Любовник рейхсминистра

Пауль не занимался сексом уже около недели. Более того, он не дрочил уже около недели. Эрвин опять уехал командовать своим корпусом, и вернётся он не скоро. Адольф почти не обращал на него внимания; он уже, кажется, забыл о тех временах, когда каждый вечер заканчивался весёлыми потрахушками с рейхсминистром на столе... И вот поэтому Паулю отчаянно хотелось секса хоть с кем-нибудь. Лучше всего для этой цели подошёл бы его адъютант или водитель, или какой-нибудь мальчик из Hitlerjugend. Тем не менее Йозеф всё тянул и тянул время до приезда Роммеля, не решаясь подойти ни к кому... В субботу вечером (а его благоверный Роммель должен был вернуться в понедельник) херр Гёббельс лежал в горячей ванной в своих покоях. Его тело было расслаблено, душа отдыхала. Йозеф опустил руку под толстый слой пены и подрочил, причём возбуждение не пропадало со временем, а, напротив, нарастало. Пена брызгала в стороны, Йозеф шептал, задыхаясь: " Эрвин, любимый, Эрвин! Эрвин!" - а затем в его голове что-то переклинило, и он возопил: " Адольф! О да!". Его движения становились всё скорее, дыхание всё сбивчивее... Кончить он не успел. Горничная постучала в дверь и сказала, что приехал херр фон Ширах и просит его впустить. Рейхсминистр состроил хитрую мордочку и приказал впустить Шираха. "Пусть прямо в ванную идёт!" - крикнул он вслед. Бальдур вошёл в ванную прямо в одежде. Когда Йозеф резко восстал из ванной, Бальдур воскликнул от удивления. По белоснежному телу рейхсминистра стекает пенка, как кружево; а член - распухший, твёрдый, да он хочет Бальдура, хочет!.. - Иди ко мне, - без лишних слов скомандовал Пропаганда. И Бальдур мгновенно разделся и запрыгнул в большую ванную к разгорячённому телу, которое так его жаждет. Он повалил Йозефа на спину, резко в него вошёл безо всякой подготовки. - О-оо!.. - застонал Пропаганда. Ширах долбился глубоко. Своим огромным членом он доставал... о-ох... до самых гланд, кажется... Продолжай, мой ангелок... Бальдур склонился над лицом Гёббельса и расцеловал его. Он что-то говорил, но только Пауль его уже не слышал. Его до крайности чувственное, дрожащее тело сосредоточилось только на движениях Генриха. Нордический красавец вдруг ускорился и согрел Йозефа изнутри своим "любовным нектаром", как это называл Гёббельс. ... - Давно у меня не было такого секса... - мягко ворковал он на ухо Бальдуру, лёжа на его груди. Вода в ванной уже заметно остыла за всё это время, но любовники этого не замечали. Бальдур играл с пеной, вырисовывая на ней пальцем кружочки. Неожиданно он озорно ухмыльнулся и защекотал Йозефа под ребрами, отчего тот ушёл под воду. Отфыркиваясь, отплёвываясь, рейхсминистр вылез и обнял фон Шираха: - Мой красавчик! - Бальдур покраснел. Его длинные ресницы скрыли чудесные глаза, а потом он поцеловал Пауля в шею и тихонько спросил: - Херр Гёббельс, а ваш херр Роммель ничего не скажет? Пропаганда взмахнул лапкой, завизжал: - Что??! О чём вы говорите, Ширах? Я понятия не... - О том, о чём знает и говорит весь рейхстаг, - ласково перебил его Бальдур. Он засмеялся. - Да что там, даже сам фюрер глубоко огорчён тем, что вы променяли его на какого-то генерала-фельдмаршала. - Бальдур опустил глаза и приблизился почти вплотную к лицу Гёббельса. - А теперь его на меня, да? - Он был полностью серьёзен. Пауль задумался. В таком задумчивом состоянии он оставался и после ухода Шираха. Роммеля, когда он в понедельник днём приехал к Йозефу, ждал сюрприз. Его послушный мальчик ждал его в горячей ванной с большим флаконом духов. - Скучали без меня, херр рейхсминистр?.. - томно, нежно зашептал Эрвин и сжал любимого в объятиях. Пропаганда вспомнил, как два дня назад он развлекался здесь с Ширахом, и виновато вздохнул. Он повернулся и покорно подставил задницу. Но Роммель, кажется, был не в настроении его трахать. Сначала он хотел кое-что выяснить. Он твёрдо развернул к себе Гёббельса, угрожающе посмотрел ему в лицо и обманчиво-ласково спросил: - Ты, Йози, никого сюда не приводил? Никому жопу свою не подставлял? - Нет, милый, ты что!.. - испуганно пролепетал Йозеф. Он представлял, что будет, если Эрвин узнает о его измене. Эрвин часто его бил, но это было просто так, а вот что же будет, если он ударит со зла... - С Бальдуром спал, да? Грязная маленькая шлюха, - Роммель зло толкнул Гёббельса, и он поднял фонтан брызг. Йозеф не на шутку испугался - он знал, что Роммель крайне ревнив. Он вылез из ванной и спешно вытерся. - Я не знаю, кто тебе такое сказал, - суетливо забормотал Гёббельс, - но почему ты вообще веришь?.. - Да потому, - прервал его Эрвин, всё ещё находящийся в тёплой воде, - что он перед всеми этим хвастается и в красках описывает, как он тебя имел. Я, конечно, дал Бальдуру по морде, но не думай, сучонок, что этим всё ограничится! Эрвин вышагнул из ванной, даже не вытерся, и стал неумолимо надвигаться на Пропаганду. Йози пискнул и попытался спрятаться под раковину, но суровый генерал-фельдмаршал его и там настиг. Роммель бил его по лицу, груди, спине, заднице, удары наносил сильные и болезненные. Он кричал: - Сопля, да как ты смеешь! Ты.. ты подлая шлюшка! Ещё раз - убью! И так далее, и так далее, и "я тебя любил", и "как ты мог", и "вали к своему Шираху". Йозеф уже охрип от крика. Хрупкое, слабое тело болело так сильно, что эта боль поглощала все остальные чувства. Он не сопротивлялся - не было ни сил, ни желания. Гёббельс любил боль, но в меру. А кроме того, ему было важно осознавать, что он дорог Роммелю - от этого боль и становилась приятной. Но вот теперь... После нескольких минут (Йозефу казалось, что часов) избиения Эрвин неожиданно накинулся на Йозефа всем своим телом, мягко обнял, стал гладить, целовать, просить прощения: - Йози, прости меня, мой хороший... Ну ничего, ничего, подумаешь, Бальдур... Ну встретил интересного мужчину, подумаешь... Сладенький, я тебе никогда больше больно не сделаю. Гёббельс ничего не мог ответить. Ему было слишком больно, плохо и стыдно. Он изменил Эрвину, а тот ещё сам перед ним извиняется. Хотя эти побои были заслуженными. Следующие два дня Эрвин за ним ухаживал. Йозефу скоро стало лучше. Синяки, оставленные влюблённым ревнивцем, прошли. Теперь они могли продолжать развлекаться, точнее, предаваться взаимной страсти. Рейхсминистр теперь был верен своему любовнику. Роммель после того случая так жёстко выпорол и оттрахал малыша Йози, что даже сам фюрер перестал вызывать у него вожделение.