Слабость правит разумом

      Наложницы ведьмами быть не могут. Бедная госпожа Дуньяна, имея за плечами двадцать два года опыта воспитания рабынь, ну никак не ожидала, что будет заперта в подсобном помещении с вёдрами и половыми тряпками на всю ночь. Однако для человека военного это наказанием не считалось вовсе, поэтому капитан думала совсем не о этой напуганной женщине.       Она думала о том, КАКОЙ надо быть, чтобы тягаться с девушками из купальни. Насколько очаровательней? Насколько ласковей? Насколько обаятельней? Разве это возможно? Сакура в этом им точно не ровня. Девушка это понимала каждой своей клеточкой, и как же тяжело это признавать. Но, ни смотря ни на что, винорка запрещала себе сдаваться. Отнюдь не девичьи страхи переплетались с отчаянной упёртостью, образуя сложную гамму чувств, винорка, словно дрожа и падая бежала по крутым горным склонам родины к своей смехотворной цели, чувствуя дыхание смерти затылком, не зная, куда ей нужно идти, но понимая, что ошибочный шаг – страшная кончина, неся неженский груз ответственности, она продолжала следовать за потоком неуправляемых чувств и мнимых устремлений. Беспощадно насилуя свою нежную и тонкую природу, девушка призывала всё своё мужество. Она же Сакура Харуно, чёрт тебя дери! Она справлялась с полками магов, неужели уступит нескольким дивизиям рабынь!? Полуобразованных, слабых и… божественно красивых. Нет, она не отступит! Не проиграет! Не потеряет Повелителя! Её Повелителя.       Каждые пять метров стояло по вооружённому до зубов амбалу. Девушка догадывалась, что без сопровождения быть не положено. Наконец она предстала перед могучими и тяжёлыми дверьми в Его покои. - Пропустите! – Сказала она мешающей страже.       В ответ лишь гробовое молчание. - Немедленно! - Ты что тут делаешь? Почему одна? – Спросили тихо. Не положено говорить. - Император меня ждёт. - Одна почему? – Сакуре все вздумали помешать! Даже не смешно! - ОТСТАВИТЬ БОЛТОВНЮ! СЛУШАТЬ СТАРШЕГО ПО ЗВАНИЮ! – Стража в замешательстве вытянулась по струнке. Они даже не знали, как поступить. – ПРОПУСТИТЬ! Быстро. – Двери мгновенно открылись, капитан сделала пару шагов вперёд. – Вольно.       «Где я?»       Винорка боялась, но ожидала увидеть те самые комнаты, которые были в видении, но это были явно другие покои, ещё более величественные… Тёмные тона, богатые ткани, везде полудрагоценные или драгоценные камни, золото в изобилии, подлинники картин древних художников, редкие скульптуры, множество ценных книг и свежих карт и других разнообразных любопытных вещей, масса свободного пространства и огромное, просто огромное ложе.       Аристократку никогда не баловали чрезмерными излишествами, она, по собственным меркам, и в нужде никогда не находилась, как бы то ни было, к размажу докарского замка привыкнуть возможным не представлялась.       Хотелось тут поселиться и впитывать, изучать, понимать… Пока не привыкший к роскоши, да и вообще, военный человек испытывал глубочайшее культурное потрясение, из балконной комнаты появился сам Император. - Сакура? – Этот низкий голос, как она всю жизнь могла не знать его? Да она пришла в этот мир, чтобы его слушать… Услышать своё имя и умереть.        «Как необычно, он в халате.» - заметила винорка. У мужчины были мокрые волосы, что заставило девушку встревожиться, - «Он был с ними?» - Но такой привилегией, как ревность, Харуно не обладала и, следовательно, помалкивала. Не без боли. - Мой Повелитель, - поприветствовала кивком аристократка. - Много вопросов, требующих моего вмешательства, накопилось. Будь здесь, пока я работаю.       Его просьба не была чем-то из ряда вон выходящим. Когда Саске не собирался заниматься её телом, ему необходимо было её присутствие. Сакура списывала это на душевное расслабление в присутствии близкого человека, вот только эту «близость» она получила благодаря обряду, и не знала, насколько она является истинной. Надежна на чистоту Его чувств была так глубоко спрятана в душе фаворитки, что она сама ещё не догадывалась, до какой степени эта Надежда сильна. Девушке только предстояло узнать, что эта Надежда всецело бессмертна и не зависима от человеческой воли.       Учиха подошел к заваленному разнородными документами столу, нашёл что-то конкретное и направился с бумагами в кресло.       Фаворитка заприметила удивительно райскую арфу, приблизилась к ней и начала задумчиво перебирать струны. Вопреки всем образцам женского образования, она не обучалась музыке, но простодушно верила, что в ней присутствует некая музыкальность. Беспорядочные нотки звучали даже мелодично, должно быть, хороший инструмент не может не петь…       Арфа стояла в недосягаемой взору Императора части покоев, но Он слышал признаки присутствия девушки, это Его успокаивало. Чувствовать рядом Сакуру в конце дня было для Учихи всё равно что вернуться в родной домой, где тебя ждут любимые. Болезненно желанное чувство для бездомного. Горькое чувство, совмещённое со страхом потерять. А Арфа пела и пела…       Познать чувство утраты, отречься от самого дорогого, заглушить голос души навечно и терпеть своё существование… И тут тебя врасплох застаёт сама Надежда. Та самая Надежда, ради которой придётся восстать против самого себя, зная боль её обмана. Поднявшись, влетев вновь, снова зацепившись за Неё со страхом обнаружить её несуществование. СНОВА обрушилась почва, снова не за что схватиться… посмотреть вниз, ужаснуться, онеметь. Это падение последнее.       Но в момент, когда человек только тянется к Ней, он почему-то думает о падении, это и есть самое жуткое в Надежде…       ЧТО? ЧТО Он может сделать? Как сберечь её? Как заставить её быть рядом? Чтобы всё не сложилось как с неупокоенной монаршей семьёй… Возможно ли сохранить человечность, когда вскрывают старую рану? Как спастись от этой девчонки, варворски захватившей, будто крепость, место в его душе? С недавних пор, если Учиха не знал где Сакура, тревога овладевала им. А эта импровизация на арфе свидетельствовала о близости винорки. …       В Докару пришла ночь. Докарский дворец был тих и мрачен. Исключительно все, кому было позволено спать, пользовались возможностью.       «Он всё работает и работает. Железный.» Даже приспособленный к жестким условиям капитан чётко осознала, что не может больше держаться, а Саске, казалось и не думал заканчивать.       «Они наверняка смогли бы его отвлечь» - Мельком проскочила обидная мысль о наложницах, ярко запечатлённых в памяти. Проклятье, она теперь после этого знакомства жить нормально не сможет что ли? – « А Император себя не жалеет…» - Ноги совсем уже не держали винорку. - «Решено, мы будем отдыхать! Сегодня я позабочусь о Нём.»       Харуно подошла к наверняка такой мягкой и тёплой кровати и, не понимая, в чём именно должна ложиться, решила раздеться. Сделать это надо непременно на Его глазах. Это уж точно отвлечёт Его от нескончаемой работы! Для ещё недостаточно опытной девушки это было настоящим смелым поступком. Взволнованная и напряжённая, стоя спиной к Учиховскому креслу, она принялась избавляться от всего, что на ней было.       «Что дальше?» - Об этом любовница не подумала, обнажённая она застыла. Главная задача – оторвать от работы и в конце концов уже заснуть… вместе.       Обернувшись, Сакура опешила и смутилась. Он смотрел вовсе не на бумаги, а на свою фаворитку, как в общем-то и планировалось. Девушка не знала, покрылось ли её лицо краской, и его изучающий взгляд не придал уверенности, но она решила подойти к Повелителю. Поняв это, Он не стал ничего предпринимать, Им одолело любопытство. Как будет вести себя эта необычная девчонка, первый раз проявляя инициативу?       Розоволосая особа совсем не была уверена, одобряет ли Учиха то, что она делает. Оказавшись совсем близко, она поставила одно колено сбоку от мужчины, провела подушечками пальцев сквозь ткань халата по мужской груди, легонько присела на Саске в кресле так, что её коленки уместились по обе стороны Его бёдер, а пальчики ног чувствовали чужие колени. Лицо девушки находилась чуть выше, она взяла Его лицо в ладони и мягко поцеловала… Харуно держала глаза открытыми, готовясь поймать хоть малейший намёк на одобрение или неодобрение, Император свои же прикрыл. Фаворитка приняла это за добрый знак, и ещё раз поцеловала, медленней, чувственней. Стараясь передать все, что в ней есть, через это прикосновение. Без остатка. Повелитель не останавливал её, значит, всё правильно.       Все документы выскользнули сами собой.       Винорка, едва придерживая его лицо, прикасаясь то носом к Его носу, то ко лбом ко лбу, тепло шепнула: «Ляжем?».       Долгожданная улыбка Саске осчастливила её. Он взял свою нагую винорку на руки и понёс в центр покоев…       Обоим хотелось спать. Спать рядом. Спать, чувствуя друг друга. Сомкнуться друг на друге.