом с Лайтвудом и прижала его к себе. — Алек… — Нет Клэри. Ничего не говори. — шептал он. — Если кто и должен бы оказаться на его месте, так это — я. От такого заявления Алек отстранился от девушки и изумленно покосился на нее. — Ты? — слегка усмехнулся он. — Да… Это же мой отец. — она сделала короткую паузу. — А еще, я могла остаться там с ним. — Но Клэр… — Я думала, что ему ничего не угрожает, и пошла к тебе на помощь. — Он сам вышел. — Тогда в чем ты винишь себя? — В любом случае, я должен был присматривать за ним. — он опустил голову, а вскоре облокотился об перила, и подмял ноги под себя, обхватив их руками. — Он был совсем мал. — когда он говорил, то смотрел в одну точку, а в глазах застыли слезы. Клэри для поддержки взяла его руку в свою, и легонечко улыбнулась, давая ему понять, что готова слушать дальше. Ему нужно выговорится. — Он не был на своем первом патруле. У него еще не было настоящих друзей. Он не познал первую любовь и у него не было первого поцелуя. — парень говорил, практически всхлипывая. — Да черт возьми, у него не было гребанного детства! — на этой фразе он резко подскочил и опять заорал в никуда. — Я УБЬЮ ТЕБЯ, ВАЛЕНТИН! — Тише, тише… — Клэри подошла ближе к Алеку, хотела взять его за локоть, но он только одернул руку. Она понимала его. Прекрасно. — Нет! — отрезал он, и почувствовал, как одинокая слеза катится по его щеке. А за ней еще одна, и еще… Клэри подошла к парню вплотную и вытерла слезинки, убирая челку, в один момент, Алек отвернул голову. — Нет, нет! Смотри на меня Алек. — на парня напало непонятное чувство, будто он задыхался. Его грудь часто подымалась и опускалась. Рыжеволосая в надежде успокоить его, вместо слов, встала на носочки и поцеловала его. Она целовала так нежно, словно хотела уместить в поцелуй все свои накопленные чувства к нему и выразить свою скорбь, ведь она тоже полюбила Макса. Она не рассчитывала, что он ответит. Парень оторвался от Клэри и посмотрел ей в глаза. В них он видел спокойствие и одновременно боль. Алек притянул ее к себе и крепко обнял, положив в ее голову себе на грудь. Так они и простояли почти всю ночь, а после, она попросила рассказать ей о Максе немного больше. Алек так увлеченно говорил о своем брате, периодически роняя мелкие слезинки, на что она улыбалась, но молчала об этом, ведь она так хотела, что бы ему стало легче. Когда Алек рассказывал о Максе, Клэри прямо сейчас хотелось обменять его жить, вместо своей. Но ничего уже не изменить, поэтому она обещает себе бороться до конца, потому что, уже есть ради кого. А он обещает себе быть сильным, и разгромить к чертям армию Валентина, а после всего этого, он обещает себе быть счастливым. Ведь так хотел бы Макс.