Да, наверно, я плачу

— Кто это сегодня был с тобой? — он вопрошающе смотрел на меня и не давал пройти, встав прямо в дверях. — Друг, — отмахнувшись, попробовала протиснуться мимо, но не тут-то было, — Отойди! — сжав руки в кулаки, я грозно посмотрела на него снизу вверх, до боли закусывая губу, — Немедленно, — уверенно добавила, чтобы он понял наверняка. Андрей понял. Он всегда все понимает: он умный. Это я у нас глупая. Не потому, что передо мной не маячит медаль, как перед ним. Потому что когда-то смела смотреть на него так, как он смотрит на меня сейчас: со страстью, ревностью и желанием привязать к себе. — Что за друг, Зоя? И почему я его не знаю? — он начал теснить меня вглубь кухни. — А я не обязана отчитываться перед тобой, понял? — обогнув Андрея, я, как можно быстрее побежала в свою комнату. Идиотка. Чай осталась пить с ним в одном помещении. Нельзя. Нельзя! Сколько раз себе говорила, что находиться рядом с ним — это как сидеть на мине и ждать взрыва. Я вновь выступила в роли смертницы. Но у меня не получилось отказаться от протянутой кружки, стоило встретиться взглядом с этими глазами цвета кофе. Они манили, гипнотизировали, приказывая оставаться на месте. Да и разве можно сопротивляться собственным желаниям?

***

Дурак. Опять отпугнул ее. Опять заставил смотреть на меня с недоверием, настороженностью. Опять поместил ее в то состояние, когда она каждую секунду готова к прыжку. Чтобы оказаться как можно дальше от меня. Зоя. Маленькая тварь, разворотившая мою жизнь своим появлением. Всколыхнувшая все чувства во мне. Такая манящая, такая недоступная. А ведь когда-то она принадлежала мне. Когда-то… это давно или нет? Не знаю. Рядом с этой бестией не могу думать о времени, проведенном без нее. В голове остаются лишь те воспоминания, когда она еще разрешала мне касаться себя. Когда ночью в моей постели я мог слышать ее тихие стоны. Когда она была только моей. Извращенец. Совратитель. Брат. Самое худшее слово для меня после того, как я увидел почти три года назад эту нелепую четырнадцатилетнюю мелочь. Помню, она тогда вбежала в квартиру после игры в футбол во дворе. Потная, грязная, но довольная и с улыбкой на губах. Она была рада тому, что у нее появился старший брат. Она любила меня, потому что ее мать приказала ей любить. Она обманывала всех: мать, меня, отчима. Обманула в итоге и себя. Влюбилась. В этот раз по-настоящему. Я не осознал, в какой момент эта мелочь, докучающая мне разговорами о своих сериалах, вдруг оказалась у меня на коленях. Когда ее пухлые губки начали сминать мои с таким остервенением, будто она мечтала об этом всю жизнь. Уже тогда я должен был понимать, что заполучив ее так легко, я могу потерять ее в одночасье. — Тебя к домашнему, — в дверном проеме показалась головка Зои с небрежным пучком на макушке и тут же исчезла: опять пошла прятаться в свою комнату. Мне вся эта ситуация с показной ненавистью и прятками осточертела, но я был не в силах ее прекратить. Я сделал все, что мог: донес, что не собираюсь так просто отказываться от нее. Но она слишком боялась сложившейся ситуации. Боялась этих отношений. — Да, — прислонив телефон к уху, я в задумчивости посмотрел на дверь в комнату Зои. Из-под нее пробивалась полоска слабого цвета, и доносились звуки слезливой зарубежной попсы. Опять ревет. — Андрюх, через два дня наши опять вечерину закатывают, придешь? — Спрашиваешь, — усмехнулся я в трубку. Ярик прекрасно знал ответ, — Зачем звонишь на самом деле? — Затем и звоню, — буркнул в телефоне друг, — Короче, инфу я донес. Бывай, — раздались короткие гудки.

***

The Weeknd — Tears In The Rain

Это бессмысленно, Как слёзы под дождём. Теперь она ушла, Всему Радуйся И умри с улыбкой на устах, Не показывай миру, как одиноко тебе.

Утерев слезы, я посмотрела на календарь. Завтра понедельник - завтра будет полегче. В школе Андрей не такой, как дома. Он выглядит, как старший брат оберегающий свою младшую сестренку. Не как человек, который трахал ее. И домой по будням он приходит поздно, после ужина, когда я уже без лишних подозрений от мамы и отчима могу закрыться в комнате. В эти дни я получаю передышку, лишь изредка натыкаясь на манящие кофейные глаза моего брата-выпускника. Черт бы побрал эту двенадцати классовую систему. Если бы наша школа не устроила эксперимент с добавлением еще одного года обучения, Андрей уже учился бы в институте. И ничего бы не было. Но судьба распорядилась иначе, и мне остается только, глядя на календарь, ждать его выпускного. Осталось полгода.