Человечность

— Найвз, не ходи туда, не нужно, — девушка в очках преградила проход в соседний блок, из-за двери которого лился яркий белый свет, и слышались тревожные голоса. — Пусти меня немедленно! — мальчишка, оттолкнул девушку в сторону, резко рванулся вперёд, но его перехватила чья-то сильная рука. — Пустите меня! Сволочи! — Найвз, успокойся, — рука сильнее сжала плечо вырывавшегося ребёнка, — с ним всё будет в порядке. — С ним никогда, — Найвз резко обернулся и зло посмотрел в глаза капитану, — мы никогда уже не будем в порядке! А все из-за вас! — звонкий, высокий детский голос многократно отражался от покрытых металлическими листами стен. Если бы большая часть людей на корабле не была погружена в искусственный сон, то Найвз бы наверняка поднял всех на ноги. — Твари! Вы, вы — дыхание мальчишки было тяжёлым и быстрым, он старался подобрать слово, но, не сумев, просто плюнул в лицо державшему его мужчине. — Рема, Уильям, — холодным голосом произнес капитан, — заприте медицинский блок до завтрашнего утра. — Хорошо, капитан, — из-за двери отозвался ровный голос, и в то же самое время щёлкнул электронный замок. — Вы только не обижайте его, он просто волнуется за брата, — второй голос звучал гораздо взволнованнее. — Я вас всех уничтожу, твари! — взорвался Найвз, когда понял, что к брату его не пустят. — Вы всё — мусор! Человеческий мусор! Вы пожалеете! — он резким движением скинул руку капитана со своего плеча и убежал в сторону зоны отдыха. — Мэрри, будь поблизости и сообщи мне, если что-то случится. А я пойду и присмотрю за Найвзом, как бы он не натворил дел… — Как думаешь, — Рема внимательно посмотрела на доктора Уильяма, чей халат был испачкан в крови, — как скоро он оправится? — Физически, — начал размышлять вслух доктор Уильям, — три, максимум четыре дня. Раны, конечно тяжелые, но ты вовремя его нашла. Способность к регенерации у них просто потрясающая. И как только ему в голову пришла такая мысль, а главное, как ему хватило на это сил. Четырнадцать ран, четырнадцать. Рема, я не уверен, что он справится ли с психологической травмой, — он опустил голову и тяжёло выдохнул, — давай лучше приведём тут всё в порядок? — Я, пожалуй, останусь с ним, если он вдруг придёт в себя, то… — Я понял, — доктор Уильям кивнул, — не стоит оставлять его одного. Их обоих нельзя ни на минуту оставлять самих. Особенно теперь. И, Рема, обработай эту рану у себя на руке. Когда Рема закончила перевязывать руку, в комнату снова вошёл доктор Уильям. На нём уже был новый кипельно-белый халат, а взгляд был совершенно спокойным. Он прошёл мимо Ремы, к постели, на которой в бинтах лежал один из Живых Агрегатов. Уильям ещё раз, бегло осмотрел его, и убедившись, что повязки не промокают от крови сильнее, чем нужно, потрепал спящего мальчика по голове. — Думаю, что самое страшное уже позади, — сказал Уильям, — но я на всякий случай я останусь тут с тобой. Если понадоблюсь, то я буду в комнате напротив, — доктор посмотрел на Рему и, дождавшись её кивка, вышел, прикрыв за собой дверь. — Мне так жаль, Вэш, — Рема осторожно присела на край постели и взяла мальчика за руку, — прости меня. Нас всех. Вэш не отвечал, но Рема и не ожидала от него ответа, но она твердо знала, что эта ночь будет одной из самых долгих в её жизни. Маленький мальчик, совершенно бледный, лежал с повязкой, уже слегка покрасневшей от его же крови, на животе. Его дыхание, хоть и ровное, было тяжелым. Для Ремы само по себе было ужасно, видеть так тяжело раненного ребёнка, её ребёнка, но от осознания причины, Реме было ещё страшнее. Она и не могла подумать, что Вэш, этот нежный и ранимый мальчик, так страстно влюблённый в жизнь, сможет сделать что-то подобное. Рема погладила мальчика по голове и устало закрыла глаза. Когда неделю назад за ней прибежала абсолютно бледная Мэрри и сказала, что Вэша нашли в пятой секции третьего исследовательского блока, Рема почувствовала, как остановилось её собственное сердце. Доступ к третьему исследовательскому блоку на корабле имело всего несколько человек, занимавшихся исследованиями Живых Агрегатов и Энергостанций. Для остальных членов экипажа вход на территорию третьего блока был строго запрещен. Рема прибежала на место и увидела Стива, который, дрожа чуть ли не всем телом, смотрел в сторону Вэша, сжимая в опущенной руке рукоять пистолета. Она не сразу поняла, чем маленький мальчик мог так напугать его. Но присмотревшись к залу, посреди которого в ярком белом свете стоял Вэш, Рема почувствовала, как у нее на спине выступил липкий пот. Вэш стоял спиной ко входу перед металлическим столом, совершенно неподвижно, в каком-то жутком оцепенении, одной рукой крепко сжимая окровавленную руку девушки, лежавшей на этом столе, а второй — гладил её по иссиня-чёрным, коротко остриженным волосам. Девушка, болезненно бледная и изможденная, была крепко пристегнута к столу десятком кожаных ремней. Все её тело было покрыто аккуратными шрамами разной свежести. Самая свежая рана алела у неё на груди, и Рема не сразу поняла, что это… — Она… — еле слышным шёпотом Рема обратилась к доктору Уильяму, — она ещё… — Ещё живая, — с трудом шевеля сухими губами, ответил Уильям. — Его надо увести отсюда, как можно скорее, иначе… — Безопаснее, пустить ему пулю в затылок, и никаких иначе не будет, — перебил доктора Стив. — Нет-нет, я не позволю, — быстро и взволнованно зашептала Рема, — я заберу его… — Док, — Стив с трудом сглотнул, — ты же понимаешь, как ты ошибся тогда, позволив этой наивной дурочке оставить этих двоих. Ещё можно исправить эту досадную ошибку, пока она не стала фатальной. — Вэш, — сипло позвала Рема, внезапно сделав шаг в зал, — Вэш, послушай меня, пожалуйста… Стив вытянул впёред руку с пистолетом и, прикрыв правый глаз, прицелился. Мальчик стоял так удачно, что даже дрожь в руке не помешала бы Стиву попасть ему точно в затылок. Доктор Уильям, сделав несколько шагов назад, отвернулся. Вэш никак не отреагировал. — Нам надо уйти, — голос Ремы дрожал, и она сама не слишком хорошо понимала, почему. Вэш, уникальный маленький мальчик, которому она с детства рассказывала о чудесах мира, который был уверен, что они с братом — единственные способные к автономному существованию Живые Агрегаты, сжимал руку такого же, как и он сам Живого Агрегата. Руку девушки, которая была способна жить вне толстых стеклянных стен энергетической ячейки, которая могла дышать обычным воздухом и не нуждалась в защите густого зелёного раствора. — Я потом тебе все объясню, Вэш. А сейчас, — Рема сделала несколько неуверенных шагов к мальчику. Она отчетливо слышала, как за ее спиной звонко щёлкнул взведённый курок. — надо уйти. Вэш все так же стоял, на месте, гладя по темным волосам прикованную к столу девушку, и, казалось, даже не дышал. А вот вскрытая грудная клетка девушки, изредка, едва заметно поднималась и опускалась. Если бы не ошибка Ремы, то и мальчишек бы ожидала та же самая судьба — судьба безымянного Живого Агрегата, жизнь которого ценна только с научной точки зрения. — Давай уйдем отсюда, — Рема, на негнущихся ногах всё же подошла к Вэшу, но он никак не реагировал, словно не было ничего, кроме бледной девушки, с застывшим в глазах ужасом, которую Вэш крепко держал за руку. Рема одной рукой обняла мальчика за плечи, а вторую положила на его руку, вынуждая отпустить девушку. Вэш почти не сопротивлялся но, отпуская руку Живого Агрегата, тихо, почти одними губами, произнес «прости». Рема, сильнее обняв, развернула его лицом к себе. У неё по щекам катились горячие слёзы, но мальчику не надо было их видеть. Живой Агрегат устало закрыла глаза.

***

— Рема, — спустя почти неделю молчания после того случая в исследовательском блоке, Вэш наконец-то заговорил с Ремой. — У неё ведь даже имени нет. Почему? — Я, — Рема облизала разом пересохшие губы и опустилась на корточки, чтобы быть ближе к мальчику, — я не знаю, Вэш. — Ты говорила, что мы, — Вэш запнулся, — что мы с Найвзом — это счастливая случайность, и все Живые Агрегаты кроме нас с ним не могут существовать… вне энергетических ячеек, но она… Она, — он поджал губы. — Я ничего не знала о ней, Вэш, — Рема взяла мальчика за руки. Впервые за неделю он не убежал, но ощутимо вздрогнул. — Она ведь живая, Рема, живая! Такой же, как я, как ты. Но… — на глазах у Вэша выступили слезы, губы слегка задрожали. — Рема, ей же так больно. Почему? — Вэш, — Рема придвинулась ближе к мальчику, и попыталась его обнять, но он отстранился. — Я… Мне нечего тебе ответить. — Мы с Найвзом тоже окажемся там, да? — Нет, — Рема чувствовала, как комок все ближе подступал к горлу, — нет, этого никогда не случится. Я не позволю, чтобы вас… — А её? — закричал Вэш. — Какая между нами разница? Ведь ей тоже страшно, она тоже чувствует боль. Она там совсем одна. Одна! Понимаешь, Рема?! — по щекам Вэша текли слезы, голос предательски дрожал, но мальчик, сжимая кулаки до побелевших костяшек, изо всех сил старался не расплакаться. — Она ведь… я ведь… ведь между нами никакой разницы нет! Но у меня есть ты, есть Найвз. Я знаю, что такое радость, спокойствие, а она… Рема, почему?! Почему вы это делаете?! Рема ещё раз попыталась обнять мальчика, но в этот раз он не просто отстранился, а резко отшатнулся от неё, что было совсем на него не похоже. — Не трогай меня! — Вэш смотрел на Рему совершенно дикими глазами и, когда она попыталась подойти ближе, он опять сделал несколько шагов назад. — Не подходи! Ты… Вы… — дыхание Вэша было быстрым и совсем поверхностным. — Чудовища! — Послушай, Вэш, я понимаю… — Нет! Ты ничего не понимаешь! — по щекам у него катились крупные слезы. — Ты не чувствовала этого, а я! — Вэш резко сел на пол и закрыл лицо руками. Рема не сразу поняла, о чем именно говорил Вэш, но когда пришло понимание, внутри у нее все похолодело. В той короткой встрече двух Живых Агрегатов было больше, чем просто попытка поддержать. Вэш не просто держал ту девушку за руку, он сумел почувствовать то же самое, что и она. — Вэш, — голос Ремы был совсем тихим и ощутимо дрожал, — послушай, я… я не знаю, что тебе сказать. Я ничего не знала о том, что там происходит. Думаю, что почти никто не знал. — Рема посмотрела на мальчика, который сидел неподвижно и тихо всхлипывал. — Я вижу, что ты меня боишься и понимаю, почему. Просто помни, что если я тебе понадоблюсь, я всегда буду рядом. Рема ушла, а Вэш остался сидеть в комнате отдыха под голубым небом, в котором медленно проплывали облака. Вэш вспомнил, как, иногда, они втроем с Найвзом и Ремой могли лежать здесь на траве и рассматривать небо или, что бывало гораздо реже, звезды. Конечно, Вэш знал, что это все лишь красивая проекция Земного небосвода, но это ничего не портило. Но сейчас Вэшу совершенно не хотелось рассматривать небо, его занимали более важные мысли. Несомненно, Найвз заметил, что с ним что-то не так, но пока ни о чем не спрашивал. А Вэш не спешил рассказывать о случившемся, зная о не слишком доброжелательном настрое своего брата по отношению к людям. Но и молчать о том, что происходит в третьем исследовательском блоке, он тоже не мог. Это было нечестно по отношению к Найвзу, по отношению к другим Живым Агрегатам. Вэш вспомнил слова брата о том, что иногда нельзя спасти и бабочку, и паука. Но Вэш никогда не хотел в это верить, да и Рема говорила, что всегда можно найти решение. Что всегда можно спасти бабочку и паука. Людей и Живых Агрегатов. Решение пришло само собой. Вэш, тыльной стороной ладони, вытер слезы, глубоко вздохнул и решительно зашагал к медицинскому отсеку.