Проклятое зелье

— Гермиона, как ты? Всё в порядке? — снова этот вопрос. Девушка тайком закатила глаза и произнесла уже заученный за три месяца ответ, сопроводив его вымученной улыбкой: — Всё хорошо, я в полном порядке.       Гарри прищурился, недоверчиво посмотрел на неё, но ничего не сказал. С подругой в последнее время невозможно было общаться: она будто бы стала роботом, машинально выполняющим свои функции. Они с Роном знали, что это всё из-за Панси, но как бы ребята не пытались вытянуть информацию из гриффиндорки, та не поддавалась. Мальчишки даже пошли на крайние меры и, скрепя сердце, попросили Малфоя и Забини разузнать всё у другой девушки, но и она упорно молчала.       Гермиона посмотрела на грустные лица друзей, и на секунду в ней промелькнуло желание всё им рассказать, но она тут же одёрнула себя, понимая, что это ничего не изменит, только друзья разочаруются в ней. Девушка положила себе в тарелку немного омлета, но так и не смогла съесть ни кусочка. Она невольно взглянула в сторону слизеринского стола и увидела Панси, хмуро смотревшую на пытающихся ей что-то втолковать Блейза и Драко. Она, будто почувствовав взгляд гриффиндорки на себе, подняла глаза, и они с Гермионой встретились взглядами. Грейнджер будто бы оцепенела: во взгляде слизеринки была такая боль и грусть, что невольно она вспомнила своё состояние неделю назад. Наплевав на всё, на всех людей, сидящих в Большом зале, девушка встала из-за стола и решительно направилась в сторону змеиного факультета. Она заметила, как округлились от удивления глаза Панси, как Малфой и Забини нахмурились и внимательно посмотрели на неё, но Гермионе было всё равно. В голове билась лишь одна мысль: Я должна вернуть её! Я ОБЯЗАНА ВЕРНУТЬ ЕЁ!       Подойдя к столу, она наклонилась к слизеринке и тихо сказала: — Нам нужно поговорить. — с усилием отвернувшись от таких любимых ею глаз и губ, из которых еле слышно вылетело коротенькое «Да», она вышла из зала, не обращая внимания на шёпот и внимательные взгляды в свою сторону.       Когда Гермиона остановилась около окна, то сразу же услышала за спиной шаги. Дверь Большого зала хлопнула, и наступила тишина. — Ты хотела поговорить? — холод так и сквозил в каждом её слове. — Да, хотела. — резко обернувшись, Грейнджер хотела было сказать какую-то колкость в сторону слизеринки, но слова застряли у неё в горле. Панси была такая красивая! Сердце девушки вдруг забилось быстрее, и, сама не понимая того, что делает, она подошла к девушке и поцеловала. В этот поцелуй Гермиона вложила всю свою боль, все чувства к ней, и когда она почувствовала, что девушка перестала сопротивляться, то оторвалась от таких сладких губ и прошептала: — Я люблю тебя. Прости за все, что я натворила, я очень сожалею об этом. — она подняла взгляд на любимую и застыла: Паркинсон плакала. Она тоже подняла на неё взгляд, наполненный болью и недоверием, и вдруг зло сказала: — С какой стати я должна верить тебе? Ты один раз уже обманула меня.       Гриффиндорка растерялась, и единственное, что пришло ей в голову, это обнять любимую. Слизеринка начала вырываться и пытаться ударить девушку, но та была сильнее. Прижав девушку к груди, Грейнджер вдруг почувствовала, что Панси обмякла в её объятиях, и даже испугалась. Отодвинув её и посмотрев ей в глаза, она тихо сказала: — Я не хочу тебя терять, и если ты хочешь, чтобы я доказала свою любовь, — Гермиона достала волшебную палочку, — то я готова принести Непреложный Обет, что никогда не брошу тебя. — она замолчала и тихо продолжила. — ты знаешь, что бывает в случае его невыполнения. Панси подняла испуганный взгляд на Грейнджер, вдруг подбежала к ней и прижалась так сильно, что Гермиона даже испугалась за сохранность своих рёбер. Вдруг она услышала, как Панси еле слышно прошептала: — Убери палочку, дура. Я больше никогда тебя не отпущу. Я люблю тебя, Грейнджер.       У Гермионы внутри всё будто бы перевернулось от счастья, и, посильнее прижав к себе девушку, она тихо ответила ей: — Я тоже тебя больше никогда не отпущу.