Чернильный мир

И почему вновь болела эта чёртова голова?! Чонин с громким болезненным вздохом раскрыл глаза и упёрся взглядом в потолок. Белый или кремовый? В таком фиговом освещении мало что было видно, а ещё и когда всё перед глазами расплывалось… Ким сел на кровати, которая была невероятно мягкой, и её магнетизм слегка превалировал над разумом. Хотелось снова лечь и уснуть, чтобы забыть всё как страшный сон. Чтобы проснуться на своём удобном диване, с пустой бутылкой вина, разбитым бокалом и полу-прочитанной книгой. Голова нещадно гудела. Глаза болели, тело ломило, будто он занимался в спортзале немереное количество часов. Да и татуировка кололась. Противно так, мерзко. Но стоило только Киму встать, как тут же пришлось сесть обратно — не дало это сделать необъяснимое тягучее чувство в районе груди. Складывалось ощущение, что прямо перед ним образовалось невидимое препятствие. И это пугало. А ещё и какие-то голоса слышались будто издалека. Писатель испуганно оглядывался, пытаясь найти источник этих странных звуков. И замер, когда перед глазами появилось какое-то белое, почти прозрачное облако, а в нём чуть позже образовалось своеобразное небольшое окошко, где постепенно вырисовывались три фигуры. Но понять, что происходило, было почти что невозможно. Удалось разглядеть гигантского змея, который скрутился в три погибели. Кажется, там был Исин и рядом с ним какой-то незнакомый ему человек. Они держались за руки, и писатель мог бы поклясться, что между ними была какая-то химия! Будто рентген Чонин видел, как из груди державшего за руку Чжана парня что-то тоненьким потоком перетекало в действующую руку Исина. Именно из неё вырывался столб ярко-синих искр и удерживал брыкающегося змея. И хотя всё происходящее виднелось Чонину будто сквозь потрескавшееся стекло, мешая увидеть лицо незнакомца, но менее великолепным этот момент не переставал быть. Неожиданно ушные перепонки разорвало мужское восклицание «Bedyrne ús! Astýre ús þanonweard!». В глазах потемнело, а тело стало ломать так сильно, будто по нему ехал бульдозер. Причём так медленно, садистки, с жаждой оставить кровавый след. Наверное, его крик услышал весь лес, ибо терпеть это было просто не в человеческих силах! Слёзы застилали глаза, кости ломало на части, кроша сознание на мелкие кусочки. Его скорчило. Казалось, это не прекратится никогда! Дыхание давалось с трудом, а слабость уронила его обратно на кровать. Послышался громкий быстрый топот. Спустя секунды над ним показалось обеспокоенное женское лицо. — Что с тобой?! — дыхание приятно защекотало кожу лица, да только сил не было даже пошевелить языком во рту. — Ну точно что-то случилось! Вместо ответа на вопрос, Ким резко схватился за грудь и выгнулся дугой, чувствуя каждой клеточкой тела, как из него уходила энергия. Со попыталась было помочь, но писатель был тяжелее и не давал вообще что-либо сделать, размахивая второй рукой. Он так стонал, так корячился, что на женские глаза накатила влага. Как помочь, если все её чары разбивались о неизвестность?! Чонин же в этот момент проклинал всё на свете. Было чётко понятно, что его организм слабеет, но всё же каким-то чудом держался на плаву. И в добавление ко всему на его спине что-то стало шевелиться. Мужские глаза расширились от ужаса и безысходности, когда понял, что это ожила его татуировка! Писателю резко стало трудно дышать. Будто кто-то надел на него удавку и медленно-медленно затягивал. Перед глазами стали появляться какие-то разноцветные огоньки, или это были волны? Будто все цвета радуги разом атаковали его! Внезапно это резко прекратилось. Напоминанием об ужасающей сознание боли был пот, что лился с него рекой, заставляя одежду промокнуть. Вампал же, отметив про себя прерывистое дыхание мужчины, его открытые, но слегка пустые глаза, сразу всё поняла. Такое видеть доводилось редко, но однажды что-то подобное происходило в её жизни. Никогда бы она не подумала, что застанет столь сложный процесс перекачки магии сразу с нескольких человек! И если бы не скрытый потенциал Чонина, все бы уже умерли от подобного… — Боже, да он тебя так убьёт! — Что это было? — нашёл в себе силы тихо прошептать писатель, не раскрывая глаз. — Я видел Исина и какого-то парня… — Подожди! — чувствуя, что парень уходит, девушка вскинула голову, положила ладонь прямо в районе сердца, закрыла глаза и что-то беззвучно прошептала. Ким почувствовал, как по его телу потёк поток силы. Стало значительно легче соображать, слабость отступала. Прекратив действие, Ронэ взглянула на посветлевшего мужчину и чуть заметно улыбнулась. — Тебе нужно поспать, а позже мы во всём разберёмся, хорошо? Не переживай, дом защищён магией, никто в него не пролезет. Со наклонилась и поцеловала Кима в лоб. Тот мгновенно вырубился. Это был запрещённый женский приём: она умела помочь человеку отправиться в царство Морфея, и использовала его крайне редко и в исключительных случаях. Как этот. Тем более, что если бы писатель не заснул, организм бы не выдержал перегрузок и превратился в пыль! В их мире невозможно было умереть в той привычной форме, в какой это происходило во вселенной Чонина. В мире Ронэ каждое живое существо — это определённая энергия, а физическая форма — лишь сосуд. Маги, колдуны и те, кто обладал хотя бы какой-то силой, помнили свои прошлые состояния. Кроме, разве что, существ с откровенно низким интеллектом или тех, кто не утруждал себя развитием своих сил. Но, в общем-то, для рождённых в их мире это было привычным делом, а для писателя, который хотя и принадлежал ему, всё равно опасно такое стечение обстоятельств. Организм всё же привык к определённым законам и положению вещей, нелегко раскрывался магический потенциал. Тем более так резко. Чонин уснул, и Ронэ в сотый раз поразилась насколько они похожи внешне и насколько разные внутри. Девушка не могла понять, к кому её тянет больше — в светлые времена Ничон вызывал у неё искреннее восхищение. Будучи вампалом, обращаясь в белого гигантского волка, помнится, они на пару бегали ранними утрами, поздними вечерами, с продолжением… Щёки непроизвольно заалели. И её первый поцелуй был подарен именно будущему на тот момент королю, да и кому ещё?! Ронэ с детства была в него влюблена, хотя и жила с дедушкой. Но в лесу. Однако, отец Ничона всегда прислушивался к советам мудрого мага, хотя и староватого для подвигов, зато в тёмные времена именно с помощью её дедушки возможно было победить Василиска. Со непроизвольно дёрнуло от отвращения… Это было больше двадцати лет назад, а картинки, всплывающие в голове, были слишком красочными, живыми, опасными и мерзкими. Она не умела забывать что-то. Всё держалось в голове — это был побочный эффект её магического дара, магии, которой успешно пользовалась в сочетании с её магической сущностью. И Ронэ очень сильно бы хотелось забыть о том, как гигантский змей заживо проглотил слабеющего старика. До сих пор девушка ненавидела себя за это, ибо её любимый и единственный родственник отдавал все запасы энергии ей, чтобы ничего не досталось врагу. Зато это научило ценить то, что есть, и отдавать последнее ради спасения других. «Ронэ!» Девушка встрепенулась, очнувшись от своих мыслей. «Ро­нэ, твою мать, где ты?! Он сейчас окончательно сознание потеряет! А у нас нет времени на сон!» Вздохнув, последний раз взглянула на спящего Чонина. Сердце кольнуло. Сейчас перед ней была лишь внешняя копия Ничона, но сам король… Ей казалось, что после того, как Ким стал более чёрствым, бесчеловечным, стоило только появиться этому Сехуну, между ними словно пробежала чёрная кошка. Общих тем не стало, а все чувства угасли. Так ей отчаянно хотелось думать. Но почему сердце билось так сильно, стоило ей только понять, что она вот-вот увидит любимого человека?! Вздохнув, она закрыла глаза, дрожа с головы до пят. Никогда не было так волнительно. Черты лица Чонина подготовили её ко встрече с Ничоном, но внутренне… Нет, не была уверена, что вспыхнувшие с приходом писателя чувства не накроют с головой. Но она же должна сдержать себя, верно?! Пробормотав заклинание, исчезла с места, оставляя за собой лёгкий разряд электричества. В тот самый момент Чонин раскрыл глаза и уставился в знакомый потолок. Он что-то почувствовал, внутренний толчок и ощущение, что кто-то рядом с ним. Нет, даже несколько ощущений с разным окрасом и степенью чувствительности. Что это?! Честно говоря, Ким совершенно по-детски испугался, как если бы маленький ребёнок упал на асфальт и разукрасил свои коленки. Не сам факт падения пугал, а его результат. Непроизвольно мышцы сократились, ожидая нового приступа, но всё, пока что, было тихо. Писатель попытался дышать равномерно, но шевелящееся внутри незнакомое чувство вызывало серьёзную тревогу. Резко сел на кровати, отчего перед глазами всё слегка поплыло. Что там Исин говорил о магии? Может, что-то внутри проснулось?! Или сломался предохранитель? А в глубине груди что-то явно нарастало, похожее чем-то на волну. Испугано ойкнув, мужчина резким движением встал с матраца и, шатаясь, попытался добраться до выхода из комнаты. Отчего-то помещение резко надавило на него своей странностью, вызывало чувство тошноты и всепоглощающего отчаяния. Ему словно не хватало места, а внутренние опасения и какие-то смутные чувства, будто в его голове присутствовал кто-то ещё, страшили куда больше. Нужен был простор, свобода, а этот дом, насквозь пропитанный магией, уничтожал его, топтал и давил своим превосходством. Неосознанной радости не было предела, когда после пяти минут ходьбы писатель осознал, что слепое везение помогло ему не заблудиться в этих хоромах и найти выход. С каждым шагом становилось всё хуже и хуже, и потому Чонин, едва понимая, что делал, открыл дверь и сделал шаг вглубь разбушевавшейся погоды. И от того хаоса, что царил вокруг, стало намного легче. Будто какая-то часть его довольно потёрла ладошки и улыбнулась той опасной улыбкой, которая вызывает тошнотворные мурашки. В груди стало невыносимо больно и жарко. Бушующий ветер унёс болезненный крик, который разорвал бы ушные перепонки любому, если бы кто-то был рядом. Чонин осел на землю, хватаясь рукой за грудь в районе сердца. Его точно разрывало на части, будто кто-то просыпался, пытался вырваться и завладеть чем-то очень важным и скрытым от людских глаз. И Ким смутно понимал, что нельзя давать волю неизвестному, нельзя давать шанс на победу. Нужно всеми силами усмирить это и прекратить пытку! Но одновременно какая-то часть Чонина тихонько шептала, что нужно делать, как себя вести. Голос направлял мысли в нужное кому-то русло, и всем нутром мужчина чувствовал чужое влияние, кто-то вмешивалось в его сознание, пыталось поменять его, переделать. Разрыв реалий разрушал все его мысли и неимоверным, почти нечеловеческим усилием воли ему удавалось оставаться в сознании. Извне на него давила чья-то магическая сила, пытаясь подчинить его внутреннее магическое «Я» себе. И когда стало совсем невыносимо это терпеть, писатель поднял голову и весь корпус наверх. Руки действовали так, будто он разрывает рубашку на себе. Не выдержав напряжения и чьего-то напора, из писателя вырвался столб ярко-синих обжигающих искр. Именно они позволили темноте отступить, будто на самом деле сейчас был день. Но по ощущениям складывалось, словно он вырывал из груди его чужую сущность. Ослепляющая разум сила была направлена прямо в самый эпицентр бури. Когда две разрушительные силы столкнулись, послышался взрыв, будто под водой взорвалась бомба. Стало тихо. Непривычная тишина опустилась на внезапно притихший лес, и только ветки, которые до этого кружили вокруг, стали падать. Но отчего-то совершенно уверенным движением руки обновлённый Чонин останавливал те, что были прямо над ним, и спокойно направлял поодаль. В голове было тихо и спокойно. Мысли, будто река, медленно текли в верном направлении, и писатель понимал, что крутящиеся в голове фразы не принадлежали ему, но несли в себе особый, магический смысл. Казалось, что он наконец-то нашёл важную золотую середину, а в его душе поселилось равновесие. И теперь это всё не казалось бредом или чьей-то издёвкой. Это была правда, и то, что его магическая сила смогла вырваться на волю, к тому же уничтожившая кого-то, кто всё это время сидел у него внутри, теперь медленно текла по организму и укрепляла его изменившееся мнение. За всем произошедшим Ким только сейчас успел заметить, что наступал рассвет. После продолжительной стихии, лес оживал, как и вся его живность. И теперь, когда писатель на самом деле чувствовал свою причастность к этому миру, когда чьи-то знания крутились в голове, приглашая их использовать, ему было радостно. Впервые за все года его жизни было так свободно. От этого хотелось петь. Но лицезреть сие красу не дало то, что медленно и неторопливо выходило из леса. И челюсть Чонина соприкоснулась с землёй, он даже не успел испугаться, когда из-за ветвей в робких лучах солнца показался силуэт гигантского паука размером с человека. С горящими красными глазами и острыми жалами на лапах. Его огромные волосатые лапы медленно и осторожно переступали через препятствия, челюсти угрожающе громко щёлкали. Мужчина, осмотрев чудище, сглотнул. Но, впрочем, теперь уже такого всепоглощающего ужаса не испытывал. Просто ждал, что будет дальше. Ведь в мире, где куча различных существ, такой переросток умеет же разговаривать, да? И будто прочитав его мысли, чудище стало сиять. С каждым его шагом этот свет становился всё нестерпимее, покуда паук не скрылся в его лучах, заставляя писателя невольно щуриться и пытаться ладонью спрятать глаза от яркого света. Но удивление накатило новой волной, когда прямо оттуда стала оттеняться тоненькая человеческая фигурка. Сначала она была просто тёмной, но постепенно Чонин стал понимать, что сиянии был не паук, а юная дева. Её тёмные волосы доставали до земли и оттеняли её белоснежную кожу, подчёркивали большие карие глаза, маленький носик, изящные руки и плавную походку. В лучах рассвета она была настолько прелестной, что дыхание спёрло. Ким не мог оторвать от неё глаз, и только когда она приблизилась на расстояние вытянутой руки, смог немного придти в себя. — Ты пришёл за ним, — констатировала факт девушка, облачённая в длинное белое платье, подол которой был уже изорван и испачкан. — За чем? — не понял Чонин, всё не отрывая глаз от безупречного женского лица. Ради таких девушек и начинались войны. Вместо ответа незнакомка протянула руку, и на ладони показался зелёный камень, не сильно большой, но яркий и манящий. Он был овальным и гладким, переливаясь всеми оттенками зелёного. И в нём чувствовалась сила. — Фамильяр сказал отдать тебе его тогда, когда ты будешь готов, — красавица улыбнулась, перекладывая камушек в его ладонь. Чонин почувствовал, как внутри него что-то поменялось. — Что это? — он было дёрнул руку, чтобы выкинуть предмет, но вдруг понял, что девушка не так хрупка, как показалось на первый взгляд. Её рука не дала это сделать. — Что это за камень? — Это змеевик, — спокойно ответила девушка. — С его помощью Исин смог отправить тебя в твой не родной мир, где ты и прожил часть своей жизни. Этот камень усиливает имеющиеся способности, а ещё защищает от злого влияния. Тот, у кого есть этот камень — заранее выигрывает битву. Чжан сказал, что этот камень должен быть у тебя, ибо он обладает опасным свойством — усиливает ту сущность, которая превалирует в маге., а также и силу. Ты единственный из всех четверых, кто чист и не имеет своего интереса в данном мире. Твоя магия не запятнана, и твои тёмные помыслы не владеют тобой. И только ты способен всё это закончить, пока не пролилась невинная кровь. — Но кто ты? — Чонин оторвал глаза от змеевика и взглянул на девушку, волосы которой вызывали восхищение. Белое платье подчёркивало её точёную фигурку и формы, вызывающие слюноотделение. Она была как нераскрывшийся бутон, нежный, мягкий, и вызывающий желание оберегать его ото всех капризов погоды. — Меня зовут Лу Хань, — щёки девушки заалели. — Я Кумо — отвела смущённый взгляд и посмотрела куда-то вдаль, и это могло бы вызвать ещё большее восхищение своей невинностью, если не назвала себя. Теперь дух не захватывало. Его прошиб холодный пот, и вся внешняя притягательность девушки растаяла как лёд под лучами солнца. То, кем она была — Кумо — существа очень редкие. В обычном облике выглядят как пауки, такие огромные и пугающие. В человеческом — прекрасные женщины с холодной красотой, заманивающие мужчин в ловушку и пожирающие их. И осознание этих характеристик не вселяло надежду в будущее. Очаровательность же Лу теперь была отравляющей, даже отталкивающей. Наверное, тут сыграло свою роль то, что всё-таки он необычный человек, а жилец двух миров. — Исин когда-то выручил меня, и теперь я отдаю долг. Он сказал, что когда в тебе проснутся все твои способности, тогда и отдать тебе камень и направить тебя туда, — маленький изящный пальчик показал на гору, которая находилась левее. — Помогать добраться не буду. Теперь мы в расчёте. Чонин медленно кивнул, внутренне готовясь к какой-нибудь засаде. Но девушка развернулась и побрела обратно, босыми и израненными ногами ступая по холодной земле. Всё, что впивалось в нежную кожу, не волновало её, и когда её удаляющийся силуэт скрылся в листве приходящих в себя деревьев, писатель позволил себе выдохнуть. Он понимал, что если в его книге и был персонаж Кумо, то явно неполный, а проверять весь набор способностей существа не хотелось никак. Но всё же вопрос возникал — какую Исин мог оказать услугу этой девушке? Они неподкупны. И что же теперь делать с этим камнем? Чонин посмотрел на ладошку и заметил, что, отдаваясь во власть рассвета, камень чудно переливался. В нём были все оттенки зелёного, их глубина так манила, что Ким не сразу смог отвести глаза от этого чуда. Он чувствовал прилив сил, его мысли стали в разы чётче и яснее, будто протёрли пыльное стекло, сквозь которое стало видно всё и вся. Татуировка зашевелилась. Писатель остолбенел, зато на это действие отозвался волшебный камушек, сияя всё ярче и ярче. Но теперь это не пугало, ибо просыпалось знакомое чувство, правда, не столь ломающее тело и сознание. А в голове назойливо крутилась одна фраза, возникшая из ниоткуда: — Bedyrne ús! Astýre ús þanonweard! Знакомое чувство захватило организм и его заломило, хотя и не так больно. Слепящее глаза сияние заставило закрыть их и отдаться воле случая, ведь вернуть всё обратно было уже просто невозможно. И когда вдруг стало темно, не смог быстро сориентироваться, шагая куда-то вперёд. Будто слепой, он слышал шум и шёл вперёд, где вместе с тем к нему возвращалась способность видеть. И когда, наконец, он вышел куда-то вглубь, то замер, пытаясь охватить взглядом то, что увидел. А прямо перед его носом была просто огромная железная старая клетка, где, будто селёдки в бочке, находились люди. Уставшие, голодные, грязные, свет в их глазах угасал, как и надежда выбраться отсюда. А рядом ходящие какие-то мерзкие существа, ранее не знакомые ему, противно ухмылялись и намерено пугали страдающих. — Сам Ничон пожаловал к нам! — откуда-то раздался шипящий голос. Ким обернулся и позади себя, прямо откуда он вышел, увидел такое же, если не в разы ужаснее и уродливее, существо. Кажется, здесь он был главный. — Принёс подарочек? — глаза говорящего сверкнули алчным блеском, когда тот заметил змеевик у писателя в руке. — Ничон? — тихо переспросил Ким, понимая, что его ошибочно приняли за его брата-близнеца. Боже, они действительно так похожи?! — Не строй из себя дурака, король, — проскрежетал тёмный представитель своего рода. — Сикомэ не любят, когда играют в игры. — Игры? — тупо переспросил писатель, понимая, что даже если он и чувствует силу, то применить её с отсутствием знаний просто не сможет. Не всегда удача будет на его стороне. Как же выкрутиться из этой ситуации? Нет иного выхода, как попытаться пойти в ва-банк. — Я тоже не играю в игры, — чуть меняя голос и повышая тон, величественно ответил Чонин, пытаясь унять дрожащие руки. Вокруг него собирались эти странные особи, до жути неприятные. — Тогда ты принёс наш подарочек? — он кивнул на его пальцы, судорожно сжимающие камень. — Мы сами когда-то владели им, и это было единственное, что Сехун смог нам предложить. — А ты кто такой? — стараясь унять предательскую дрожь, спросил писатель. Может, мир и не выдумал, но раз писал о них, может, догадается как общаться с этим представителем злобных сикомэ? — Меня зовут До Кёнсу, — гадко ответил сикомэ, с видимым удовольствием растягивая слова, словно пробуя на вкус своё имя. А у писателя в голове что-то щёлкнуло, предупреждая об возникающей опасности.