Эта пуля для тебя

Наверное, глупо было в последний раз побродить по просторам своего родного города, пока вечер ещё не наступил, однако, я надеялся, что Саске не устроит какую-нибудь выходку, вроде воплей о моей профессии или о том, как я посмел взять его на столе. На всякий случай, я даже прицепил одну его руку к своей наручником, под приглушённое шипение со стороны братца. Но выбор между тем, чтобы быть прикованным к моему байку и охранять его подобно сторожевой собаке, не особо его вдохновил и, парню пришлось смириться с тем, что есть. - Ты сегодня излишне молчалив, даже не поливал меня всеми словами, что у тебя в арсенале,- заметил я, откашлявшись от всё того же непрекращающегося кашля, который, видимо, перешёл в хронический. Глянув, как брат молча ковыряется в принесённом ему блюде, я получил ответ в виде поднятой руки, на которой болтался наручник со стальной цепочкой, переходящей к моей руке. Вот как. Да, признаю, было не особо ещё разумно идти в людное место, да ещё и вести мальчишку на цепи, опасаясь потерять его из вида, как тогда, когда я привёз его в парк, а потом гнался за ним, пока этот сопляк не запнулся об очередной сугроб. Однако и это не остановило Саске от его беспросветной глупости: он стал орать, кричать, вырываться. Его даже ничуть не смущало, что парк безлюден. Пока я в итоге не скрутил его, уткнув грудью в снег. Что он тогда лепетал, пока я доставал наручники? Не убивать? Отпустить? Ох, глупый, маленький брат, не уж то ты так боишься смерти, что готов на новые унижения перед ненавистным тебе убийцей? И теперь вот мы сидим в кафе, где брюнет не поднимает взора от тарелки, лишь перебирая вилкой кусочки мяса, так и не донося их до рта. Я и сам лишь пил горячий чай, сопровождая это периодическим хрипом в руку. От воспоминаний о том, что мне предстоит ещё сделать, вывел звон телефона. Даже не кидая взгляда на дисплей телефона, что лежал рядом, я знал, кто звонит, отчего закатил глаза. Дейдара рвал все рекорды за сегодняшний день, что мне даже стало малость любопытно узнать, что ему взбрело в голову, но мои думы были заняты более важным занятием, чем слушать его бредни, поэтому я проигнорировал очередной звонок, под уже направленный на мой сотовый взгляд Учихи. - Возьми трубку уже, тебе самому не надоело?- в итоге произнёс брат, со вздохом откинувшись на спинку стула. - Всё в своё время,- ответил я, пока Саске лишь покривил губы, не то усмехаясь, не то чему-то злорадствуя,- а раз ты не голоден, то предлагаю уйти отсюда. - Зачем? – юноша продолжил сидеть на месте, пока я уже поднялся с места. - Зачем «что»?- обернулся я, уже положив деньги с чаевыми на стол. - Зачем ты меня сюда вообще притащил? Я, понимаю, что отпускать ты меня не собираешься, как и убивать, так зачем таскаешь за собой на привязи?- хмуро поинтересовался Саске, сжав в руке вилку, которой до недавнего времени ковырялся в еде. Главное, чтобы столовый предмет не воткнулся мне в глаз, например, а так пусть держит сколько угодно. - Я повторю то, что сказал ранее: всему своё время. А сейчас, - я галантно подал брату руку, который воспринял этот жест кривой усмешкой, почти такой же, как и когда звонил Дейдара. - Я не твой белобрысый блядун, можешь не стараться,- решил вновь показать характер юноша, на что я смерил его холодными глазами. П-ф, тоже мне выебнулся. Как ползком на коленях удирать от меня, страшась получить пулю в спину, это он может, а вовремя придержать язык за зубами и просто отодрать зад от стула, это похоже непосильных усилий стоит, да, Саске? Наклонившись к мальчишке, который вздрогнул и выставил вперед руку, пока я с ехидной улыбкой на губах, шепнул ему одну из тех едких фраз, что способна на время заглушить его эго. - О, да, Дея я кормил в ресторанах, а не кафешках на углу. Это по крайней мере стоило того, как ярко залился румянцем парень, как столовый прибор стал подрагивать в его бледных пальцах, а скрип зубов услышал даже я. Да, эта наглая, где-то безумная даже, ложь того стоила. Рестораны? Бог ты мой, разве дешёвый паб, куда приходят все, чтобы напиться и отдохнуть душой и телом, а наутро проснуться где-нибудь в мотеле с одноразовым партнёром, которого больше в жизни не вспомнишь и не увидишь, смахивает на ресторан? Да, с Тсукури вышла ошибка, но, если так подумать, то моя жизнь состоит из одних лишь проколов, неудач и жизненных катаклизм. Идти на поводу у родственников, забыв о себе и собственных мечтах? Конечно. Поглотиться с головой во всёпожирающую, проклятую, ядовитую и единственную любовь к родному младшему брату? Разумеется, как без этого? Стать убийцей? Скатиться в низы? Окровавить руки? Тлеть в пустоте? Всегда, пожалуйста. Доставить лично до Учихи Итачи. - А теперь погаси свою Учиховскую гордыню и следуй за мной. Можешь даже воткнуть мне вилку в спину, пока мы идём, но ещё одна подобная дрянь сказанная в сторону моей личной жизни, то обещаю, братишка, ты мне её вновь скрасишь, раз ты так о ней печёшься,- продолжил я приглушённым голосом, чтобы слова не дошли до ненужных ушей. Больше не проронив ни слова, я резко потянул за цепь между железными браслетами, сковывающими наши руки, тем самым принуждая парня оторваться от созерцания собственного месива в тарелке и пойти за мной, стиснув зубы, сквозь которые то и дело собирались вылезти ругательства в мой адрес. Ну, по крайней мере, я был в этом уверен. За прошедшие часы, я таскал за собой братца, начиная от железнодорожного вокзала, заканчивая воздушным транспортом, где я покупал по одному билету, не забыв ещё автобус и электричку. Нет, конечно, я понимал, что за мной смысла нет следить, ибо я проверенный агент и всё такое, но всё же, осторожность в этом деле не помешает. Никогда не знаешь, когда в тебя полетит пуля. И от кого. В итоге, когда время приближалось к одиннадцати, а Саске вновь подал голос, о том, что замёрз, я глянул на часы, а после на воду неподалёку, что была у берегов покрыта тонкой коркой льда. Это было живописное место когда-то. Качели, клоуны, выставки. Повсюду шарики и музыка. Я помню, даже старую закусочную за углом. Тут часто проходили ярмарки, на которые я ходил со всей семьёй, чтобы в какой раз показать всем присутствующим, какой гениальный сын растёт в роде Учиха, не говоря уже о том, как высоко задирался нос Фугаку, при каждой моей победе в тире или колесе Удачи. Но я помню восхищённые глаза своего брата, что не смотрел на меня с завистью или с ухмылкой, наоборот, он был рад за меня. Он единственный, кто был рад за меня. Не из-за того, что ему вот-вот вручат большого плюшевого медведя, не из-за того, что нии-сан снова всех победил или попал в яблочко, а потому что мы вместе. Мы идём за руку, и отец не отдергивает нас, ведь тут люди и, они скорее подумают, о том, какая у нас счастливая и дружная семья, а не о том, что этот ублюдок Итачи замыслил что-то недоброе. Нет. Всё было красочно. Ярко. Без принуждения. В ком-то веке я даже не был безразличен к тому, что у меня всё получалось. И куда делись все эти краски? Цвета? Эмоции? Куда это ушло? Сейчас оглядывая это серое, холодное и безлюдное место, я вновь гляжу на брата, на лице которого нет улыбки, его взор не полон воодушевления и радости. Он лишь не менее хмуро глядит на остатки увядшего величия набережной, порой поводя от холода плечами и выдыхая облако пара. Уже давно стемнело. Температура опустилась ещё ниже. - Зачем мы тут?- убрав руки в карман куртки, при этом звякнув цепью, спросил парень.- На ностальгию меня не пробивает, если ты привёл меня сюда ради этого. Мне оставалось лишь хмыкнуть. О, да. Конечно, не пробивает. Иначе бы ты об этом не высказался, мой дорогой мальчик. Но стоит ли теперь что-то менять, когда до приезда дяди остались считанные минуты? Когда я вскоре в последний раз кину на тебя взгляд, слабо улыбнусь тому, что так и не позволил себе той роскоши, вроде твоего доверия или хотя бы понимания. Хотя бы крупицы понимания того, что да, я полный гад, последний мерзавец, убийца матерей и стариков, законченный скептик и пессимист. Отродье дьявола, как бы сказала местная церковь, узнав о том, что я сделал с тобой. Но мне бы каплю понимания,… которую я не заслуживаю. Я просто слишком сильно любил. Запретно. Сокровенно. Страстно. И желанно. Слишком. Ведь в тот день, когда я тебя покинул, мой дорогой брат, я не совершил ничего дурного, я не дрочил втихомолку на твои вещи или фотографии, чем могу вполне похвастаться сейчас. Я не грозил тебе увечьями души или тела. Я не собирался требовать от тебя чего-то. Я просто хотел быть рядом. Хотел быть ближе, чем положено братьям. Я хотел тебя поцеловать. Единственный раз. Нет, не украсть первый поцелуй юного мальчишки. Один лишь робкий поцелуй старшего брата в темноте твоей комнаты. Ты ведь тогда спал, после утомительных внеклассных занятий. А я знал, что родители ещё не дремлют. Может, даже в какой-то степени я понимал, что меня могут поймать. Наорать. Отправить к себе. Запретить к тебе подходить. Но что-то заставило меня приглядеться ближе к твоему обнажённому плечу. Это была вовсе не похоть или желание. Я увидел в свете уличного фонаря синяк. Этот уродливый отпечаток на алебастровой коже своего единственного родного существа. И он был не один. Их было пять. Словно кто-то сжимал до боли, ждал, пока ты закричишь, начнешь плакать, а потом униженно просить прощения за свою слабость. И это явно не сверстник. Я был зол. Я был в бешенстве. Я хотел было идти к отцу и потребовать объяснения того, что побудило его вновь поднять на Саске руку. Но идти никуда уже и не нужно было. Он уже стоял в проёме двери и, поджав губы, глядел, как я склонился в темноте над братом. Я уже знал, что последует за этим. Поэтому, чтобы ор отца не был без причины, я, ухмыляясь про себя, кляня в круге всё и вся, поцеловал своего брата. Это уже ничего не решало, если так подумать, ибо следующим, что я услышал, это был разъярённый вопль отца, крик матери и звон первой разбитой вазы, которая полетела на мою грешную голову. Как-то так. Тут даже сопли разводить не нужно. Но Фугаку сделал всё, чтобы я возненавидел не только, сей день, но и себя. Звонок вывел меня из воспоминаний, которые я вновь упрятав в себе далеко и надолго. Недолго думая, я достал ключ из кармана пальто и отстегнул наручник с себя и Саске, который стал тут же проверять сохранность своего запястья, словно браслет ему там в руку впивался железной проволокой, а не просто несколько лишал свободы. После, уже достав телефон, я вновь узрел на дисплее имя моей дражайшей пассии, что бесповоротно поверила во всю мою ложь и по-быстрому смылась, переставляя свои обтянутые джинсами ноги. Решив, что рано или поздно это должно будет произойти, я не сводя глаз с брата, что воспользовавшись тем, что можно более не находиться рядом со мной на привязи и терпеть команды: «Рядом», «Сидеть», «Молчать» и моё ласковое «Хороший мальчик», отошёл к воде, метров так на пятнадцать от меня. Я отвечать на вызов не спешил, поэтому спокойно достал из кармана ещё и зажигалку с пачкой сигарет, и только после того, как одно серое кольцо дыма с примесью прочей гадости, что запихивают в табак, поднялось вверх, я соизволил ответить уже эдак на третий звонок за прошедшие минуты. - Я слушаю тебя, Дейдара,- взял я трубку, - если у тебя очередной словарный понос, то изволь излить своё дерьмо не мне. - Да заткнись ты,- огрызнулся в трубке блондин,- лучше поведай мне, Учиха, ты уже убил его? - Его?- окинул я взглядом Саске, что бродил по берегу, рядом с кромкой воды, тут же ощутив, как холодеют пальцы, и по спине идет своим чередом мерзкая цепь мурашек,- Кого его?- совладав с комом в горле, прохрипел я. Пока в голове тут же одна за другой всплывали картины. Дни. Недели. Всё слишком быстро. Слишком неясно. Слишком туманно. Сигарета тихо тлела в пальцах, пока пепел скапливался на её конце. - Твоё последнее убийство. Сегодня последний день должен был быть, не так ли?- быстро и как-то нервно проговорил Дей. - Но так почему именно «он»-то?- проговорил я, ощущая, как кашель вновь лезет наружу, а новая порция ледяной дрожи прошла у меня по спине. Невозможно,- Почему не «она»? Мне ж дали очередную «Мисс Марпл», не? - Не думаю, что ты до сих пор не заглянул в досье, Учиха,- цокнул коллега, после чего вновь спросил уже более напористо,- так ты… его убил? - Ответь мне для начала, Дей,- пробормотал я, откашлявшись в руку и тем самым выронив сигарету на землю, на которую она, упав, сразу же потухла,- а с чего ты решил, что жертва мужского пола? Папка, которую ты мне принёс, была запечатана в конверте, как и всегда,- повысил я тон голоса, став нащупывать в пальто пистолет и выискивать взором Саске, которого потерял, пока отвлёкся на разговор. Новый приступ кашля и словно невидимая холодная и мрачная тень, засевшая у меня во внутренностях начала рваться наружу. Страх? Беспокойство? Где Саске? - Ты убил его?! – уже визжал в трубке парень, - Убил?! Ты… прибил … его? Скажи мне, что ты его убил! - Дейдара, почему тебя так волнует, убил ли я своего младшего брата?- расставил я все точки над i одним предложением. Одним выстрелом в десятку. О, да, моя блондинистая тварь, я всегда неплохо стрелял. Даже в тире. - Потому…- голос в трубке стал приглушённее. Намного тише того, которым всегда любил поорать мой напарник. Более того, я готов был поклясться, что даже здесь на пристани, стало ещё более тихо, чем было. Мертво,- что я его ненавижу, - сладко прошептал Тскури. После чего прогремел выстрел. Не мой. - САСКЕ!- заорал уже я на всю набережную, рванув к месту звука на ходу вытаскивая из внутреннего кармана пистолет. Я бежал, не помня себя. Не помня ничего и никого. Только он один. Только лишь с ним было бы всё в порядке. Ничего мне не надо. Только чтоб жив. - Саске…- позвал я снова, растерянно оглядываясь по сторонам и не находя знакомой фигуры поблизости,- Саске,- повторил я имя, после чего заметил, что в руке по-прежнему сжимаю телефон, из которого слышится этот смех. Жуткий. Заливистый. Пропитанный искренней радостью моего отчаяния. - Где он?!- рявкнул я в трубку. - Откуда мне знать?- угомонив свой ржач, елейно спросил блондин, после чего мрачно добавив,- Но если ты так любишь эту мразь, раз не смог убить, давай я помогу? Думаю по тому, как он расписал асфальт своей кровью, когда я в него выстрелил, …я легко его найду,- словно завороженный какой-то дикой идеей прошептал бывший напарник. Меня же сотрясало крупной дрожью. Впервые в жизни я не знал, мне делать. Я не знаю. Я боюсь. Страх не давал мне даже прямо держать пистолет. Он ранен. Возможно, смертельно. А если убит? Что мне делать? Что я наделал? Куда мне идти? Я кинулся обратно к пристани, слепо понадеявшись, что брат побежит туда, раз там был я. Но если он решит, что я к этому причастен, если он вообще не может идти? - Итачи, что с тобой? Ты так взволнован. Я остановился в нескольких метрах от того, куда ведомый лишь мыслью о раненом парне мчался, пока не услышал этот знакомый до отвращения голоса. И, видимо, попал в засаду. Последнюю для себя. Тяжело дыша, я перевёл взгляд от Пейна на Хидана. Рядом с ними был дядя. Судя по тому, как был измят и испачкан его всегда идеальный дорогой костюм, ему изрядно досталось. Это было видно ещё и по лицу. Подбитый окровавленный глаз, что было почти не видно из-за опухшей брови. Разбитая губа и подбородок, с которого тонкой струйкой капала кровь. - Он жив?- взяв себя в руки, поинтересовался я, всё ещё сжимая в ладони пистолет за спиной, где взвёл курок на тот случай, если выбирать не придётся. - Не знаю,- лениво проговорил босс, окинув небрежным взглядом серых очей бизнесмена, а после поднял руку, в которой было оружие, и спокойно выстрелил в грудь мужчины трижды, словно тот был тряпичной куклой, а не деловым партнёром,- теперь нет. Я позволил себе лишь отвести взгляд от того, как слабо дернулось тело родственника. Как опустилась голова со смоляными волосами. Как легко ветер в последний раз прошёлся по ним. И наступила тишина. Словно отдавая дань погибшему, ничего не нарушало её. - Он бы мог остаться жив. Мог, да,- без всяких эмоций проговорил рыжий, передавая пистолет Хидану, который бросив на меня беглый взгляд, перенял оружие, двумя пальцами. Словно боясь замараться. Кровью и смертью того, кого знал. С кем общался. Кого уважал. - Не, ну, а хули так делать?- начал было киллер, но взгляд босса и тот замолкает, лишь сплюнув на землю от негодования. - Вы оба должны понять, что делается с дезертирами, Хидан,- таким же бесцветным голосом продолжил Пейн, вновь созерцая меня,- я не церемонюсь. Было крайне глупо со стороны Мадары, пытаться что-то изменить. Если человека клеймили жертвой, то он умрёт. Сколько бы смертей не последовало до или после. Серые глаза прожигали меня насквозь. Хотели знать всё. Пожирали непониманием от того, что «оружие» вышло из-под контроля. Не стало безупречно выполнять приказ. От чего? Почему? Единственное, что я мог это отвечать своим взглядом. Холодным. Неприступным. С красным отливом гнева и страдания. Я никогда не любил убивать. Я никогда не хотел стать убийцей. И я никогда не допущу смерть того, кого люблю. Это всё, что я хотел ему сказать. Ни более того, ни менее. - Ты слишком хорош, Итачи, чтобы умирать молодым. Ты ещё можешь сделать правильный выбор, не так ли? – протянул Пейн, не сводя с меня глаз,- Не обязательно строить из себя благородство, тем более у тебя ведь нет семьи, ты помнишь? – парень позволил себе усмешку, но даже тут она вышла так себе. Никакая. Ни издёвка, ни смешок. Ничего. Пустышка. - Поэтому настоятельно советую тебе не впадать в крайности, а просто исполнить заказ,- монотонно продолжил Пейн,- Сделай то, что у тебя всегда прекрасно получалось…- не успел босс закончить, как неподалёку, совсем близко раздался ещё один выстрел. И ещё один. И ещё. Я хотел было рвануть к месту стрельбы, но пистолет направленный Хиданом, по знаку руки босса на меня не дал мне и с места ступить. - Не волнуйся, Итачи,- всё тем же голосом проговорил босс, пока я стоял, ни жив, ни мёртв, забывая, как дышать и как говорить, пока наполнялся обволакивающим со всех сторон страхом. Паникой. - Похоже, Дейдара, всё-таки нашёл его,- повернув голову в сторону, откуда доносились звуки,- я не разрешал ему убивать, всё-таки, не он исполнитель. - Ты ведь знал,- прошипел я, когда гнев отрезвил голову, дав волю злости, до этого тихо кипевшей в огромном котле моей души,- ты знал, что это он заказал его. Ты знал об этом,… ты мне ЛГАЛ!- гаркнул я под конец, не в силах сдерживать хоть каплю тех эмоций, что переполняли меня. - Нет. Я не лгал. Это был действительно анонимный звонок. Двойной гонорар и условие. Всё, как я тебе сказал, но… мои уши и глаза повсюду и спустя четыре дня я уже всё знал. Да, меня весьма заинтриговал этот момент с твоей последней жертвой. Такая своеобразная шахматная «вилка» между, чем и кем ты выберешь? И самое интересное в этом было, что, как и в шахматах чем-то придётся пожертвовать. - Это жизнь! ЭТО НЕ ШАМАХТНАЯ ПАРТИЯ!- выпалил я, огрызнувшись. - Так или иначе, - ни одна эмоция не пробежала по лицу парня,- это было интересно. Меня не интересовал ни мотив Тсукури, ни его выгода, это было слишком просто. А вот ты. И твой выбор меня изумил. Я и до сих пор в недоумении, когда…- рыжий так и не договорил, так как послышался шум бегущих ног, и вот на набережную выбегает он. Весь запыхавшийся, усталый, мокрый от снега. Саске. Живой. Позволив себе вздох облегчения, я заметил уже и то, что брюнет сжимает своё плечо. Из-за темноты я мало что мог различить, но было ясно одно. Я был рад тому, что Дейдара не профессиональный стрелок. Мазила, мягко говоря. Что ж, по крайней мере, этому стоит радоваться, как ему, так и мне. Не думаю, что он был бы рад перспективе того, чтобы я его убил. А я бы это сделал. Я бы сам его себе заказал. Или даже лучше. Его ему же. Чтоб он сам выбил дерьмо из себя же, сукин сын. - А вот и виновник торжества,- Пейн оглянул Саске с ног до головы, а заметив, что тот стал пятиться назад, сделал знак повторно, от которого стоявший рядом с ним и обмякшим телом Мадары Хидан, направил на мальчишку пистолет с другой руки, на этот раз уже свой.- Страх удел слабых. Ты всё равно умрёшь. Так не лучше ли принять смерть достойно, чем убегать?- - Я его сам, мать его, убью!- послышался вопль с другой стороны, откуда показался тот, кто вонзил мне нож не в спину, а в самое сердце, при этом медленно и верно втыкая его по самую рукоять, пока руки обагривались тёплой кровью. Дейдара был не в форме. Далеко не в форме. Его всегда расчесанные и уложенные волосы были растрепаны, мокры и видимо давно не мыты. Цвет кожи посерел. Лицо осунулось. За место смазливой мордашки было лицо безумца: кривая усмешка на губах, синяки под глазами, пистолет в руке и белый фрачный костюм. Прям брошенная безумная невеста, ё-моё. - Я так мечтал об этом, ха-а-х, я так хочу этого, я …я…ах-ха-х,- смеялся блондин, а после того, как его глаза обозрели всю собравшуюся братию включая меня, юноша дико улыбнулся, скалясь, - И тогда мы снова будем вместе, Итачи. Тогда-то ты меня и полюбишь. Все те слова, что вертелись у меня на языке, вмиг пропали. Это всё из-за этого? Мой брат должен умереть из-за этого? Я тлел из-за этого? Я подкосил всю жизнь моего любимого человека из-за этого? Эта дрянь взывает к моей любви, при этом убивая её, терзая, удушая своим безумием? - Думаешь, …ахах, я не видел, как ты на него тогда смотрел?! Думаешь, я не помню, как ты стонал его имя… Это проклятое «Саске!», хах!- продолжал Тскури ржать, пока его истерика продолжалась, переходя от жалкого плача в шипение, - Итачи-Итачи, как же я тебя ненавижу, … как я вас всех Учих ненавижу,- сплюнул Дей в строну, поднимая на меня и на Саске свой обезумевший взгляд,- всегда смотрите на всех свысока… всегда считаете себя лучше других… - Мой брат должен умереть из-за того, что он свихнулся?- протянул я, глядя на эту горевшую от жалости к самому себе тварь божью.- А если я пристрелю его прежде, чем еще, хоть волос упадёт с головы моего брата?- я направил оружие на Дейдару, который в свою очередь перестал что-то выкрикивать, и лишь в ответ указал стволом на Саске, скривив губы, словно усмешка вот-вот пробежит по ним. - Ничего не изменится, Итачи,- холодно возразил Пейн,- это твой последний заказ. Твоя последняя жертва… - Он мой младший брат,- процедил я, не сводя дула пистолета с Тсукури, чьи руки дрожали, а глаза глядели во всю на меня. - Да хоть Папа Римский,- уже начал выходить из себя босс. - Плевал я на него,- проговорил я чётко, от чего почувствовал даже жжение в груди, понимая, что пойду на всё ради этого человека,- это мой единственный родственник. Мой младший брат. - О котором ты так мечтаешь… Брата не хотят трахнуть…брата не любят, как ты!- обвиняющее выкрикнул Дейдара,- Ты, блядь, кого-нибудь любил вообще?! Или это просто желание отыметь младшего братика?! - Захлопни свой грязный рот,- мрачно проговорил я, зная, что ничего уже не поделать, что вскоре всё решится. Но меньшее, что мне хотелось, так чтобы Саске знал правду. И чтобы он вообще тут находился. - О, или это такая у тебя пресвятая любовь?! Жаль, твой дядюшка нам ничего к этому уже не добавит,- продолжала гнуть своё эта светловолосая блядина, пока я еле сдерживался, чтобы не выстрелить, потому что, если начнется перестрелка, то Саске погибнет. Хидан куда лучше справляется с оружием, чем Тсукури,- да и сдох он, как я вижу,- процедил блондин, метнув взгляд в сторону трупа. - Замолчи,- повторил я, посмотрев на брата, что это всё время неотрывно глядел на меня испуганными глазами. Он всё слышал и видел. Он видел убитого родственника. Он слышал слова Дейдары о том, что я к нему питаю. Он видел, как на него уже вновь направили пистолет. На этот раз не я. На этот раз рука не дрогнет. На этот раз всё будет иначе. - Дейдара, угомонись. Сейчас не время для сентиментальных романов,- объявил Пейн, глянув на часы у себя на запястье,- у нас мало времени. А у Итачи ещё меньше, чтобы сделать выбор. Либо он убивает этого мальчишку. Либо мы убиваем всех Учих за раз,- хмуро прибавил мужчина, опять бросив взгляд на часы,- но старший умрёт вторым. - Убей только меня. Я виноват в произошедшем!- тут же выпалил я, не желая мириться с приговором. - Тут нет виноватых. Есть только заказчик,- Пейн указал кивком на Дейдару, что кусал губы и уже почти опустил оружие, которое вяло висело у него в руке. - Исполнитель,- теперь взгляд всех упал на меня, но я проследил лишь за одним. За взором брата, что был бледнее обычного, но всё равно твёрдо стоял на ногах, в, то время, как мои вот-вот должны были подкоситься. Я не могу в него стрелять. Я не могу. Это мой маленький брат. Мой братишка. Невиновный ребёнок. Он ни в чём ни виноват. Это всё я. Всё моя проклятая любовь. - И жертва,- рыжий указал глазами на Саске, что лишь вздрогнул, как от удара,- пора заканчивать этот спектакль. Итачи, ты выстрелишь сам, или это сделать Дейдаре, например? Хотя, нет, мальчишка будет весь в решето к тому времени, когда Тсукури, наконец, попадет в сердце. Тогда уж я сам. - Это моя жертва. И мой брат,- отозвался я, чувствуя, как всё сжимается в груди,- я сам доведу всё до конца. - Итачи… ты…- юноша впервые что-то сказал за время, что стоял тут, сжимая кровоточащую рану. Подойдя ближе теперь, я видел, как он сжимает окровавленное плечо. Как глаза мальчишки, наполняются ужасом неизбежного. Как губы чуть приоткрываются, пытаясь сказать. Я стоял напротив него. Я стоял буквально в пяти метрах. С такого расстояния невозможно промахнуться, как бы я ни захотел. Это был конец. Мой конец. Не его. Быть может, его душа когда-нибудь ещё вернётся в этот мир. Но не моя. Моя сдохнет, корчась в муках, во мне же, как только я нажму на курок. Как только моя пуля убьет его. Я, наверное, слишком сильно его любил. Эти волосы с иссиня чёрного цвета. Эту неряшливую прическу ёжиком. Эту бледную, мягкую кожу. Эти бездонные аметистовые глаза. Эти скулы. Нос. Эти длинные пальцы. Эти тонкие ключицы,… Этот сложный характер. Его невыносимость, порой. Я любил его всего. Слишком, видимо. - Нии-сан,- совсем неслышно вымолвил ты. Я уже видел, поднимая на тебя свой пистолет, как в уголках глаз у тебя собираются слёзы. Тебе страшно. Тебе холодно. Тебе больно. Я всё бы променял, лишь бы быть на твоём месте. Лишь бы принять эту пулю. Но это единственное, что я могу для тебя сделать, Саске. Прости меня, мой Саске. Прости меня, мой маленький брат. Я испортил всё, что мог. Моё сердце билось в тисках. Оно горело. Оно кричало и стонало. Билось в агонии. Я… - Прости меня, Саске. Моя жизнь сера, скучна и однообразна, хоть полна крови, жестокости постоянных смертей, однако, всего одна пуля способна изменить её полностью, и я говорю здесь и сейчас: - Эта пуля для тебя. Я нажал на курок. Мог лишь наблюдать это мгновенье, как брат одними губами шепчет моё имя, пока его не пронзает смерть. Она толкает его на сырую землю, чуть прикрытую недавним выпавшим снегом. Белое окрасилось в красный. Пистолет выпал из моей руки. Последняя слеза скатилась по моей щеке. - Хидан, разберись с телами. Дейдара, можешь быть свободен. Итачи, я предполагал, что ты сделаешь верный выбор. Я вышлю твоё личное дело с… Я не слышал, что говорил Пейн. Это всё было так далеко. Я только смотрел на тело. На тело своего младшего брата. Даже перед самой смертью он звал меня. Он был уверен, что старший брат придёт на помощь. Я жалок. Я никто. -.. официально ты работал в компании одним из менеджером. Я дал тебе хорошие рекомендации… деньги перейдут на твой счёт… Саске. Ты теперь никогда не сможешь на меня посмотреть своим характерным взглядом. Ни упрекнуть. Ни оттолкнуть. - …ты теперь вольная птица… Я глянул на землю, где лежал пистолет. Я никогда не думал о самоубийстве. Хидан подошёл к телу Саске. Проверил пульс. Вздохнул. - Не тронь его. Я не узнал свой голос. Надломленный. Хриплый. Я уже умер? - … меня тут более ничего не держит. Вас подвезти?.. Пейн всё что-то бесцветно говорил, а я не сводил взгляд с Хидана, который хмуро глядел на меня в ответ. Не исполнить приказ босса он не мог, как и ослушаться меня. - Коснёшься его ещё раз – убью,- пробормотал я,- для этого мне пистолет не нужен. - Пожалуй, тебя, Итачи, я лучше заберу с собой. Не беспокойся, у Саске будут похороны, на которых ты сможешь достойно поскорбеть, а сейчас Хидан отвезёт их в больницу, где дело обставят, как несчастный случай…дядя и племянник ехали в машине… напали бандиты… убили обоих…- рука рыжего мужчины легла мне на плечо. Я отмахнулся. - Да хватит вам пиздеть, сваливайте уже, ебланы, хватает тут трупов Учих. Причём всех,- бубнил киллер, глянув на меня багровыми глазами, а после взвалил себе тело брата на спину. А что мне? Мне было плевать. Последнее что я помнил, это как кинулся на Хидана. Резкий укол в плечо. Тьма.