Поменяться местами

— Дети — свиньи! Я всегда это знала, — проворчала Женя, отковыривая жвачки от стульев в библиотеке железной лопаткой. — Тебе напомнить, что ты сама ещё ребенок, или не стоит? — Хмыкнула Арина, старательно намывая столы. — И кстати, вон та большая жевательная масса — твоя работа. Или ты забыла, как смешивала разные жвачки, а после приклеивала их к стулу, заявляв, что вместе они на вкус, как моча тролля? — Моча тролля? Серьезно? — Прыснула Майя. Она стояла на стремянке и протирала верхние полки, в то время как я занималась нижними. — Откуда ты знаешь, какова она на вкус? — Знаю и все, — огрызнулась Вершинина. — И вообще, в то время я была молодой и глупой. — Женя, — позвала я усталым голосом девушку. Когда та подняла голову, я напомнила ей. — Это было два дня назад.       Щеки девушки порозовели. Майя и Арина рассмеялись.       В принципе, так вся наша уборка и проходила. По очереди мы жаловались, что дети свиньи, потом вспоминали, что, на самом-то деле, библиотека загажена и нами тоже, а затем умолкали. Сил на веселье особо не было, поскольку убираться нас заставили сразу после вечерней тренировки, не дав даже минуты передохнуть.       А все из-за злопамятства одной настырной дамы.       Вот всегда подозревала, что самая замечательная память у уборщиц. Эта мысль у меня возникла еще в школе, когда Любовь Ивановна, наша школьная мойщица полов, с легкостью опознавала ребят, которые когда-нибудь имели несчастье испачкать только что вымытые ею полы. Их она гнобила до конца года, а после просто молча смотрела, и именно этого взгляда все боялись.       Так вот, к чему я все это вспоминаю. Уборщица, которая работала в школьной столовой и застукала Арину и Женю за кражей масла, тоже была обладательницей такой хорошей зрительной памяти, и поэтому с легкостью распознала девочек на ужине. Она подняла такой шум, что сбежалась чуть ли не вся администрация, чтобы посмотреть, какие же «опасные преступницы» задержаны женщиной в этот раз. Конечно, когда все узнали, в чем же девочки провинились и зачем им вообще понадобился этот продукт, все посмеялись. Но вот от наказания смех этот их не спас. — Веселимся, дамы? — Из глубины библиотеки вышел Гена. — Это зря, это зря… Ариночка, солнышко, ты тут пятнышко пропустила, — мужчина ткнул пальцем в уже отмытый стол. — Где? — Шатенка стала внимательно рассматривать мебель. — А вот здесь, — Гена несильно ткнул лбом девушку об стол. Та глухо зарычала. — Пять, — хором сказали мы. Пятый раз Арина попадалась на одну и ту же шутку. — Вилонова, сколько можно? Ты, вроде бы, девушка неглупая, могла и с четвертого раза запомнить этот прием. — У меня мозг после тренировки совсем не варит, — огрызнулась та. — Я и на десятый раз это не запомню. — Зря ты это сказала, — отметила я.       Губы Гены расползлись в коварной улыбке. Девушка уже поняла свою ошибку и вздохнула. Знаете, что может быть хуже двух тренировок подряд? Подколы Геннадия. Тот уже целый час торчал в библиотеке и издевался над нами, как только мог. А сколько раз он припоминал нам масло… Лично я сбилась со счета после двадцатого. — Ген, может ты себе других подопытных найдешь? — С надеждой предложила я. Тот округлил глаза. — Мошерочка, как ты можешь такое мне предлагать?! Променять вас, моих глупеньких воровок масла, на кого-то другого? Никогда! — Мы все дружно вздохнули. Ну, я хотя бы попыталась. — Хорошо. Если вы хотите от меня избавиться, то помогите мне в одной авантюре, — деловым тоном предложил мужчина. — Тьфу ты нуты, — Женя бросила лопатку на пол. — Господи, Ген, если бы тебе просто нужна была наша помощь в чем-то, то просто попросил бы, а не мучил целый час! — Да не, — бородач махнул рукой. — Так гораздо интереснее. Короче, рассказываю…

***

— Блин, я всю уже задницу отсидела, — донеслось с дерева. — Ничего страшного, потерпишь ради общего блага, — отмахнулся от нытья Арины Гена. — Ради твоего ‘блага’, Ген. Мы здесь только потому, что ты нас шантажируешь, — отметила Майя. — Вы здесь только потому, что не знаете одного простого правила: идешь что-то тырить, бери чулок! — Назидательно ответил мужчина. — Зачем? — Хором спросили мы. — Затем, чтоб рожи свои страшные не палить, тугодумы, — я тяжело выдохнула и плюхнулась на землю. Чертова неделя розыгрышей. И кто ее только придумал?       Дело в том, что у вожатых сейчас началась так называемая «неделя пранков». На протяжении 7 дней эти великовозрастные лбы прикалываются друг над другом, а затем, в воскресенье, подводят итог, и тот, чей розыгрыш был особенно жесток, получает приз в виде недельного отдыха в каком-нибудь месте. Эта традиция берет начало с самого открытия лагеря и проводится каждый год в течение какой-либо одной смены. В этом году она выпала на нашу, из-за чего мы, собственно, сейчас и страдаем.       Я бросила взгляд на Гену и покачала головой. Тот чуть ли не подпрыгивал от нетерпения. В качестве своей «жертвы» он выбрал Хлою. Та должна была придти к нему на назначенную встречу, а по дороге ее повстречал бы резко скинутый с дерева скелет-Йорик, который, по идее, должен напугать бедную женщину. Но Геннадию этого мало, поэтому весь розыгрыш мы еще и на камеру запишем. А после нас, женщин, будут обвинять в жестокости и коварстве. Как же!       Рядом со мной внезапно села Майя. Я слабо улыбнулась девушке. Из-за всей этой суеты с маслом мне так и не удалось поговорить с ней. Сейчас Майя выглядела, мягко говоря, не очень. Спутанные волосы, круги под глазами и жутко пыльная одежда отнюдь не делали ее красавицей. — Ты выглядишь так, как я себя сейчас чувствую, — тихо сказала я. Майя улыбнулась. — Святая, поверь, ты сейчас тоже далеко не первая красавица, — она попыталась отряхнуть одежду. — Господи, в медицинском кабинете должно же быть чисто. Почему же мы такие чукчи! — Ну, строго говоря, чулан — это не медицинский кабинет, — именно в нем хранили Йорика. Точнее наш скелет. Йориком его прозвала уже Женя. Девочка, как оказалось, любит Шекспира. — Плевать! Все равно их засужу за такой срач, — девушка легла на спину. Увидев скелет, она пропела. — Бедный Йорик… — Друг мой старый, — донеслось с дерева. — Растворились, — тихо подпел Гена. И уже хором со всеми. — Твои чары. Так дело не в Шекспире. А я-то наивная…       Посмотрев на скелет, я содрогнулась. В темноте он выглядел весьма жутковато. Как бы Хлоя инфаркт не заработала из-за этого шутника. Только я собиралась укорить Гену за слишком жестокую шутку, как в кустах раздался шорох, и к нам выскочила Женя. — Идет! — Я и Майя тут же вскочили. Девушка подхватила камеру ночного видения (ее нам дал Гена. Как оказалось, весь розыгрыш он придумал уже давно и успел подготовиться), лежащую рядом с ней, и включила запись. — По моей команде, Арина! — Тихо крикнул Гена, и мы все приготовились. Вдруг рядом раздались голоса, на тропинку вышел какой-то человек, и прежде, чем мы успели его опознать, бородач тихо свистнул. Шатенка дернула за специальный узел, и скелет упал вниз, подрыгивая ногами. Раздался громкий вопль, а затем глухой звук падающего тела. О, господи… Так и знала, что этим кончится! — Черт, — тихо сказал Гена. — Кажись, перестарались.       Мы всей дружной толпой выскочили на тропинку и увидели Хлою, пытающуюся привести в чувство какого-то мужчину. — Ох ты ж, — только и смогла сказать Женя. Тут Арина спрыгнула с дерева и направила свет фонарика на тело. — Ну все, — загробным голосом сказал Гена. — Я труп.       Перед нами лежал директор лагеря.

***

— Дети — свиньи. Я всегда это знал, — проворчал Гена, отковыривая жвачки от столов в библиотеке железной лопаткой. — Не знаю, как у вас, дамы, но лично у меня дежавю, — усмехнулась Арина, протирая подоконники. — Не у тебя одной, — буркнула Майя, полируя нижние полки. В этот раз мы решили с ней поменяться местами. — Ничего, девочки, ничего. Теперь, прежде чем помогать этому хрычу, десять раз подумаете, — хмыкнула Хлоя, жуя жвачку. Гена злобно посмотрел на нее, но ничего не сказал.       Хлоя оказалась далеко не дура и сразу поняла, что вечером бородач захочет ее разыграть. Правда, она не знала, как, и поэтому решила позвать с собой директора, так сказать, составить компанию для вечерней прогулки. Что оказалось замечательной идеей, но для нас - губительной. Директор лагеря, слава богу, отделался сильным испугом. Но вот весь оставшийся день он проходил заикой. Гене сильный разнос устроить не смог как раз из-за этого, но зато наказание придумал. Так что теперь наш отряд уголовников увеличился на одного человека. — Геночка, миленький, ты пропустил одну жвачку, — пропела женщина, указывая на самый первый стол, который очистил бородач. — Где? — Мужчина подскочил и стал внимательно рассматривать его снизу. — А вот, прямо здесь, — Хлоя приклеила жвачку прямо на лоб Гены. Я поморщилась. Фу, какая гадость. Остальных девчонок тоже передернуло. — Да, — усмехнулась Арина, — Определенно дежавю.