Чернильный мир

Чонин стоял и пытался унять оглушительно стучащее в висках сердце. Если этот До всё же заметит, как он разнервничался, нутром чувствовал — присоединится к тем людям, что были в плену. И стоило ему подумать о них, как кто-то тихо-тихо, совсем рядом, детским голоском с огромной надеждой позвал: — Ким Чонин… Непроизвольно глаза расширились не то от ужаса, не то от удивления. Машинально развернувшись, он, сам того не осознавая, принялся выискивать владельца голоса в мешанине пленённых людей. Окружившие его сикомэ не поняли действий «короля», изумлённо рассматривая дёргающегося писателя. Сам же он смутно подозревал, что смог услышать своё имя лишь благодаря проснувшимся совсем недавно способностям. Будто мог читать не то, чтобы мысли, но что-то близкое к этому состоянию. Словно комплекс его способностей включал не только магию, но и какие-то другие навыки, просыпающиеся постепенно. Наконец ему удалось найти измученное лицо девочки, которой было на вид лет восемь. В её глазах читались изумление, страх, даже радость от того, что в её сон собственной персоной попал кумир! А Чонин искренне надеялся поддержать и дальше её мысли о нереальности происходящего. Впрочем, он бы и сам не прочь так думать… Подскочив к девочке, взял её слабые и маленькие холодные ручки в свои. Сердце чуть ли не разорвалось от того, что это юное дитя страдало, томилось в плену. Но что самое удивительное — она признала в нём Чонина! Не Ничона, правителя этого королевства, а известного писателя фэнтези. Его рассказы были предназначены и для такой возрастной аудитории. — Девочка, ты как тут оказалась? — тихо и ласково спросил Чонин, поглаживая её кожу и пытаясь сквозь железные ржавые прутья коснуться лица. — Ты узнала меня, да? По-твоему я — Ким Чонин? — Да! — детские глаза сверкнули наивностью и секундным задором, но быстро угасающим в свете всего происходящего. — Как ты тут оказалась, помнишь? — криво улыбнувшись, поинтересовался псевдо-Ничон, отчего-то заранее зная ответ. Но вместо ребёнка ответила рядом стоящая женщина, которая нервно прижимала дитя к себе. — Я читала ей книгу, — в карих глазах плескалась мольба. — Пропал текст, потом появилась какая-то строчка, которую я непонятно как прочла. После мы оказались тут!.. В клетке послышался гул, и успокоившиеся, казалось бы, люди будто просыпались ото сна. Все наперебой начали подтверждать слова женщины, маленькие дети заплакали, а взрослые кинулись утешать их. Чонин остолбенел, когда его, будто молнией, пронзила страшная догадка… Значит, когда он прочёл то заклинание, те люди, что читали книгу одновременно с ним по всему миру, оказались благодаря его силе здесь?! Но самое главное — их, ведь, ждали! Каким таким образом?! Просыпающееся будто вулкан бешенство завладевало полностью, да так, что, если бы была физическая возможность превратить всё в хаос — его внутренней силы и злобы хватило бы испепелить эту гору и всё, что в ней находится! Включая их тоже. — Что они тут делают? — жёстко спросил, даже скорее прокричал, Чонин, медленно поворачиваясь к вызывающему отвратительное чувство До. — Они не из этого мира! — Правильно, не из этого, — с удовольствием ответил Кёнсу, сверкая своими умными глазами. — Как ты угадал, Чонин? Мужчина замер, пытаясь переварить сказанные слова этим существом. Он назвал его… Чонином?! Как? Почему?! Писатель шокировано попятился назад, но наткнулся только на какое-то колющее оружие в лапах этих мерзких тварей, что окружили его как-то незаметно. И ему не дали делать выводы самому. Существо, которое называло себя сикомэ, да ещё по имени До Кёнсу, отчего-то стало увеличиваться в росте, расширяться, меняться. Различные царапины на лице сливались воедино, цвет кожи светлел, а рост был всё выше и выше. Фигура утончалась, появлялись пальцы на руках, больше похожие на руки пианиста. От прежнего зверя остались лишь высокомерные глаза и улыбка, вызывающая противный озноб. Мужчина, облачённый в зелёный кожаный плащ, идеально подчёркивал природную худощавость. Белоснежная кожа, в тон светлые волосы, карие глаза. Кажется, или он его где-то видел? — Ну что ж, Чонин, здравствуй, — мужчина махнул рукой, и те, кто подпирал оружием спину писателя, с недовольным бурчанием отступили назад. — Меня зовут О Сехун, но, думаю, ты уже знаком со мной, — маг мягко улыбнулся, внимательно изучая мужчину. — Ты прости за этот спектакль, Кёнсу не сможет присутствовать сегодня на нашем бале. — Где он? — прошепелявил кто-то из сзади стоящих существ. — Что ты с ним сделал? — Ничего особенного, — мило ответил Сехун, несколько зловеще улыбаясь. — Вы знаете, присутствует побочный эффект, когда я превращаюсь в змея. Безумно есть хочется. И истерически рассмеялся. Такой смех не просто вызывает мурашки, а какой-то первобытный страх. Будто убивают, режут заживо. Всячески издеваются и стремятся сделать побольнее. Как можно больнее. Маг подошёл к напрягшемуся писателю, который не спускал глаз с О. Чонин прекрасно знал кто это, ибо этого персонажа он знал как облупленного. Высокомерного, с не скрытой манией величия. Тёмный человек, что вызывает лишь тошноту и желание сбежать куда-нибудь подальше. Он видел его в своих снах, помнил, какие ужасные вещи совершал. Скорее всего Ким возвращался в прошлое, гулял между временами. И ненавидел О всей душой. А он был невероятно сильный маг, прошлые его «заслуги» ясно давали это понять. Даже сикомэ, которые по сути безбашенны и ничего не боялись в своей жизни, с неохотой отступили ещё на несколько шагов, стыдливо вытянув оружие вперёд. Ким выдержал холодный, насмешливый взгляд Сехуна. Тот внимательно его изучал, начиная обзор с самых ног и заканчивая волосами. Медленно обошёл писателя, отчего татуировка Змееносца неприятно заколола, будто бы отвечая на действия мага. Чонин хотел было отступить на несколько шагов назад, когда О, закончив свой осмотр, ещё раз приблизился к лицу нового мага. Но Ким понял, что не может этого сделать, будто его захватили в плен невидимые узы. Поняв, что это проделки этого змея, постарался спрятать камень в пальцах. — Да, сила у тебя и правда есть, — довольно отрезюмировал О, не без удивления отмечая этот факт. — Кажется, Исин действительно за тобой хорошо ухаживал. — Что тебе нужно от меня? — с вызовом спросил писатель, внутри сжимаясь как пружина, готовая распрямиться в любую минуту. — Мне нужен ты, — мягко ответил О, захрустев пальцами рук, будто готовясь к чему-то. Нарочно создавая образ, эдакого, отца, вызывал нешуточное отвращение. — А ещё мне нужен камень, который, как недавно выяснилось, украл Исин-Стрикс-Фамильяр! Последнее было сказано в троекратном размере, и стены подземного царства задрожали от грохота. Глаза у мага скоротечно почернели от злости, а татуировка на спине Чонина стала невероятно сильно гореть, отчего писатель не сдержался и поморщился. Изображение словно чувствовало все оттенки настроения этого мага. Но почему?! — Змеевик у тебя, верно? — бледная тонкая ладонь оказалась на уровне его груди, но не касаясь. — Отдай мне его, — кивнул в сторону, — и они останутся целы. — Врёшь! — губы сжались в упрямую ниточку, даже скулы время от времени подёргивало от перенапряжения. — Ты сомневаешься во мне? — чуть насмешливо и удивлённо вздохнул О. — Ты Василиск, О Сехун, — на этом сикомэ шокировано ахнули и отступили ещё на несколько шагов назад, опуская оружие. Люди, которые были в клетках, испуганно следили за разговором. — Я, может, и не придумал вас всех, но тебя… Тебя я знаю наверняка. Ты главный герой моей книги, О Сехун. И тебе верить нельзя. — Так-так, — улыбнулся Сехун, убирая ладонь. — Кажется, бунтарское начало начинает просыпаться, да? Что же, отлично, — язвительная улыбка коснулась его губ. — Поиграем так, как ты хочешь. Он поднял руку и направил ладонь на грудь писателя. Это было сделано молча, но именно в эту секунду Чонин осознал, что сейчас будет борьба насмерть. А ещё он понял, что вся боль, которая была ему до этого знакома — просто детский сад. Его не просто разрывало на двое, он не просто распадался на атомы, его кожу хлестало что-то посильнее, сознание атаковало что-то более изощрённое, тонкое, враждебное. В буквальном смысле слова по коже скользили судороги, и никакая магия не могла ему помочь, особенно в его случае — он просто не умел ею пользоваться. Но, глядя на то, как глаза мага светились от счастья и жажды победить в этой битве, вдруг понял, что нужно делать. Усложнял его замысел тот факт, что, как справедливо полагал писатель, включив воображение, Сехун другой рукой выкачивал энергию из всех тех людей, которые находились в клетках. Крики людей тонули в той боли, которую испытывал мужчина, но отрезвили мозг, когда кто-то внутри прошептал: «Мы здесь» Упрямо сжав руку в кулак, Чонин мысленно вторил за Исином слова, которые помогали ему делать то, что нужно. Змеевик слабо засветился, а Сехун недовольно прорычал и стал ещё сильнее магически «давить» на Чонина. Только вот скрывающиеся в этой же пещере Ничон, Исин и Ронэ стали его спасителями. Со прятала людей от магического глаза Сехуна, ибо какой бы он не был хвалёный маг, было заметно, что превращение в змея отнимает много энергии. Поэтому он не разглядел друзей. В тоже время Ничон приходил в себя. Сначала от того, что Сехун оказался очень плохим; от того, что увидел Ронэ; от пленённых людей, а потом уже и от своего брата-близнеца. И они действительно похожи как две капли воды! Но не было времени думать об этом, нужно было спасать и его мир, и мир Чонина. Потому что Сехун не оставит всё именно так, как сказал королю. Скорее всего, это будет что-то нечто ужасное! И когда он было решился вырваться из укрытия, чтобы отвоевать брата, его остановила рука Исина, на которую король в молчаливом удивлении воззрился. — Нельзя, Ничон, — твёрдо сказал парень, учащённо дыша. — Он его убьёт! — сделал повторную попытку вырваться, но был снова остановлен. — У него есть змеевик, — тихо прошептал Чжан, не отрывая глаз от двух величественных фигур внизу: Сехун с горящими глазами и упрямый Чонин — знатная компания. — А ещё он избавился от частички О у себя внутри, что я и тебе советовал бы сделать! — О чём ты говоришь? — Объясняю кратко и быстро, — закатив глаза, вздохнул Исин. — Ты и Чонин — братья-близнецы, причём ваша мать из мира Чонина. Она была моей женой в моей прошлой жизни, — глаза короля непроизвольно расширились. — В общем, моё прошлое «Я» было жильцом этого мира, но будучи входящим в тот мир, влюбился и женился. Но забрал её к себе. Меня создал Сехун, по существу я фамилиар, но, когда он делал заклинание, кое-где не рассчитал и ошибся. Я не просто созданный им дух, я — в прошлом реальный маг. Понимаешь, душа, что готова была переродиться в какое-то юное дитя, была захвачена и закована в эту сущность, и на осознание этого ушло не так много времени. Не забыл, что для людей с магической сущностью нет смерти? Чем сильнее потенциал, тем больше маг помнит о своей прошлой жизни. Когда вы родились, ваша мама умерла при родах не без помощи Василиска. — Что за бред, Исин? — прохрипел Ничон, совершенно забывая о своей тревоге по отношению к брату. Да и ему показалось, будто время остановилось. Вполне возможно, Исин сделал это. Он бы не удивился. — Слушай внимательно! — повысив голос, выкрикнул Исин, чувствуя приходящую слабость. — В этот момент, когда твой отец, бывший король, победил Василиска вместе с дедушкой Ронэ, двое младенцев были оставлены сиротами. Но О нужно было уйти со сцены, исчезнуть на какое-то время, потому что он был слаб от бесконечных попыток прорваться в параллельный мир, да и драться со всеми недовольными тоже было утомительно. Его планы были несовершенны и недальновидны, что показало прошлое, и тогда он решил сменить тактику, — Чжан оторвал взгляд от Чонина, который делал то, что тот ему шептал, и взглянул на потрясённого Ничона, жизнь которого просто рухнула в один момент. Исину было его искренне жаль, тем более, что в этот момент его слова слышал и Чонин, ибо канал работал в двух направлениях. Им обоим было непросто. — Ты и Чонин — вы крестражи, в каждого из вас он вложил частичку себя, и, создавая меня, тоже это сделал, только я ведь не просто дух — у меня есть своё сознание. Будучи бывшим магом, хотя и не таким сильным, я понял, что наша связь с Сехуном может быть использована не только им самим, но и мной. И когда я сделал первую попытку прорваться сквозь его защиту, которая была для такого мага просто смехотворна, но, видимо, сил у него было очень мало, я увидел, что он задумал. Тут Исин оборвался и захрипел, ноги его подкосились, и он рухнул на каменный пол, прикрывая глаза. Ничон понял, что нагрузка на него слишком большая, ибо Сехун за время своего «сна» стал сильнее, что и применял в отношении брата. Не зная, как помочь, король просто схватил друга за руку. В голове что-то щёлкнуло. Всё то, что недосказал Исин, ворвалось в мозг Ничона сплошным информационным потоком. Теперь он знал, что их связь, всех четверых, сильнее, чем можно было себе представить. Ничон ясно видел, как в картинах прошлого Сехун, ничуть не изменившийся с тех страшных времён, что-то шептал над двумя кричащими младенцами после его эпичного поражения. (В таком случае удивительно, почему О никто не узнал по внешности?). Как на их маленьких спинках появлялись те самые татуировки в виде двух тесно сплетённых змей. Это означало, что именно им суждено быть его приемниками. Что каждому из них, став взрослым, было предначертано стать властителями двух миров, когда сам виновник всего этого кошмара управлял бы всем из-за завесы, являясь настоящим повелителем. На секунду, всего на какой-то миг Ничону искренне стало жаль Сехуна — всю жизнь жить в разработке плана по покорению миров, сделать так много, и что в итоге? Что его к этому привело? Каковы были причины? На возникший в голове вопрос мгновенно появился ответ — потому что Сехун был одинок. Удивление короля стало поистине космическим, когда понял, что Со Ронэ — дочь О Сехуна! Ошалев от этой новости, он уставился на стоявшую рядом и молчавшую девушку, которая всем своим напряжённым внешним видом показывала, как ей с каждой секундой всё сложнее и сложнее скрывать их от её отца. Отца… И Со сама об этом не знала! Её дедушка — отец Сехуна — помог отцу Ничона победить его самого. Помог победить собственного сына, с которым когда-то давно были разногласия. Не сошлись характерами, так говорят, кажется? Одиночество кого угодно погубит. Но, может, стоит заглянуть ещё глубже? И от этого стало ещё страшнее. Ужасная ночь, отвратительная погода. Мороз и холод. Зима. Гигантский змей, обезумевший от предательства, мысли которого уничтожались под натиском выжигающих внутри эмоций, безжалостно поедает немощного старика, никак не реагируя на женские крики и вопли. — Остановись! — глаза застилали слёзы, текущие рекой. — Нет! Но будучи совершенно глухим к мольбам кого бы то ни было, он с наслаждением поглощал плоть человека. Того человека, которому когда-то верил, но который не поддержал его. И собственноручно подсказал как лучше его победить. Сехун ждал, когда король королевства придёт и разобьёт его… Дальше возникли другие картинки — это были воспоминания Исина. Поняв, что за будущее уготовил маг и для миров, и для детей, решил действовать кардинально. Он выкрал у сикомэ змеевик, усиливающий силы, и, выбрав одного младенца, перенёс в другой мир, подложив ребёнка в роддом одной семье, у которых при родах умерло своё дитя. Подмена была не замечена никем, тем же Сехуном, спрятав мальчика всеми возможными заклинаниями на долгие года. Он запечатал тату, обозначающую его сущность, запаковал силы, которые разбудил спустя долгое время. Свою историю Ничон понял и без подсказок — Сехун, взбесившись отсутствием одного из детей, решил всё-таки довольствоваться одни миром. Нет, он искал ребёнка, но сил было мало на столь глобальный поиск. Выбора уже не было, пришлось подчиниться обстоятельствам. Всё же подложил его королевской семье, у которой при родах умер законный наследник. Остановил время, вложил Ничона в руки короля, что горько плакал от вида мёртвого сына, стёр память и создал иллюзию, что это и есть его сын. Всё дальнейшее стало так логично — он, будучи королём, был прекрасной куклой-вуду для планов мага. Что стоило хитрому и умному О чуть-чуть воздействовать на Ничона, и, находящаяся там часть тёмной души мага, тут же помогала реализовывать нужные мысли, подпитывала нужными образами, словами? И теперь, когда Чонин уничтожил в себе крестраж, стал свободным, с проснувшимися силами, может противостоять Сехуну. С чистотой души, с благими мыслями, с огромным потенциалом, с нерастраченной магией только он по мощи мог противостоять Василиску. Что сейчас и делал. Но разве Ничон может стоять в стороне?! А ещё испытывал нервное потрясение от осознания, что Ронэ — дочь Сехуна. Насколько она на самом деле несчастна от того, что одна, хотя есть живой родственник?! Двойственное ощущение и вина, что оставил любимую женщину вопреки всему, не послушал её, когда она говорила, что О плохо на него влияет, испепеляла изнутри. Нещадно съедала. Оторвав руку от вырубившегося Исина, который явно выжал из себя все соки, подошёл к Со и осторожно, даже нежно потряс её за плечо. Не сразу особа смогла вырваться из сковавшего её цепями напряжения, но после нескольких секунд она всё же раскрыла глаза, которые расширились от последующего: Ничон жадно припал к женским губам. Её ноги подкосились, а слёзы покатились по щекам. Ронэ, так долго и терпеливо ждавшая этого момента (хотя и не своевременного в рамках происходящего), судорожно обхватила шею Ничона, отдаваясь во власть резко разбушевавшихся чувств. Их поцелуй терзал, они безумно друг по другу скучали, каждый из них показывал это даже слишком хорошо. Страсть, бурлящая в крови, согревала изнутри. И когда они оторвались друг от друга, их переплетённые пальцы стали сиять. Самая сильная магия в любом мире — это любовь. В каждом из них было столько теплоты, что крестраж, живущий внутри Ничона, начал подавать истерические знаки к тому, что ему хочется жить. Сопротивлялся, царапался, пытался залезть в голову и заново восстановить господство на некогда завоёванных территориях, но этому было не суждено случиться. Сейчас Ничон был силён как никогда, смотря в мягкие и лучистые глаза любимой девушки, был твёрдо уверен в своей позиции. Преданно смотря в глаза Ничону, Ронэ внутренне трепетала, но стальной стержень не давал растаять, как мороженное на солнце. Положив Исина поудобнее и чуть ускорив процесс его восстановления, пара, используя так хорошо знакомый метод телепортации, оказалась прямо напротив другой мужской пары. Было видно, что Чонин из последних сил сдерживал дыхание и силы, ибо он новичок в подобном. Но, видимо, Исин даже во сне не может не беспокоиться о них… Ронэ и Ничон, прекрасно понимая друг друга, покрепче сцепили пальцы, протянули свободные руки в направлении Ничона и принялись отдавать свою энергию и магическую силу Чонину. Почувствовав существенный прилив, Ким осознал — Исин неправильно рассчитал. Сехуна не надо уничтожать, его нужно обесточить. С этой мыслью он с неким сожалением посмотрел в чёрные глаза мага и, улыбнувшись, чем вызвал неосознанный всплеск страха в глазах у врага, положил свою руку ему на грудь, ничего не говоря. Сехун, не поняв этого действия, уже было возликовал, но то, что внутри странным образом всё почему-то менялось, потревожило. Будто кубик рубика не только его личность менялась, но и он отчего-то становился сильнее. Энергия накалялась, начиная в буквальном смысле печь изнутри. С нескрываемым ужасом на лице он отшатнулся от друзей, и, с неверием в происходящее, принялся лихорадочно бормотать заклинание себе под нос. Но всё это было бесполезно. Чонин, который улыбался и с жалостью взирал на своего создателя, пара Со и Ничона, волосы которого, кстати, стали белыми, вызывали суеверный, даже первобытный панический ужас. Светлые волосы Ничона были знаком, что чуждая сущность короля по отношению к королю была уничтожена, испепелена, и шанса на возрождение нет. И Со… Именно в этот момент ему захотелось дать понять, что он её отец. Но простит ли его? Она ему не нужна была на протяжении стольких лет, так почему же это вдруг на грани смерти воспылал отцовскими чувствами? Горько усмехнувшись где-то внутри, осознал, что он просто спасает себя. В бурлящем океане силы его сознание находилось в центре всего этого разноцветного кошмара, переставая различать что-либо вообще. Смесь красок была слишком пёстрой, нарушая пытающиеся образоваться логические цепочки, но попытки были тщетны. Его личность угасала. «Какая жалость…» Тело Сехуна упало на пол, не выдержав такого напряжения. Передоз магических сил подействовал на часть его разбитой сущности как наркотик, только действие было в сотни раз быстрее. — Он умер? — с жалостью тихо прошептала Со, нервно дрожа. Ей было жаль его, даже несмотря на то, сколько зла он сделал. Какую боль причинил ей самой. — Он не умер, — Чонин посмотрел на копию себя самого. Ему было интересно взглянуть на себя со стороны, только вот цвет волос был явно темнее. — Просто его сознание перестало существовать на какое-то время. — Откуда ты знаешь? — в тон ему ответил Ничон, с лёгкой отстранённостью разглядывая брата. — Вполне возможно его организм не выдержал настолько, что повторное восстановление ему не по силам. — Потому что его тело подобно компьютеру, — ответил писатель, вставая напротив Ничона и Ронэ. Знания лились откуда-то изнутри и, как он подозревал, не без помощи Чжана. — Я не хотел его убивать, просто переместил все его силы и сущность сюда, — на ладони заиграл всеми красками змеевик. — Что же, это весьма разумно, — согласилась девушка, облегчённо выдохнув. Да, он убил её дедушку, но… каждый заслуживает второй шанс, не так ли? — И что же с ним делать дальше? — Можно его отправить в твой мир, ибо он лишён своей магической силы, — предложил Ничон и посмотрел на брата, ища его согласие. Они не знакомы так близко, но их связь уже сделала очень многое. Намного больше, чем можно было бы представить на первый взгляд. — Вместе с ними, — он указал на людей, которые лежали друг на друге и мирно спали. — Сехун чуть не выкачал у них всю энергию… — Им нужно стереть память! — девушка махнула рукой на пленников, отчего всё также вокруг стоящие сикомэ с диким криком разбежались во все стороны. Люди, которые победили Василиска, для них подобно Богу. Суеверный страх накрыл непобедимых с головой. — Вот вы этим и займётесь, — улыбаясь, предложил Чонин. — Я не хочу возвращаться в свой мир, пока… — кинул взгляд наверх, где виднелось тёмное пятнышко, являющееся входом в пещеру. Там мирно спал Исин, их отец…— Вы можете жить в моей квартире, тем более, что замены никто не заметит. Исин же научит меня пользоваться моими силами, расскажет и покажет всё, что нужно. Ничон улыбнулся и протянул руку своему брату, который с готовностью ответил ему твёрдым рукопожатием. Они оба знали, что это временная мера, что всё ещё может вернуться. Много вопросов висело в воздухе, на ещё большие нет однозначного ответа. И каждый из них решил умолчать о родстве в прошлом сильнейшего мага этого мира и его дочери, что даже и не подозревала о своём истинном потенциале. А ведь в будущем она тоже может быть угрозой... Но не зря же Сехун наградил их знаком Змееносца? Они должны следить за покоем этих двух миров. Теперь это их обязанность.