Волчонок Нового Орлеана...

На Новый Орлеан опустилась глубокая ночь, когда Айзек Лейхи входит в ничем не примечательный бар "У Руссо". После смерти Элисон он мчался прочь, сменяя город один за другим, пытаясь сбежать от невыносимой боли. Смена места немного ее притупляла, и уже можно дышать чуть свободнее. - Бурбон - кидает он барменше. - Юноша, а вы не слишком молоды? - задает девушка очевидный вопрос. Волчонок замечает бейдж ''Камилл'' на груди, и пытается подарить очаровательную улыбку. Выходит совсем плохо, он уже и забыл какого улыбаться, чтобы подцепить девчонку. У них с Элисон все было странно, он не стремился ее завоевать или добиться. Все вышло как-то само собой, и от воспоминаний опять колет в груди. - Порой мне кажется, что я пережил столько, что должен быть стариком - бубнит парень себе под нос, но барменша все слышит. Камилла наливает немного янтарной жидкости в стакан, и подвигает ему без лишних слов. Он удивлен, но сразу, же делает глоток обжигающего напитка, и кивает в знак благодарности. - Давно в городе? - спрашивает она. - Нет, всего пару часов - откликается Айзек, и отодвигает пустой стакан. - Извини, но больше я тебе не налью - Ками замечает, как парень хмурит брови. - Спасибо, мне это было нужно - кивает он на пустой стакан, и поднимается с высокого стула. За разговором Ками не замечает, что в бар зашел Элайджа. В момент, когда Лейхи разворачивается, чтобы покинуть бар, первородный занимает соседний стул. - Парень, подожди - окликает он, и уже обращается к Камилле - Налей ему выпить, я все оплачу. Майклсон сам не знает, что заставило остановить парня, может взгляд, полный отчаяния и внутренней боли. Ему самому сейчас нелегко, Хейли вышла за Джексона, и хочется утонуть в алкоголе, чтобы притупить чувство своей ненужности. Паренек смотрит на него подозрительно, с опаской, но все же возвращается на стул. - Выпьешь со мной? - спрашивает первородный, и зачем-то добавляет, - Мне нужен собутыльник. - Ты, правда, собираешься споить ребенка? - вмешивается Ками, но все же наливает бурбон. Майклсон лишь благодарит девушку, и протягивает парню стакан. Ему нужно забыться, и в глазах мальчишки он видит тоже самое. Волчонок чуть морщится, но делает пару глотков. Отчего-то ему страшно рядом с незнакомцем, все волчьи инстинкты кричат убраться из бара, и чем быстрее, тем лучше. - Бутылку лучшего бурбона - первородный кладет на барную стойку несколько сотен долларов, и поднимается со стула, - Займем столик у окна? - Наверное, мне лучше остановится - пытается отказаться Айзек, но после все-таки машет рукой на все. Ему необходимо немного отвлечься, а лучший способ - крепкий алкоголь. Конечно, его напрягает доброта собутыльника, но он все же он следует за ним к столику чуть в стороне. Лейхи - волк, а значит, сможет постоять за себя, и это немного успокаивает. - Я, Элайджа - вампир протягивает руку для рукопожатия. - Айзек - волчонок отвечает, но пальца дрожат от страха при контакте с прохладной кожей. Несколько часов, и вторая бутылка пуста. Элайджа замечает, что паренек совсем захмелел, теперь идея угостить выпивкой мальчишку не кажется удачной. Все же разговор помог первородному немного унять боль, у его нового знакомого проблемы серьезные, и он может помочь. Внушение должно сработать, но сделать выбор должен сам Айзек. Ему даже жаль его, ведь Хейли просто вышла замуж, а Элисон умерла. - Тебе есть, где остановиться? - Элайджа чуть дергает парня за рукав. - Нет, но я в машине посплю - Лейхи пытается подняться из-за стола, но сшибает стакан с бурбоном. - Полегче, ты разнесешь половину моего любимого бара - смеется первородный, он тоже уже успел захмелеть. Майклсон решает, что хватит с юного собутыльника приключений на сегодняшнюю ночь. Он придерживает его за плечи и выводит из бара. Никакого сопротивления, видно парню уже все равно, что будет дальше. Теплый салон элитного авто и волчонок немного приходит в себя. - Куда мы едем? - заплетающимся языком спрашивает он. Элайджа сам задается таким вопросом, и на несколько секунд задумывается. - В гостиницу, отоспишься и придешь в себя - первородный выжимает педаль газа почти в пол. Темнота салона расслабляет, Айзек чувствует, как с трудом глаза удается держать открытыми. Алкоголь сделал свое дело, все волчьи инстинкты спят, но все еще немного ворочаются. Элайджа включает тихо музыку, он внимательно наблюдает за Айзеком. Что-то настораживает его в мальчишке, это словно звенящий где-то на самом краю сознания колокольчик тревоги. Хочется развеять непонятно откуда взявшийся интерес, и первородный сжимает запястье мальчишки до сильной боли, возможно, даже до хруста костей, ведь ничего не стоит вылечить его. - Что ты ... - Айзек чувствует жуткую боль. Волк рвется внутри с новой силой, и парень задыхается от попытки сдержаться. К черту! - думает он, и позволяет силе заполнить каждую клетку тела. Элайджа видит его глаза, даже темнота салона не может скрыть их яркие оранжевые радужки. - Так ты волк - выдыхает с болью первородный. Он напоил волка, и даже не почувствовал подвоха, а парень на соседнем сидении весь пышет от неконтролируемого гнева. Айзек пытается сдержать звериную натуру, но черты лица уже меняются, алкоголь чертовски мешает контролировать себя. - Извини - Элайдже не нужны укусы, да и убийства мальчишки не было в его планах, - Успокойся, я повел себя грубо. - Ты мне руку чуть не сломал - рычит волчонок, но находит силы не нападать. - Она тоже волк - тихо выдыхает Элайджа зачем-то. - Элисон была охотником на таких, как я - Айзек не понимает, про что говорит его собеседник. В салоне несколько минут тишина, и каждый из них думает о своем. Двое мужчин, которые потеряли любимых, и боль. - Хейли, она - волчица - мужчина делает вид, что смотрит в боковое зеркало. Айзек не знает, что сказать. Оказывается, не он один погряз во всем сверхъестественном, вокруг полно таких людей. Его жизнь перестала быть нормальной, кажется слишком давно, но он отчего-то переживает за незнакомца. - Почему ты не сказал ей? - тихо спрашивает парень. - Она просила не говорить - Элайджа сам не понимает, почему откровенничает с волчонком, - Я всегда молчал. Столько раз пытался сказать, но что-то всегда мешало. Первородный сильнее сжимает руль, и опять тишина в салоне. Айзек не решается спросить, кто такой его водитель, но раз ему известно о волках и в нем столько силы, он явно не человек. - Что мешает сказать сейчас? - задает омега совсем другой вопрос. Элайджа несколько минут молчит, лишь еще сжимает кулаки на руле до белеющих костяшек. Наверняка именно сейчас Хейли делит постель с Джексоном, так что признаться мешает серьезное препятствие в виде брачных уз. Он с трудом сдерживает ярость, а перед глазами лишь улыбка Хейли предназначенная уже не ему. Она целовала волка сама, и оттого сердце рвалось куда-нибудь убежать подальше от ноющей непреходящей боли. - У них сейчас первая брачная ночь - Элайджа горько усмехается – Думаешь, уместно будет появиться на пороге их спальни. - Если бы Элисон вышла замуж, я бы все равно сказал - волчонок смотрит на сверкающие огни города. Он устал, и глаза опять начинают слипаться, он не замечает, как первородный смотрит на него украдкой. Элайджа даже позволяет себе улыбку от смелости мальчишки, и чуть громче прибавляет музыку. Расслабляющие ноты и алкоголь действуют быстро, и по приезду в мотель первородному приходиться нести парня на руках до номера. Он чуть ли не смеется, как-то раньше ему приходилось носить только девушек, но все же он укладывает парня в постель. Айзек даже не просыпается, и Элайджа оставляет в записной книжке свой номер телефона, возможно, потому что когда-то давно он был таким же неопытным мальчишкой, только было это тысячу лет назад. Майклсон садится в автомобиль, и его сердце начинает стучать чаще, когда понимает, что хочет последовать словам волчонка. Воздуха не хватает, все от внутренней борьбы, и все же педаль газа давится в пол. Он решился и несется через весь город в семейный особняк. Элайджа не знает, что будет дальше. Он устал молчать и скрывать свои чувства, и пусть даже его ждет клинок в руке Никлауса. Она должна знать... Она должна... Айзек просыпается утром с больной головой, но отчетливо помня все события. Как оказался в отеле он не помнит, но на столе лежит обычный раскрытый блокнот, где идеальным почерком написан номер телефона. Мальчишка набирает номер, чтобы поблагодарить, но в ответ слышит лишь гудки. Он не знает, что Элайджа лежит в холодном подвале с клинком в сердце. Он не знает, что в особняке Хейли плачет в подушку, осознавая, что совершила такую глупость, как пойти на поводу навязанного долга. Первородный на той стороне думает лишь о волчонке, который сказал ему важные слова. Элайджа жалеет лишь об одном, он мог бы научить парня выживать, он мог бы стать его другом и учителем, но очевидно не станет.