Последний герой

      Сегодня у нас с Аланом праздник - годовщина спасения. Мы уже год живем вместе, купив на общие деньги маленький домик у моря подальше ото всех.

***

      Тогда, ровно год назад, я проснулся вечером того же дня, когда мы встретили наш первый совместный рассвет на поверхности. Чуть пошевелившись, обнаружил у себя под боком мирно сопящего Алана, выглядящего как совершенно здоровый человек, совсем не так, как в катакомбах.       Я осторожно огляделся по сторонам: мы лежали в единственной кровати небольшой светлой больничной палаты. У противоположной стены стоял шкаф, между ним и кроватью – окно за светло-зелеными занавесками, под цвет стен. Рядом со шкафом видна белая дверь, в стене, противоположной окну, еще одна, видимо, одна из них ведет в санузел. Палата вполне уютная и похожа на недорогой номер в гостинице… Куда нас привезли?       В одну из дверей постучали, затем дальняя, у противоположной стены, открылась, и зашел человек в химзащите. Представился врачом-вирусологом, попросил звать его Бернардом. Я тоже представился. Он расспросил меня о моем самочувствии, об Алане, о том, что я там, под землей, видел.       На мой вопрос, к чему эти вопросы, Бернард протянул мне нетолстую папку с бумагами. Результаты каких-то медицинских анализов. Я с немым вопросом глянул на врача.       Он рассказал мне, что мои ребята поймали и пристрелили странную собаку, выбежавшую из тоннелей до того, как мы с Аланом вышли на связь с поверхностью. Вирусолог подробно расписал давно известные мне симптомы. Я сказал, что таких собак в катакомбах было много, большую часть мы с парнишкой перебили, часть утонули. Я так же описал симптомы у людей, прошлось даже будить Алана и показывать Бернарду след укуса, кстати, заживающий. Мы уже вдвоем рассказали доктору о протекании болезни и обо всем, что знали о катакомбах.       В общем, проговорили мы довольно долго, доктор осмотрел Алана и его рану, взял у нас несколько анализов и ушёл.       Бернард вернулся к нам через несколько дней, без химзащиты. Он оказался немолодым, лет сорока, мужчиной с внешностью стандартного ученого. Вирусолог снова нес в руках тонкую папку с бумагами. Вид у него был задумчивый.       Папку он протянул нам, рассказывая о полученных им сведениях о вирусе. Он сравнил наши с Аланом анализы и сделал вывод, что вирус не передается по воздуху, так как я оказался не заражен. Именно поэтому он и пришел в обычном лабораторном халате.       Вообще, Бернард оказался интересным собеседником. Он часто оставался с нами, просто чтобы поболтать, рассказать о чем-нибудь. Иногда он приносил нам с Аланом книги, чтобы мы не заскучали.       Но вирусолог приходил изначально не поболтать – он снова и снова брал у нас кровь на анализ, говоря, что должен отслеживать наше состояние…

***

      Алан, наконец, стал потихоньку возвращаться в норму после ужаса заброшенных катакомб. Он стал чаще улыбаться, интересоваться принесенными Бернардом книгами и… прижиматься ближе ко мне.       Я вспомнил его взгляды, бросаемые им на меня украдкой в тоннелях, и мысленно улыбнулся. Кажется, я смогу дать парню то, что он хочет…       В один из вечеров я подошел к нему, стоящему у окна, со спины и бережно обнял. От прикосновения малыш вздрогнул и повернул ко мне голову, получив за это поцелуй. Я осторожно пробовал его губы на вкус, а он несмело отвечал, заводя меня все больше… и неосознанно заставляя меня сделать несколько шагов назад, к кровати…       В ту нашу первую ночь мы не спали полночи, лаская и целуя друг друга везде, где только доставали наши руки и губы. Алан отдавался мне, словно в последний раз, словно завтра и он, и я умрем где-то далеко друг от друга. А я брал, упиваясь его голосом, необычно громким и с хрипотцой, словно музыкой, его неожиданно сильными руками, то держащимися за мои плечи, то обнимающими меня за шею… его горячей глубиной, так сильно сжимающей меня при каждом моем движении, при каждом его движении мне навстречу…       А на утро как-то сама собой возникла идея: уехать куда-нибудь, где нет людей, и жить там, только вдвоем…

***

      Итак, мы живем уже год в маленьком, почти крохотном, домике у моря. Хотя для нас с Аланом этот домик большой и уютный: большая светлая гостиная с камином и множеством широких окон, выходящих на близкое море, уютная небольшая кухня, совмещенная со столовой, и спальня. Наша с Аланом спальня, меньше, чем за год пропахшая нами и нашей страстью…       Бернард все еще нас посещает, примерно раз в месяц. Все еще проверяет наше здоровье, берет кровь на анализ. Сегодня он тоже приехал, говорит, что состояние здоровья Алана за время нашего проживания у моря значительно улучшилось. То ли море помогло, говорил вирусолог, то ли организм стал активно сопротивляться, то ли…       Тут мужчина хитро посмотрел на меня, и я понял, что он имел ввиду наши с Аланом близкие отношения. Он знал об этом, ведь именно он «застукал» нас тогда утром обнаженными и зацелованными. И отнесся к этому вполне спокойно, когда очередной анализ крови подтвердил, что я не заразился…       Еще к нам приезжают наши родители, повидать сыновей. Родители Алана каждый раз просят меня присмотреть за их чадом, заботиться о нем. А мои просто желают мне спокойной и хорошей жизни…       А сегодня вечером мы будем праздновать годовщину. Уже почти готов праздничный ужин, накрыт на открытой веранде стол. Малыш же оккупировал нашу спальню, говорит, что готовит сюрприз. Хорошо. Я надеюсь, что и мой подарок тебе понравится. С этой мыслью улыбаюсь и нашариваю в кармане маленькую коробочку – подарок.       От приятных мыслей меня отвлекает тихий звяк духовки: последнее блюдо готово. Аккуратно раскладываю горячее по тарелкам и отправляю Алану SMS, сигнализируя, что я готов и жду его.       И через пару минут он выбегает мне навстречу, то ли врезавшись в меня на скорости, то ли крепко обняв. Так или иначе, я обнимаю его и целую в мягкие податливые губки, почти сразу отстраняюсь и указываю рукой на веранду, приглашая за стол. Подойдя чуть ближе, Алан восхищенно оглядывает украшенную веранду и красиво сервированный стол с незаурядной для нас, праздничной, едой.       Наш ужин удался. Особенно десерт, который мы разделили на двоих и без того сладким поцелуем. Думаю, если так дальше пойдет, то к утру мы слипнемся… После десерта, слизав друг с друга остатки карамели у губ, мы встали у перил веранды, вдыхая аромат моря. Каждый из нас, наверное, думал о своем, а может, об одном и том же. Я думал о своем подарке, сжимая коробочку в кармане. И все же решился.       Я осторожно развернул Алана к себе лицом, ласково, тягуче, со всей той нежностью, на которую я способен, целуя его в губы и одновременно доставая подарок из коробочки. Почувствовав в руке прохладу металла, ощутив, как легко он лежит в ладони, я понял, что все делаю правильно.       Не разрывая поцелуя, я осторожно взял руку моего малыша, чуть сжал, прижав к своей груди, и наконец, надел на его безымянный палец уже нагревшееся в моей руке золотое кольцо. Губами я плавно переместился сначала на шею любимого, затем на его руку, которую еще держал в руке, целуя пальцы и – особенно трепетно – кольцо, поблескивающее в свете луны и огоньков веранды. Наконец, я оторвался от его руки, и малыш увидел подарок. Его глаза расширились, он в растерянности смотрел то на кольцо, то снова на меня, затем… порывисто обнял, зарываясь носом в складки рубашки на моей груди. Постоял так немножко, крепко обнимая меня, затем, привстав на носочки, поцелуем вернул мне мою нежность, а от нее плавно переходя в страсть.        - Теперь мой подарок, - прошептал он мне на ухо, оторвавшись от моих губ, и, обольстительно улыбнувшись, достал из кармана алый легкий платок, которым завязал мне глаза. Затем я почувствовал, как Алан взял меня за руку и повел, судя по всему, в нашу спальню.       В спальне Алан закрыл дверь и в тишине щелкнул выключатель, но светлее не стало. Послышался тихий шорох одежды, и малыш подошел ко мне и помог снять рубашку, не трогая повязку на глазах. Чувствую, как его пальчики легко пробежались по моей груди вниз, к животу, затем меня взяли за руки и повели вперед, потом внезапно потянули, заставляя меня упасть на кровать, прямо в объятия любимого, снявшего, наконец, повязку. Теперь я понял, почему не стало светлее после щелчка выключателя: свет горел, но не обычный, а медленно переливающийся красными тонами, делая обстановку более… интимной.        - Вот как, - я улыбнулся Алану, наклоняясь, чтобы поцеловать его, но он меня опередил и увлек в умопомрачительный поцелуй…       Я осторожно спускаюсь руками вниз по его груди, по животу, к застежке его легких брюк, и чувствую, как его теплые ладони зеркально повторяют мои движения. Так же медленно, лаская, как я люблю. Как мы любим.