Soulmates never die

Swing me these sorrows Унеси мои печали And try delusion for a while, И попытайся забыться в бреду на миг, Such a beautiful night, Ведь сегодня такая прекрасная ночь, Youʼve got to lose inhibition, Тебе нужно оставить все запреты Hurts — «Illuminated»

— Знаешь, тебе правда надо с ним поговорить, — парировал Чонин, сидя за письменным столом и что-то чиркая в тетради по геометрии. — И ты туда же, — усмехнулся Чанёль. — Сам знаю, поэтому помоги мне почистить кеды, иначе не в чем будет выяснять с ним отношения. — Не могу, у меня через… — Кай взглянул на часы, висящие на стене. — двадцать минут свидание. — Кто на этот раз? — кое-как уложив пальцами непослушные волосы, Чан осторожно стянул через голову домашнюю футболку и откинул её в сторону, а Чонин, оторвавшись от тетради, нагло бегал глазами по спине друга, пока не зашёлся в приступе кашля. — Эй, ты чего, помереть захотел? — Пак подошёл к Киму, который слегка побагровел и не переставал хлопать себя по груди. — У тебя… там, — Чонин снова закашлялся и согнулся пополам, чуть ли не ударяясь носом в свои же колени, но рукой при этом слепо тыкал в Пака. — Чего такое, ну? — заботливо стукнув того по спине, Пак отошёл к шкафу и достал оттуда новую футболку. — Блин, что за нахер, — Кай еще пару раз звучно кашлянул и выпрямился, приводя дыхание в норму и вытирая пальцами слёзы, скопившиеся в уголках глаз. — Чанёль…кхм, — вставая со стула, Чонин подошёл к Паку и бесцеремонно задрал его футболку до лопаток. — Ты чего творишь, говнюк, не смей со мной свои лапы распускать, а то быстро в пятачок получишь, — Чанёль резко опустил футболку на место и развернулся к другу. — Но… — Что «но»? Мальчиков тебе в университете уже мало? — Да нет же, дубина, метка у тебя!       На это Паку не нашлось что ответить Каю. Он сначала впал в раздумья, потом сорвался на истеричный смех и смеялся, пока не устал, а после влетел в ванную, на ходу срывая с себя свежую футболку. Боясь повернуться к зеркалу, Чан стоял напротив и смотрел на своё отражение, уперев руки в края раковины. — Спокойно, Чанёль, это ведь кто угодно мог быть, не так ли? Тебя же десятки людей в день трогают. Девушки вроде тоже… точно, медсёстры трогали. Это же не обязательно должен быть парень, правда? — разговаривая полушёпотом с самим собой, Пак всё ещё не решался повернуться спиной к зеркалу, но настойчивый стук в дверь заставил поторопиться с решением. — Всё в порядке, я сейчас, — ругнувшись себе под нос, он развернулся спиной к зеркалу и повернул голову, натыкаясь взглядом на чёткий символ на своей левой лопатке, состоящий из нескольких тёмно-багровых плавных линий, в совокупности чем-то напоминавших цветок лотоса. Чанёль готов был и сам закашляться как минимум от одного только вида этой метки. Почему не треугольник, например, не корявое пятно какое-нибудь или хотя бы не параллелепипед? А лучше вообще ничего. Он вышел из ванной комнаты и гневно посмотрел на Кая, будто бы он был виноват в случившимся. — Ты как, в норме? — осторожно поинтересовался друг. — Блядь, конечно, я в норме, что за вопрос! Не заметно что ли?! У меня на лопатке теперь милый алый цветочек в дополнение к остальным проблемам. Да я просто счастливчик! — Чанёль в пару широких шагов добрался до своей кровати и буквально упал на неё, утыкаясь ещё болевшим в некоторых местах лицом в подушку. Спасибо мягкой утвари, что крик Пака потонул где-то в глубине её набивки, не позволяя разнестись тому по всему общежитию.       Чонин, не отводя взгляда от яркой метки друга по цвету схожей с артериальной кровью, присел на край своей кровати и вздохнул. Только скорее это был вздох зависти, чем безысходности и огорчения. Весь период своей половой активности, стараясь не думать о том, что молодость рано или поздно кончится и он встретит свою судьбу, с которой придётся забыть о бесконечных беспорядочных половых связях, тусовках и девочках, Чонин не предполагал, что так скоро вопреки своим устоям захочет стабильности в отношениях с пока ещё не найденным партнёром. В отличие от Пака у него не было никаких предрассудков по поводу пола своего соулмейта и окажись на его теле метка, он бы не вёл бы себя, как кретин, а потратил бы всего себя на поиски своей судьбы. Да будь тот хоть псом, Чонин бы всё равно нашёл бы его, любил и заботился. — Чанёль. — Ты не понимаешь, Чонин, — Пак перевернулся на спину и отрешённо уставился в потолок. — У Лу тоже недавно появилась метка. Мне Крис сказал. — Вот так дела, — Кай наигранно округлил глаза и присвистнул. — Знаешь, ведь дело даже не в том, что он парень. Совсем. Дело в том, что он ко мне неровно дышит и это настолько плохо, что я даже не знаю, как мне быть, — Чанёль повернул голову вбок и посмотрел на Кима. — Мы могли бы быть отличными друзьями, наши дети могли бы играть вместе, а жёны ходить за шмотками. Всё могло бы быть замечательно, если бы не тот факт, что из-за меня страдает человек, а я ему ничем помочь не могу, как и себе впрочем тоже… — Ты слишком много думаешь. Просто поговори с ним, наконец, хватит бегать вокруг да около. Тебе всё равно не избежать этого разговора, — Чонин, сам того не ожидая, разозлился на Пака. Он встал и поправил на себе слегка мятую рубашку. — Прости, друг, мне надо идти, — он подошёл к двери и перед тем, как выйти обернулся к Чанёлю, который смотрел ему вслед. — Лухан хороший парень, и ему сейчас очень плохо. Он винит во всём себя, а на деле виноват только ты и твой нос, дальше которого ты ничего не видишь. Просто дай ему шанс, — Кай вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь. — Удачи на свидании, — глядя на закрытую дверь, прошептал Пак.

***

      Вечером того же дня Пак Чанёль топтался у соседнего корпуса общежития, собирая всю свою волю в кулак. Готовый войти внутрь он дёрнул ручку двери на себя и почти столкнулся нос к носу со своим соседом. Сехун пошатнулся, но быстро восстановил равновесие и помог с этим и Паку, удерживая его за плечи. — Ты как раз вовремя, Чанёль, — Сехун как-то по-отечески похлопал Чана по плечу и пошёл в обратную от него сторону по своим делам. Не ожидавший встретить его здесь, Пак почувствовал что-то сродни уколу ревности, но намеренно не стал придавать этому значения. Ему плевать. Мало ли что мог забыть здесь великий психолог всех и вся О Сехун.       В общежитие он зашёл уже практически без колебаний и записался на вахте, уточнив у охранника местоположение комнаты Лу. Поднявшись по лестнице на третий этаж, Пак стал нерасторопно подбираться к комнате китайца. И чем ближе он подходил к ней, тем медленнее и короче становились его шаги. Он остановился напротив нужного номера и занёс руку для того, чтоб постучать, но не успел. — Не заперто, — послышалось за дверью. Чанёль поджал губы и толкнул дверь, которая легко поддалась напору и открылась вовнутрь. — Привет, проходи, — видно было, что Лухан нервничал, но очень старался держать себя в руках. Он сидел у изголовья своей — как показалось Паку, — кровати и грустно улыбался, будто заранее понимая, с какими вестями к нему пришёл Чан. — Я видел в окно, как ты шёл сюда… Не переживай, мой сосед сегодня ночует у своей девушки, поэтому наш разговор никто не услышит, — он нервно хохотнул, зачем-то указывая рукой в сторону кровати своего соседа.       Чан кивнул, но меньше переживать не стал, а скорее наоборот. Он подошёл к кровати Лухана и сел на другом её конце подальше от китайца. — Чанёль, прости меня за тот… вечер, — Лу отвёл глаза от собеседника и поджал колени к груди, пряча между ними нос. — Я не имел права так поступать, не зная ничего о твоих предпочтениях. — Ты ни в чём не виноват, — Пак тихо усмехнулся, когда услышал собственный голос словно со стороны. Он звучал куда уверенней, чем он от себя ожидал. Ещё когда только Лухан первым заговорил, Чанёль в одночасье успокоился, и все его мысли и страхи куда-то улетучились, не смотря на то, что ещё совсем недавно у входа в общежитие его пробирала дрожь от предстоящего разговора. Почему-то каждый раз, когда Лухан находился рядом с Паком, ему было на удивление уютно и спокойно. Так было и сейчас, и Чанёль обязательно испугался бы, если бы не взгляд Лу, который смотрел в самую его душу, ожидая только худшего расклада из всех возможных. — Не надо меня жалеть, Чанёль, — заговорил китаец, когда их взгляды встретились. — Я знаю, что ты не такой. Тогда после столкновения в лифте я просто наивно поверил, что нравлюсь тебе, а на вечеринке просто воспользовался тем, что ты был слегка пьян и напряжён, — он немного завис, но вскоре продолжил. — Не подумай, что я всегда такой. Ты правда нравишься мне, — на этих словах Лухан спрятал всё лицо в коленях, утыкаясь в них лбом. — И я правда верил, что у нас может что-то получиться, только зря я прежде не выведал ничего о тебе у Криса. Наверное, просто увидел и убедил себя в том, чего хотел. — Перестань, Лу, я не виню тебя ни в чём. — Просто после той встречи на баскетбольной площадке я не мог о тебе не думать. Мы с братом тогда повздорили из-за игры и я ушёл, а потом мы какое-то время с тобой не виделись, пока мне не пришлось зайти в твой корпус к другу за лекциями. На тот момент мне уже казалось, что у меня едет крыша от того, что мы не видимся, хотя это так глупо… И тогда тоже — в том дурацком лифте, когда мы, наконец, встретились ты не оттолкнул меня, хотя я был близок к тому, чтобы совершить ошибку несколькими часами ранее. — Остановись. — А на вечеринке, когда я поцеловал тебя, — Лухан поднял лицо и, хмурясь, посмотрел на Пака. — Ты даже не ударил меня, не сопротивлялся! Но почему? Если бы твой приятель не вернулся за сигаретами, как далеко мы могли бы зайти?! — Господи, да не знаю я, не знаю! — Чанёль, не выдержав, повысил голос и повернулся к Лухану, глядя в его огромные и влажные от подступающих слёз глаза. — Что ты хочешь услышать от меня? — Не знаю, — он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Прости, я снова всё делаю не так. Ты пришёл поговорить, пока я просто прятался тут, но вот я снова всё порчу.       Чанёль не знал, что им двигало в ту секунду, когда подался вперед и накрыл губы Лухана своими. В тот же момент он почувствовал на своей груди чужие ладони, которые то ли отталкивали, то ли наоборот пытались буквально забраться ему под кожу, скручивая пальцами выглаженную футболку. Солёные слёзы, скатившиеся из глаз китайца, смешались со слюной в грубом поцелуе. Всё было в точности, как в тот раз, за исключением разве что инициатора случившегося. Пак на самом деле не замышлял ничего подобного, он просто хотел успокоить китайца, пообещав тому своё дружеское плечо и помощь, если вдруг понадобится, но никак не любовь или её подобие. А в итоге ему снова снесло крышу, как и Лухану, который совестливо хотел остановить себя и Пака, но не смог бы, даже если бы в этот миг в его комнату влетел Крис с родителями и всей роднёй наперевес. Мысли обоих, словно сговорившись, покинули головы хозяев и оставили всё на волю инстинктов. Чанёль понятия не имел, как надо вести себя с парнями, но на подсознании делал всё правильно, когда первым стянул с Лухана широкую баскетбольную майку, болтавшуюся на острых плечах. Что было в голове китайца, оставалось тайной даже для него самого, но он покладисто отзывался на каждое движение Пака, укладывающего того на лопатки и нависающего сверху, так и не прервав ни на миг глубокий поцелуй, от которого у обоих внизу живота всё приятно ныло и тянуло. Чанёль провел широкой ладонью от хрупкой шеи китайца вниз по груди, непривычно плоской в отличие от его предыдущих любовниц, и на долю секунды замер, но вновь продолжил спускаться ей ниже, обводя подушечками пальцев каждый изгиб и впадинку между рёбрами. — П-подожди, — Лухан едва нашёл в себе силы прервать поцелуй, от которого у него вовсю кипела в венах кровь, а взгляд расфокусировался, делая всё вокруг него расплывчатым, словно в тумане. — Ты не должен этого делать.       В этот момент Чанёль, должно быть, испытал то же, что испытывают и серийные убийцы. Ему захотелось заткнуть китайца, но не поцелуем или же словом. Он готов был сомкнуть пальцы вокруг тонкой шеи Лухана и сжимать сильнее, пока тот не перестанет дышать и позвонки под нежной кожей не треснут, как стекло. Но из последних сил переборов себя, он молча вовлёк китайца в более нежный и тягучий поцелуй, от которого тот невольно взвыл, обвивая руками шею Пака и вплетая пальцы в его лохматые волосы. В этот раз воздух кончился в разы быстрее, заставляя обоих с шумным вздохом отстраниться друг от друга. Чанёль настойчиво опустил ладонь ниже, осторожно касаясь возбуждения, скрытого под домашними шортами Лухана. В ответ на его манипуляции Лу сдавленно простонал сквозь сжатые губы и прикрыл глаза, чтоб не встречаться с чёрными, как ночь глазами напротив, внимательно разглядывающими каждую эмоцию на его по-детски невинном лице. Руки китайца спустились ниже с затылка Пака, проскальзывая под ворот его футболки и поглаживая кончиками пальцев между лопаток, а сам Чанёль прижался губами к напряжённой шее, с необычайной лёгкостью затем прокусывая острыми зубами тонкую, словно пергамент кожу. Лухан запрокинул голову назад, упираясь затылком в подушку, чувствуя, как длинные горячие пальцы, пробираясь под его одежду, уверенно обхватывают аккуратный небольшой член. Слегка сжимая руку и проводя ей от головки к основанию и обратно, Чанёль слизал со своих губ крохотную капельку чужой крови и опустился поцелуями к ключицам, оставляя неяркий засос под впадинкой между ними. Он уловил ушами еле слышный стон после первых движений своей ладони по твёрдому члену Лухана и обхватил его ещё плотнее у головки, желая услышать весь диапазон голоса парня, так стойко сдерживающегося под его ласками. — Я тебя не слышу, — Пак прошептал это безумно медленно в покрасневшее ухо Лу, растягивая каждый слог, как горячую карамель и обдавая чувствительную кожу своим раскалённым дыханием, а взамен получая то, чего и хотел.       Лухан безоговорочно разжал обкусанные до красных неравномерных пятен губы и простонал громче и протяжнее, сжимая пальцами кожу на плечах Чанёля, который так и не потрудился снять с себя хотя бы кеды. Он толкнулся бёдрами в ладонь Пака, сгибая ноги в коленях и поджимая пальцы на ногах от накатывающего волнами удовольствия. Его теперь почти не прекращающиеся стоны, которые приятно ласкали острый слух Чана, стали снова чуть тише, но чаще и на тон выше, а между бровей пролегли тонкие морщинки. Тело Лухана с каждым рваным и нисколько не ритмичным движением Чанёля вдоль всей длины его члена становилось всё напряжённее, грудь вздымалась всё чаще и выше, а спина выгибалась, натягивая кожу на груди и тонких рёбрах едва ли не до треска. Чанёль экспромтом вытащил ладонь, освобождая член Лу, и с нажимом провел языком по своему большому пальцу, с усмешкой наблюдая за затуманенным взглядом китайца, по виску которого тонкой струйкой друг за другом стекали две капельки пота. Он не услышал жалобных стонов из-за внезапно прервавшегося действия, но услышал и увидел гораздо больше, — судорожный затяжной стон и резко вздрагивающее в исступлённом оргазме утончённое тело в тот самый момент, когда он вернул ладонь на место и чертовски медленно и почти грубо обвёл влажным пальцем по головке члена Лу.