Эта пуля для тебя

Я стоял около надгробия. Я присутствовал на церемонии с самого начала. Но в тени. Всё-таки не думаю, что убийца вправе подходить к могиле того, кого убил. Я не вправе. Я недостоин. Хотя… как знать. Это всё случилось ведь из-за меня? - Не так ли, Дейдара?- спросил я у надгробного камня, где красовался лик погибшего и эпитафия. Ну, как сказать, погибшего. Он сам себя в могилу свёл тем, что решил, что я захочу отомстить. Месть приятна,… Но мне было совершенно не до того, я был поглощён куда более важными делами, чем сидеть и придумывать кару для такой вот дряни. Я даже начинаю верить, что Бог есть. И всем всё воздастся. - Мы бы никогда не были бы вместе,- пробормотал я, забравшись рукой в карман фрака, по привычке собираясь извлечь пачку сигарет, которой там не оказалось. Мне оставалось только усмехнуться. Ну, ещё бы. Слишком большая почесть покурить у тебя на могиле. - Я бы никогда тебя не полюбил, думаю, в какой-то мере ты и сам это осознавал, поэтому и загонял себя в свою клетку. Ты такой же эгоист, как и я, по сути, тебе было плевать на мои чувства, ты просто хотел, чтобы я был рядом с тобой. Красивое украшение? Дорогой аксессуар? Да, я бы стал для тебя чем-то этим. Ты просто хотел меня. Вовсе не моей любви или желания. А просто меня. Как вещь,- вздохнул я, положив цветы, что принёс с собой. Тигровые лилии. Несколько не вписывались они в эти похоронные венки и траурные ленты. Но тебе бы понравились. Ты любил яркое и не такое, как всё. - И я тебя прощаю. Да. Не смотря на то, что ты уже в могиле и никогда не услышишь этих слов, я говорю тебе: Я прощаю тебя, Тсукури Дейдара. Ты был, есть и будешь для меня тем, кто лишил меня всего, но в отличие от тебя,- улыбка коснулась моих губ,- я действительно любил. И люблю. И всегда буду любить. А теперь прощай. Я покинул кладбище, больше не обернувшись назад. Мне этого не нужно. Я оставил позади всё: свой дом, свою работу, свой байк, свой город. Я начал с нового листа. Чистого и свежего. Открыв дверь внедорожника, я уселся за руль, пристёгиваясь. А после, взглянув в зеркало дальнего вида, я позволил себе ухмыльнуться. - Что, проведал своего пидора?- послышалось недовольное бурчание. - Он уже в могиле, а ты продолжаешь его ненавидеть,- вздохнул я, безнадёжно полагая, что это навсегда, хотя так оно и есть,- а он был бы рад тебя видеть, какой фурор и удивление! - Обойдусь,- шикнул парень,- мне вообще тут лучше не светиться, сам же говорил. Я домой хочу, поехали в аэропорт. Я завёл двигатель, поворотом ключа, а после выехал на дорогу, ведущую к аэропорту. - Знаешь, если всё было бы, как я хотел, многое бы сложилось иначе,- пробормотал я, нахмурив брови из-за нагрянувшей из ниоткуда чёрной тучи, что разрасталась в масштабах, увеличиваясь на глазах,- например, я бы тебя не покинул, ещё тогда у родителей. Проезжая по трассе, я ощутил, как горло вновь подало хриплые ноты. Говорить стало сложнее, а по окну уже барабанил проливной дождь. - Я бы никогда от тебя ничего не скрывал, я бы не ударил тебя, я бы тебя не взял против твоей воли,- продолжил я, заходясь в новом потоке кашля, что вынудил меня отвести глаза от дороги. - Я бы не выстрелил в тебя,- горько прошептал я, в руку, но тут, же подскочил на сидении, услышав вой машины и крик позади себя. Столкновение. Резкий толчок, и переднее стекло крошится на миллионы осколков, что тут же осыпают меня, пока единственное, что мне остаётся, так это прикрыть голову. Спустя несколько мгновений картина меняется. Я лежу на снегу. Невыносимо гудит голова. Жжет затылок, левая рука словно онемела и не поддается. Но я просто лежал и смотрел в сторону, пока из груди поднимался ком рыданий. Снова. - Саске…- слабо зову я, глядя на то, как из-под разбитой головы юноши растекается тёмная кровь. Она обагривает дорогу, мои руки, которыми я, хватаясь за асфальт, пытаюсь дотянуться до брата,- нет,… только не снова, прошу,… Кашель в какой раз першит в горле, пока в глазах проносится картина, где уже я стою напротив мальчишки, держа пистолет в одной руке. Рука не может дрогнуть. Я не могу промазать. Это бесполезно. Белое снова окрасилось в красный. - Саске!- заорал я в пустоту и ощутил глухой удар по щеке, словно кто-то наградил меня пощечиной… Я открыл глаза, несколько раз мне пришлось моргнуть, привыкая к темноте, что царила в комнате. Она была чертовски знакома. Обои тёплого кофейного цвета, открытый настежь балкон с развивающимся серебристо-серым тюлем. На стенах картины, в тех же спокойных тонах. Что на них? Эйфелева башня? Величавый афинский Акрополь? Скандинавские горы? Да, все те места, где я был с ним. Переведя взгляд в другую сторону, я заметил шкаф-купе с открытой дверцей, за которой были небрежно раскиданы вещи. Как был неряхой, так и остался. И даже могила меня не исправит. - Итачи, всё нормально?- спросил кто-то рядом. Нерешительно посмотрев вперёд, я стал различать черты юноши перед собой. Волосы торчком. Хмурые брови. И бездонные глаза, что блестели в тени комнаты, когда на них падал свет за окном. В порыве я прижал мальчишку к себе, крепко сжав его за плечи и уткнувшись ему в шею. В эту мягкую, молочного цвета кожу. Вдыхая запах родного брата, я невольно успокаивался, но всё же, никак не мог отпустить его из тисков объятий, в которых его держал, пока он, молча, сидел около меня. Я же понимал, что это всего лишь сон. Такой далёкий. Такой забытый. Но он был реален, за исключением того, что я тогда смог удержать машину, и боковая дверь пассажира отделалась лишь вмятиной, да царапинами. Но тот страх… в тот день,… что я снова мог его потерять,… Не думал, что это когда-нибудь произойдёт с таким, как я, но это произошло. Я стал бояться. Постоянно. Страшась за жизнь брата, я то и дело возил его по всей Европе, пока не начался учебный год, и нам пришлось осесть в одном из прославленных городов культурных наций, где я отдал Саске в колледж, при этом каждый раз забирая его и отвозя обратно. Нет, дело не в том, что мне нечем было заняться, просто мои пары были поставлены так, что утро и вечер были забиты, а день свободен. Да, ваш покорный сеньор убийца, всё же решил, что зарабатывать на хлеб покойниками ни есть хорошо, поэтому учась на врача, я делал большие успехи, как и всегда, впрочем. Умеешь убивать, умей и воскрешать. Однако я отказывался от конференций, выступлений или участия в научной деятельности, всё же не столь была важна слава, как покой. Я закашлялся. Эта проклятая мокрота мучает меня уже не первый год, но я каждый раз находил повод не ехать к врачу. До сегодняшней ночи. Всё же не каждый раз снится сон, где только от твоего хрипа способен погибнуть тот, ради которого живёшь ты. - Сходи в больницу,- тихо бормочет Саске мне на ухо, пока я всё ещё держу его у себя в руках. Такого родного. Тёплого. Любимого. - Обязательно,- тем же тоном ответил я, отчего мой брат недоверчиво меня оттолкнул и заставил посмотреть себе в глаза, надменно приподняв моё лицо своей ладонью. - Что тебе такого приснилось, что ты даже не отмахнулся или не придумал очередную причину, по которой тебе не до своего здоровья?- протянул брюнет, чуть прищурив глаза. - Ты,- спокойно ответил я, выпуская отото из объятий и откидываясь обратно на подушки, с которых привстал. Да, комфорт мне полюбился быстрее, чем холодная дыра на втором этаже. - О, и что же я такого сделал?- ухмылка полезла по лицу юноши, пока он забирался ко мне под одеяло и падая рядом, откуда, скорее всего, и поднимался, чтобы влепить мне мощную пощечину, пытаясь разбудить. - Ты был рядом,- прошептал я, осматривая идеально ровный потолок,- ты был со мной,… я не хочу об этом говорить. - Надеюсь, ты не делал ничего того со мной, из того, чтобы мне не понравилось,- чуть помедлив, заговорил брат, повернувшись ко мне спиной и заложив одну руку за голову. - Нет,- покачал я головой, пока перед глазами снова встала так картина, где я пытаюсь дотянуться до него, где он бледен, словно мел. Где кровь.… Где снег. - Ты звал меня,… Что-то ведь произошло, так?- словно, проняв моё настроение, повёл плечами юноша, чуть развернув голову ко мне. - Мы попали в аварию. Я не удержал машину,- проговорив это, я ощутил хрип в горле, но подавил его. Видимо поняв, про какой случай я говорю, Саске вздохнул и, наверное, закатил глаза. - Мы красиво умерли в пожаре среди обломков автомобиля? - Не мы,- качнул я головой, после чего потёр веки,- ты. В комнате повисла тишина. Где-то за окном прогудели машины. Не всем спится по ночам, понятно же. - Как же тебе нравится меня убивать,- наконец-таки подал голос брюнет, едко прибавив,- что во сне, что наяву. - Саске,- оставалось мне лишь отдёрнуть мальчишку осипшим голосом. - Семнадцать лет я уже Саске,- огрызнулся юноша, после этого что-то ещё буркнув себе под нос и повернувшись ко мне спиной вновь,- порой, я ненавижу тебя ещё сильней, чем раньше. Меня заставили улыбнуться эти слова. Нет, Учиха опять сморозил, не подумав, конечно, но это мелочь. Потом он раскается, может быть, не знаю точно, но сожалеть будет. Словно меня это задевает, ха-х. Мой дорогой братец, единственное, что могло бы меня задеть, так это твоя смерть. Даже твоя ненависть для меня прекрасна, ибо ты жив, а всё остальное не имеет значения. - А я по прежнему люблю, с каждым днём всё больше,- сообщил я приглушенным голосом юноше, приподнявшись на локте и проведя невидимую полосу у него на руке от плеча до ладони, - и всегда буду. - Смотри не лопни от этого,- прошипел Саске, отдернув руку от моего прикосновения и прикрыв глаза, показывая тем самым, что всё ещё не теряет надежды продолжить свой сон, пока мой ко мне никак не шёл. Я помню, что очнулся в каком-то отеле. Кровать была мягка. На столе стояли фрукты, недалеко от них мой телефон. Я ничего не чувствовал. Ходячий труп, про таких говорят, да? «Быть может, сегодня?»- промелькнула мысль у меня в голове, пока я наклонился к мальчишке и едва коснулся губами его скулы. Брат разрешил мне его целовать. Но это, честно говоря, громко сказано. Целовать? Это так, раз-два в неделю коснуться губами его плеча или щеки, если я переступал границу, то получал по рукам или ядовитый плевок в сторону моей грязной и пошлой душонки. Мои губы прошли дальше, мягко и чуть касаясь лица Учихи, что уже стал возмущённо кривить губы, пока я касался уже шеи. Сантиметр за сантиметром губами я исследовал пьянящую на вкус кожу, легко касаясь её зубами. Саске порывисто выдохнул. Нет уж, братец, потом не говори, что не нравится или тебе противно. Судя по тому, как ты выгнул шею мне навстречу, скорее ты жаждешь продолжения, не меньше, чем я. Облюбовав место на тонкой коже, я прикусил его, тут же сладко поцеловав, при этом поставив мальчишке краснеющий засос, что даже в темноте был прекрасно виден. Я помню, что двигался словно во сне к окну. Я никогда не думал, что докачусь до суицида. Но есть ли смысл жить, когда больше в мире ничего не держит? Перед глазами всё плыло. Красное то и дело смешивалось с белым. Он меня звал. Он звал меня тогда… - Заканчивай, а,- подал голос юноша, когда я собирался было уже начать немного будоражить своё воображение тем, сколько мне ещё дозволено будет сделать сегодня. Увы, видимо, мои подвиги закончились, так и не начавшись,- держи свой язык и руки при себе, я тебе не твой сбрендивший пудель, - с этими словами брат скинул с себя одеяло, намериваясь пойти спать в другую комнату. - Дейдара давно в могиле, а ты никак не можешь успокоиться на его счет, - дал повод я себе усмехнуться, а после мягко толкнул парня обратно на постель, с которой он успел подняться,- с чего бы это? - Наверное, с того, что этот полудурок в меня стрелял!- с вызовом ответил Учиха,- А ты… а ты,- казалось бы, слова у Саске закончились, но это ложное предположение. Может просто он понял за прошедшие месяца, что я в любом случае переведу все его слова так, что он окажется в проигрыше, однако последующее меня слегка удивило,- А ты его трахал! - Это обвинение? – мне оставалось только подавить смешок,- Да и не думаю, что всё так просто. Мне было плевать на Тсукури, что вероятнее всего дрожал где-то за тысячу километров от меня, взывая к богу и направив пистолет на дверь. Я хотел лишь, чтобы вся эта бессмыслица кончилась. Раз и навсегда. Но тут меня прервала трель телефона. SMS. - Я просто не могу понять этого. Постоянно твердить о любви ко мне, а трахать кого-то вроде него,- с отвращением выпалил школьник,- цена твоих слов какова тогда? - Мой маленький брат ревнует,- с улыбкой пробормотал я, нависая над юношей, что побагровел от гнева и стиснул зубы, пока я игнорировал его пылающие злобой речи. - Тебя? Ты давно свихнулся, я знаю, но чтобы такое…- рассмеялся напоказ Саске, оглядываясь по сторонам, словно ища поддержки у мягких подушек или безмолвных картин со стен,- бредишь,- бросил мне брат, пока его щеки показывали мне мою правоту, алея. - Я удовлетворял себя мусором, вроде Дея, потому что не мог прикоснуться к тебе,- решил-таки ответить я на заданный вопрос,- или ты в этом всё ещё сомневаешься? Плевал я на всех и вся, кто мне звонил. Я уже стоял над пропастью неизбежного, готовый в любую секунду перетупить через открытое окно. Но вдох прохладного воздуха, и рана в груди заныла пуще прежнего. Руки тряслись. Я его потерял. Я его убил. Мальчишка закусил губу, молча взирая на меня снизу вверх. - Да, он был неплохим любовником, если считать всех с кем я делил кровать,- хмыкнув, мне оставалось только раззадорить то, что я только что-то посеял, а именно сомнение и неопределённость,- любил игры, грубость… - Вот и имей его в могиле,- прошипел Саске, гневно опалив меня взором. - Я сказал кровать, а не стол, королём которого стал ты,- отвесил я неряшливый кивок головы, пока только что сошедшая краска с лица парня вновь вернулась на своё место,- вас сравнивать, глупо даже как-то. Один живёт сексом, другой боится его до потери пульса… - Я не боюсь… - пробормотал всё так же зло подросток. - А я вижу лишь страх,- оборвал я парня, при этом уже от души наслаждаясь игрой, что сам затеял. Да, она не особо благородна и ставка в ней либо всё, либо ничего, но что мне остаётся-то? Терпеливо ждать ещё пару лет, ублажая себя в душе рукой, как я это и делал весь без пары месяцев год? - Да не боюсь я!- оттолкнул меня от себя Учиха, заодно и перевернув на спину. Теперь уже Саске нависал надо мной тенью, пока его губы не сомкнулись на моих. В руках очутился телефон. Я хотел тогда лишь прервать его трель, как и собственную никчемную жизнь, но случайно открыл пришедшее сообщение с фото. На нём был Саске. Он был в реанимации. Было запечатлено и время. Полтора часа назад. Было и сообщение: короткая фраза, благодаря которой я до сих пор жив. Вот так вот, мой глупый брат, время идет, а ты всё не меняешься. Всё тот же вспыльчивый мальчишка, готовый бросить вызов своему брату всегда и везде, не задумываясь до поры до времени о последствиях. Ничего не изменилось и в умениях целоваться. Да и с кем тебе было-то? Я глубоко втянул воздух через нос, борясь с желанием прикоснуться к этому желанному телу, что само попало ко мне в маленький капкан. Саске медлил. Я даже не закрыл глаз, потому что любо дорого было смотреть, как он по-детски зажмурился, просто прижимаясь своими губами к моим. Черт возьми. Это было так интимно. Мой маленький брат целовал меня сам. Не из ненависти, может быть, немного из-за провокации, но целует так, как я никогда не смел мечтать. Через минуту он отстраняется. Злости, да и решительности во взгляде поубавилось. Я усмехаюсь. - И это все? – делаю вид, как будто ничего и не произошло, продолжая вести начатое. – Саске, это как-то по-детски. Мазила, ты промазал с пяти метров. Отчего-то братишка даже и не думает слазить с меня. Он, краем уха слышу, шипит проклятия в мой адрес, но я думаю только о том, как же уютно он расположился на моих бедрах. Учиха прямо создан для этого. Для меня. Правда, если я это скажу, то это будет совсем неправильная тактика. - Ну, подумаешь, - фыркнул мальчишка себе под нос, сверкая праведным взглядом. – По крайней мере, я не истрахан вдоль и поперек, как некоторые…покойники. Тяжелый вздох вырывается из моей груди, и я делаю решающий ход. Мне надоело тянуть кота за хвост или Саске за «слабо». Пальцами я мягко обхватил его за шею и притянул к себе, снова заставив склониться. Испуганный взгляд и сочные, нежные губы брата, которые приоткрылись в судорожном вздохе. Я тебя ведь так не целовал, да? Стараясь быть романтиком, ведомый своими чувствами, я впервые целовал с любовью, оставив желание где-то далеко за бортом. Этого звереныша надо успокоить, что я и делал, когда целовал со смаком, наслаждением, и, не слыша никакого негодующего мычания. Адрес больницы пришёл в следующем сообщении. Я поймал первую попавшуюся машину, что остановилась, завидев пачку шелестящих бумажек у меня в руке, которыми я размахивал, стоило мне выбежать на дорогу. Спустя десять минут я был на месте. Но пришло время отстраниться. Хотя бы для того, чтобы вздохнуть. Саске смутился. На скулах и щеках расцвел румянец. Он отвел взгляд в сторону и с силой провел ладонью по губам, только, кажется, сильнее краснея. Ну, и? - Я, конечно, могу и дальше давать уроки приватных поцелуев, - не скрывая насмешки в голосе, сказал я. – но тебе так удобно на моих бедрах? - Заткнись! – предсказуемо чуть ли не прорычал Саске. – Ты…ты…похотливый извращенец! - Я? Где-то это уже было, - о, как же ты сейчас, малыш, сгоришь от стыда. – Но…правда что ли? Это был не румянец смущения. Румянец возбуждения сейчас расцветал на щеках молодого Учихи. Подростковые гормоны бушевали. Не удивлюсь, что от такого поцелуя могло встать всё только на раз-два. Меня провели прямо к палате, как только я ворвался в здание. Никто не задал ни одного вопроса: кто я? Что мне здесь нужно? К кому я пришёл в столь ранее время суток? Да и как-то сложно противостоять такому человеку, как … Мне в бедро упирался его член. Член моего маленького глупого Саске. В его голове за эти месяцы точно что-то перевернулось. Не могла же на него так повлиять обстановка. Или мой поцелуй. Или могли? Саске опустил взгляд вниз. Открытие не повергло его в шок, но вот встать с моих бедер он захотел точно. Даже приподнялся на коленях, но мои ладони, которые легли точно чуть выше колен, впиваясь ненавязчиво пальцами во внутренние стороны бедер, заставили парня замереть. Я прямо слышал, не без удовольствия, как он сглотнул. Попался. Никуда ты сейчас не денешься, Саске. Возмездие пришло довольно внезапно, и совсем не с моей стороны. - Пусти…пусти, слышишь? – севшим голосом бормочет он. – Это ничего не значит. Ни-че-го. Если ты… Я прервал этот глупый поток слов очередным поцелуем, чуть приподнимаясь для удобства. Теперь пустил в ход язык. Мягко ворвавшись в горячий рот Саске, я принялся вылизывать щеки, прошелся по кромке зубов, задел язык, который, похоже, бегал от меня по всему рту, в конечном итоге оказавшись плененным. Пламя внутри него разгоралось еще сильнее, как и внутри меня. Саске, мое наваждение, был сейчас возбужден, обезоружен и ничего не мог с этим поделать. Он еще пытался отстраниться, упершись ладонями в мою грудь, но руки как-то незаметно перекочевали на плечи, а потом и на шею. Сейчас главное – не спугнуть, иначе такого великолепного во всех смыслах шанса уже никогда не будет. Хидан ждал меня около той самой комнаты, где был мой брат. Киллер вертел в пальцах пулю, сидя на кортах, как один из опасных братков с района, что любят осыпать землю скорлупками от семечек, а мир философскими изречениями. Его багровые глаза осмотрели металл в руках вдоль и поперёк, но отчего-то ухмылка так и не слезла с его уст. Мои руки поползли чуть выше. Легли на бедра Саске. Просто идеально. Чуть раньше у меня не было возможности подумать о том, что в нем все идеально подходило для меня. Оценим по достоинству прямо сейчас. С губ плавно перейти на скулы и шею. Касания губ невесомые, но я не могу удержаться, чтобы не прихватить зубами кожу осторожно. Он еле заметно поднимает голову только за тем, чтобы мне было удобно, чтобы я покрыл легкими прикосновениями новые кусочки открывшейся кожи. Вот плавный изгиб ключицы появляется из воротника футболки. Я замечаю, как на белой коже блестит серебряная цепочка, которую ты, Саске, никогда не снимаешь. Что, не хочешь со смертью расставаться? Впрочем, мне сейчас до этого нет никакого дела. Я увлеченно изучаю изгибы шеи, никуда не торопя мгновение. Теперь можно наслаждаться этим в полной мере. Пальцы уже забрались под футболку, поглаживая только ребра. Теплая кожа, я чувствую биение сердца где-то внутри клетки ребер, и ты совсем не против, чтобы я делал то, что делаю сейчас, что могу сделать дальше. Саске, ты даешь мне разрешение? Или это мой очередной бредовый сон? Учиха смотрит на меня глазами полными возбуждения. Оно плескается в расширенных зрачках, маня к себе своей невозможной силой и, вряд ли, этому гипнозу я хочу противиться. Снова целую. На этот раз уже настойчиво, раззадоривая эту мелкую пакость, которая, черт знает, чем держит мое сердце. Кажется, он выдыхает со сдавленным всхлипом. Саске душит на корню все звуки, потому что прекрасно знает, как это слышится со стороны, но он совсем не понимает, как сейчас он выглядит со стороны. Я стягиваю футболку. Потревоженная цепочка с пулей ударяется о грудь, прямо рядом с небольшим шрамом, что так уродливо выделяется на нежной светлой коже. Надо теперь пройтись губами по краям, слыша удивленный вздох, и даже лизнуть языком, почувствовав, как пальцы вплетаются в волосы, как бы пытаясь оторвать мою голову. Но я занят. Я как наркоман, дорвавшийся до дозы, скольжу языком по коже груди, на пробу обвожу темнеющий сосок. Для Саске это будет неожиданно. Когда я прихватываю его языком, а потом зубами, у тебя вырывается странный звук. Я замираю, впитывая это возбуждение в себя, и продолжаю дальше. Саске все-таки оживает после этого. Лопочет что-то возмущенное, шипит, но сил, чтобы отстранить меня, полноценно оттолкнуть, у него нет. Ну, давай же, маленький Саске, сделай же что-нибудь. Хидан подошёл ко мне вальяжной походкой, всё с той же усмешкой на губах и вручил пулю с ироничной цитатой: « Не могу понять, с каких пор боги сжалились над убийцей, разучив его стрелять?». Действительно, как же иначе понять, что я человек, ни разу нигде не промахнувшийся, сумел выстрелить так, что не задел сердце, ни другие органы. Любовь, ли? - Приподнимись, - хрипло выговариваю я, когда мысли добрались и до шорт с бельем. Учиха подозрительно послушен. Мы кое-как избавляемся от не нужной одежды, и я неожиданно откидываюсь на спину, рассматривая его слишком пристально. Обнаженный, возбужденный младший брат. Его грудь тяжело вздымается. Он смущен, но еще больше желает дойти до конца. Саске боится. Ведь он знает, что хочу я. Я хочу тебя, Саске. До безумия. Рука сама тянется куда-то к полке на тумбочке. Я сволочь. Я последний гад. Смазка там была с момента приезда в эту квартиру. Мои надежды неугасимы. Теперь он напуган еще больше, когда видит этот тюбик в моей руке, но я выжидаю. А потом он отводит взгляд в сторону. Все. Баста. - Саске… - Замолчи! – резко чеканит он, не смотря на хриплый от возбуждения голос. – Я боюсь, да. Ты же…это было отвратительно. Гнусно. Я думал, что подохну от боли и унижения. Я не очередная блядь, ты меня понял? Не пропал в нем огонек, я смотрю. Порода Учих неискоренима даже в такой пикантный момент. Я усмехаюсь, где-то внутри чувствуя облегчение. - Просто сделай …это и всё. Мне развязали руки. Саске не произносит ни звука, когда я, пальцами раздвигая половинки ягодиц, когда ловко смазываю кольцо мышц. Ни даже тогда, когда я проникаю сначала одним пальцем, потом вторым. Он хмурится, кусая губы, и напрягается, стараясь побороть желание слезть с них. Возбуждение его поутихло. Он никак не может расслабиться, и меня это начинает жутко раздражать. Я проникаю пальцами на всю длину, вызывая болезненную дрожь. Да где же… о! Мальчишка заметно вздрагивает всем телом и распахивает глаза. Мои пальцы вовсю проходятся по чувствительному комку нервов внутри, раздвигают нежные стенки, подготавливая. Он не сдерживает стона. Саске хорошо, и чего он, видимо, не стесняется. Стоны стали чаще. Не такие громкие, как у некоторых породистых шлюх, но я могу только от них позорно кончить. Собственные боксы уже давно жмут и натирают в определенных местах, но я с внимательностью скаута этого не замечаю. Главное, чтобы ему не было больно, а остальное может и подождать. Кажется, все. Саске тяжело выдыхает, жмурясь, уносясь разумом куда-то в свою вселенную, пока я тут, трясущимися руками стягиваю белье до колен и кое-как обильно смазываю свой гордо стоящий член. Мне приходится воззвать к нему, когда горячо любимый брат улетает слишком далеко. - Эта же поза не покажется тебе вызывающей, нет? – выдавливаю я усмешку, облизывая губы. Саске фокусирует туманный взгляд на мне. В глазах мелькает одновременно желание убить и желание скорее кончить. - Больной пошляк,… Эта поза, - да, поза наездника обязательно станет моей самой любимой, мелкий Учиха, особенно, когда ты соизволишь таки приподняться. Я всю ночь просидел у тела брата, сжимая его чуть тёплую ладонь в своей, пока не понадобилось переливание крови, которой Саске потерял достаточно. Между подходами докторов и медсестёр Хидан мне рассказал, опуская по возможности свою склонность к «прекрасным словам», о том, как почувствовал пульс юноши, ещё тогда, когда проверял его для сводки Пейна. Он не сдал его. И только хрен знает почему. Саске крупно дрожит всем телом, кусая губы чуть ли не до крови. Мне не нравится чувствовать на его губах соль, поэтому я провожу большим пальцем по нижней, отвлекая его от этого занятия. Наиболее эффективно – это провести кончиками пальцев по его члену, вызывая глухой стон в потолок, который он не успел сдержать. Да, так гораздо лучше. Мне приходится самому приподнять его бедра, придерживая одной рукой свой член, постепенно насаживая желанное тело. Горячее нутро загнало меня в кратковременный транс, когда я ловил звездочки, а мальчишка елозил задницей по бедрам, стараясь слезть из-за неприятных ощущений. Покрупнее пальцев будет, но я не даю ему этого сделать, несколько более спешно толкаясь внутрь до конца. Сдавленный вскрик, превратившийся в хриплый стон красноречивее любых слов, и я спешно обхватываю пальцами член Саске, чтобы хоть как-то облегчить боль. Воспоминания о насилии в моей памяти всплыли совершенно внезапно, каким-то образом напугав меня. Я снова причинил ему боль. Прошло несколько дней, после которых Саске, наконец, пришёл в себя. Я был далеко не желанным гостем, когда он впервые меня заметил и сжал пальцами простынь. Его губы дрожали. Страх снова держал его в ледяных оковах. Стоило ли тогда ему что-то объяснять или пытаться оправдаться? Нет. Глупо и бессмысленно. Поэтому я просто сидел рядом с ним. Сутки. Двое. Неделю. Мы оба молчали. Пока я не позвал его, решив закончить всё сразу, чтобы не томить ни себя, ни его. - Саске,- начал я, пока юноша лежал, отвернув голову к окну. Он не поворачивался, но знал, что я всегда тут. И днём. И ночью.- Я не вправе просить у тебя прощения, как и не в праве вообще тут находиться, но… - Так убирайся,- бесцветным голосом произнёс юноша. - Я хочу, чтобы ты меня выслушал. Просто выслушал. И ничего больше,- хрипло попросил я, смиренно ожидая ответа от парня, которого больше интересовало зимнее солнце за окном. Брат молчал. Мне ничего не оставалось, кроме того, как продолжить. Я рассказал ему всё. Как впервые увидел его на руках матери. Как обнаружил, что для меня нет ничего приятней, чем его улыбка. Как моя забота постепенно приняла более иной характер, чем просто братская. Как отец это стал замечать. Я вспомнил и про ту ночь, когда я ушёл из дома. Как я оставил его одного с Фугаку, прекрасно понимая, что его ждёт после моего ухода. Я поведал и то, как впервые в моих руках появилось оружие. И как я начал копать своё личное кладбище. Как я гнил. Как я одичал. Как я выл. Как я умирал. Я объяснил всё недомолвки и неясности. Я растолковал каждый день из тех, когда я тем или иным способом избегал его. Как причинял боль. Как унижал. Как ломал. Я рассказал всё. И про последнее убийство. Про мой провалившийся план. Про свои отношения с Дейдарой, которые и стали роковыми для него. Про дядю. Про то, как у меня дрожали руки, когда я поднял пистолет. - И что будет дальше?- прозвучал всего один вопрос со стороны Учихи, что так и не посмотрел на меня за весь мой эпический рассказ. Привстав на локтях, я потянулся было, чтобы закончить это мало похожее на секс мероприятие, но Учиха замотал растрепанной головой. Он сам на недолгое мгновение приподнялся и опустился обратно, вызвав у меня тяжелый вздох. А он все схватывает на лету. - Ты отправишься в один конец света, а я в другой,- просто пробормотал я, позволив себе кашель в сторону. Я снова всё продумал, так и не спросив тебя, мой младший брат. Вновь решил судьбы за двоих. - Тебя ничему не учит жизнь, Итачи,- выдал мне юноша, склонив голову в мою сторону, чтобы я увидел, как горько смотрят на меня аметистовые глаза,- хватит всё решать за меня… что ты, что отец, что всё семейство Учих. Дядя был прав. - А чего хочешь ты?- вяло спросил я, но тут же осёкся, так как увидел у Саске на шее цепочку с той пулей, что я положил перед ним в первый день, когда он отошёл ото сна. - А я хочу на рок-концерт,- с усмешкой на губах пробормотал парень. Это было ни с чем несравнимое удовольствие. Наконец-то, я трахал своего младшего братика по его собственной воле. Нет, я занимался с ним любовью. Саске не отставал. Его тихие, еле слышные стоны через зубы, возбуждали гораздо круче, чем голоса порно-див. Одиноко дрочить на его светлый облик это одно, а другое наслаждаться узостью его тела, скользить руками по бархатной бледной коже и оттягивать ежик волос на затылке – всё это погружало меня ещё глубже в чистый экстаз. Я не удержался и опрокинул Саске на кровать, придавливая своим телом. Пора показать мальчишке, как нужно правильно это делать. Когда толчки моих бедер стали особенно грубы, у него, кажется, снесло крышу: порвал мою любимую подушку. После выписки из больницы, я, как и пообещал Саске, дал денег ему на тот самый рок-концерт, на который он хотел попасть. Проблема была лишь в том, что пока он лежал в больнице, группа уже отправилась в Европу, где в Германии мы их и нагнали. На этом мы останавливаться не стали, летая из страны в страну. Я ни в чем не отказывал брату, что постепенно привык к моему обществу, понимая, что иного варианта нет, как и то, что, сколько бы времени не прошло, я всегда буду любить его… и хотеть. В какой-то месяц лета юноша сдался, позволяя мне немногое из ранее запретного и недозволенного: коснуться его талии, ненавязчиво поцеловать в шею, сплести пальцы. О большем я и мечтать не мог, пока физиология не начинала брать своё и утренние, и вечерние походы в душ стали сопровождаться ещё и удовлетворением собственных похабных желаний. Мы оба не протянули долго. Видя, как расплываются капли спермы на животе Саске, я лениво подумал, что крепость взята. Мы ведь братья, а я, зная, свою извращенную натуру, уверен - братишка точно открыл в себе что-то новое. Его бессмысленная мордашка умиляла. Прямо снова хотелось взять его прямо сейчас на второй раунд, такого теплого, полного сладкой истомой. Но с него хватит. Теперь-то я имел право наверстать все упущенное время. - Увидимся в этой же позе через год,- промурлыкал Саске, прищурив один глаз, пока я из него выходил, при этом издав смешок. - Тогда может я ещё пару сотен раз, чтоб мне на полгода хватило?- фыркнул я беззлобно, ложась рядом с братом, что задумчиво теребил цепочку на шее и лукаво пожимал плечами. - Рука, братец, только рука. - Как ты несносен,- шепнул я в темноту, прижав к себе парня, под его заливистый смех,- но я люблю тебя. - К врачу запишись,- буркнул мне юноша в ответ, положив мне голову на плечо,- мне не хотелось бы, чтобы в следующий раз, говоря мне это, ты харкал кровью. - Только если услышу это от тебя,- пообещал я, вознамериваясь сегодня же пойти в поликлинику, чтобы у мальчишки выбора не оставалось,- и знаешь, вредина,- протянул я, взяв двумя пальцами пулю, что удобно расположилась у юноши на груди,- по моему, всё же мне удалось попасть тебе в самое сердце. Саске оставалось лишь мягко улыбнуться уголками губ.