Волчонок Нового Орлеана...

Никлаус покидает особняк ради встречи с Марселем, и Хейли меряет комнату шагами. Она с самого утра поругалась с Джексоном, но не об этом вовсе думает. Все мысли о Элайдже, что, наконец, признался в своих чувствах, и клинке в его груди. Она падает на кровать и утыкается в подушку, чтобы никто не слышал ее рыданий. Глупая, какая же она глупышка пожертвовала всем ради того, что Никлаус может отнять в любой момент. Чувства к Элайдже никуда не делись, она может обмануть Джека, может обмануть всех вокруг, но не себя. Она глотает слезы, вспоминая, как ночью вышла на балкон и увидела его. Он сидел у перил, и просто смотрел ей в глаза, будто знал, что она была близка с Джексоном несколько часов назад. Боль в его красивых карих глазах говорила лучше всех слов, что он раздавлен. - Элайджа, что ты здесь делаешь? – все же спросила она, только замечая, что первородный чертовски пьян. - Я должен тебе сказать хоть один раз – тихо произнес он, и Хейли уже оказалась в объятии сильных рук. Она не хотела слушать, по крайней мере, делала вид, что не хотела. - Я люблю тебя … Люблю – шепнул он, и Хейли сама потянулась к его губам. Сердце билось, как безумное от его слов, как же долго она их ждала. Мало ей было его поступков, а теперь достаточно было и просто слов. Они слишком долго не могли признаться в своих чувствах, и когда Элайджа потянул ее в другую комнату, не было сомнений. Его мягкие губы дарили наслаждение, и Хейли все сильнее комкала белоснежные простыни на его постели. - Хейли – неожиданно прохрипел он дрожащими губами и упал на нее. Никлаус стоял с непроницаемым выражением лица, будто не заколол собственного брата. - Тебя ждет муж – произнес он стальным голосом. Она струсила тогда, но теперь решилась хоть раз в жизни сделать все правильно. Сколько раз Элайджа спасал ее, жертвуя семьей не счесть, и она ответит тем же. Именно потому она перепрыгивает с балкона своего дома на балкон второго этажа особняка. Его охраняют вампиры и оборотни, первых легко убить, а вторые не пойдут против своей королевы. Они ее кровь и стоит дать приказ, как разорвут прихвостней Никлауса. На лестнице она замечает двух вампиров, но они не под внушением и потому она просто ломает им шеи. Холод, но для нее он остается не замеченным, когда взгляд натыкается на гроб. Красное лакированное дерево играет в лучах света из маленького окна, но Хейли обращает внимание, ни на него, а на цепи и куклу, подвешенную к потолку. Гроб запечатан магией, но что мешает ей позвонить, например Давине. И все же для начала она пытается снять цепи сама, а потом срывает куклу, понимая уловку. Эстер пользовалась подобными штучками, и гибрид неплохо усвоила ее хитрости. Как только голова тряпичной игрушки отделяется от тела, цепи легко снимаются без малейшего сопротивления. Пальцы дрожат, когда поднимается крышка - гроб пуст. - Черт – срывается с губ волчицы. Клаус слишком хитер, чтобы оставить ей такой подарок. В отчаянии Хейли захлопывает крышку и присаживается на небольшое возвышение. Все мысли о том, где может находиться тело Элайджи, ведь гибрид не мог его оставить без охраны. В городе творится черти что, а Никлаус все также называет родственников за любую провинность. Даже Хоуп его не изменила, в плане мстительности, но часть вины и на ней. В конечном итоге поддастся страсти в особняке, было неразумно, нужно было думать головой, а не сердцем. Она уже собирается уходить, когда пальцами ощущает, свежую кладку в стене, раствор даже не успел до конца застыть. - Не может быть – выдыхает она, но догадка оказывается верна. Стоит вынуть пару кирпичей, как она видит посеревшее лицо любимого первородного. Разбирать кладку приходится аккуратно, стараясь не шуметь, и наконец-то Хейли вынимает клинок из груди мужчины. Она не обращает внимания на слезы, текущие по щекам. Прокусив запястье, позволяет крови капать на приоткрытые губы Элайджи. Ему нужно прийти в себя, Клаус может вернуться в любой момент, а такое представление его явно не порадует. - Хейли? – не веря своим глазам, шепчет первородный, как только делает первый глоток. Он голоден и прижимает ее руку к губам, позволяя клыкам прокусить уже заживающую кожу. Пьет жадно, но останавливает буквально спустя три больших глотка. - Тебе нужно уходить, Клаус будет в ярости - Хейли проводит пальчиком по его скуле, даря нежную улыбку. Им не суждено быть вместе, но пусть хотя бы Элайджа живет, а не лежит несколько столетий в гробу. Ей лишь нужно отпустить его, ведь она смогла ради безопасности Хоуп. Теперь настало время отпустить ради него самого, он достоит лучшей девушки, чем какая-то волчица. К тому же она замужем и сама не давала сказать Элайдже о своих чувствах. - Без тебя не могу – первородный поднимается на ноги, и протягивает руку. Хейли лишь качает головой, она не сможет оставить Хоуп и бросить стаю, за них столько боролась. А любви она боялась, потому что просто не умела любить, так как он. - Хоуп наша надежда на воссоединение семьи, ты сам так говорил, и сейчас ей нужна мать – тихий шепот, и она принимает руку лишь для того чтобы сказать ему «прощай». Элайджа остается один, Хейли исчезает, оставляя после себя лишь порыв ветра. Он все не может поверить, что Никлаус настолько жесток. Ему раз за разом приходилось его прощать, но теперь внутри образовалась какая-то пустота. Брат никогда не примет его любовь к Хейли, а он устал терять всех, кого впускал в сердце. Именно в этот момент первородный вспоминает о волчонке, что так неожиданно попался ему в баре. От воспоминания, как он споил мальчишку, становится смешно. Со стороны может показаться, что он съехал с катушек, ведь смеется, только выбравшись из стены, где был замурован собственным братом. Отдышавшись, Элайджа безмолвной тенью покидает особняк, чтобы растворится среди толпы туристов. Он спешит в гостиницу, но администратор сообщает, что Айзек покинул отель еще вчера. Он не ожидал, что волчонок не воспользуется его помощью, он оплатил номер на две недели. Неожиданно в кармане оживает мобильный телефон, о котором первородный совсем забыл. На дисплее сообщение от Реббеки, и он сразу же успокаивает сестру, потому что нечего ей делать в Новом Орлеане. Уже собирается убрать телефон, когда замечает сообщение о пропущенных вызовах. В глаза бросается незнакомый номер, и пальцы сразу же нажимают вызов, но на другом конце не спешат ответить.