История Царей - основателей

Ну, вот и всё. Теперь моя очередь пописать. Меня зовут Ани. У меня нет фамилии, семьи, друзей, но есть дата. Я знаю, что родилась 12.12.12. Мне всего три года. Мой создатель жил в Армении, поэтому я говорю, что родилась там. Я – скульптура. Меня создал хороший человек, чтобы я стала одной из Защитников и оживил с помощью артефакта, передающегося в его семье по мужской линии. Я была создана из неизвестного никому материала, это горная порода, я не знаю её названия, но мне известно, что эта порода не переносит холод и нуждается в солнечном свете. Знаю, потому что сама такая. Я живая, но все качества материала, из которого меня создали, передались мне. Я появилась на свет, чтобы спасти мир. Расскажу, как началась моя жизнь. - Отец, получилось! Я сделал это! Иди сюда! На меня восторженными глазами смотрел молодой человек. Через несколько секунд в комнату вошёл ещё один человек, но старше. Я тогда не знала, что такое «отец». На языке того человека это звучало, как Hair. Они ещё некоторое время смотрели на меня, как на что–то феноменальное. Я даже не знала, что я такое. Меня взяли за руку и повели куда–то, но я упала, потому что не знала, как двигаться, ведь я была застывшей статуей. Молодой человек поднял меня на ноги. - Держи мою руку и передвигай ногами, как я. Я не знала, что такое «рука» и «нога», но повторяла за ним, наверное, это называется инстинктом. - Вот так! У тебя получается. Я назову тебя Ани. Понимаешь? Ты – Ани. Я кивнула. Я уже начала различать его речь, слышала отдельные слова, а не кашу, месиво звуков. Он провёл меня в комнату, где сидели несколько женщин и сказал им, чтобы они дали мне настоящую одежду, помыли и накормили. Он ушёл. Я потянулась за ним, но одна из женщин взяла меня за руку и повела в глубь комнаты. Две девушки взяли полотенца, мыло и губку и вывели меня на улицу. Как я была счастлива видеть солнце! Оно грело меня и давало мне силы. Я даже засмеялась, и пыталась взять солнце в ладонь. Девушки одёрнули меня. Повернулась к ним и увидела этот пейзаж. Горы. Леса. Поляны. Воздух ударил меня в лицо, я задышала глубже и поняла, какой живительный был этот воздух! Девушкам всё же удалось завести меня в маленькую деревянную комнатку на улице. Там они сняли с меня ткань, которая была единственным предметом моей одежды, и облили водой. Я испугалась и заплакала. Они успокоили меня и позволили лить воду самой. Всё было ново для меня! Я быстро научилась орудовать губкой, но мыло не поддавалось и выскальзывало из рук. Это было похоже на игру! Когда я поняла, как со всем этим обращаться, не без помощи девушек, заторопилась. Мне хотелось снова быть на улице! Наконец, я вышла на улицу уже в новой одежде, которую на меня одели девушки. Им пришлось вновь заталкивать меня в дом. Они провели меня на кухню. Я начинала немного понимать, что они хотят от меня, о чём говорят. Девушки положили на стол еду, питьё и оставили меня одну. Мне понадобилось целых десять минут, чтобы понять, что это надо класть в рот и глотать не кусками, а разжёвывать. Про молоко я промолчу. Оно вытекало из чашки, но не попадало ко мне в рот. Первый день моей жизни был днём открытий. Через неделю я знала, как называются все предметы быта, мне дали в руки алфавит, азбуку и книгу. Они назвали мне каждую букву алфавита и опять оставили одну. Через час я прочла название книги: «Искусство – наука энергий. Автор – Геворг Харапетьян». Потом я открыла книгу и через месяц дочитала её до конца. Каждое слово, которое я не понимала, мне объяснял Тигран. Он был историк – искусствовед. Его отец – Койрун – учил меня наукам и английскому языку. Через ещё три месяца я знала армянский, как свои пять пальцев. Через год после моего рождения я знала и английский тоже. Меня учили ежедневно, ежеминутно, и я с самого начала жила по теории энергий Геворга Харапетьяна. Она гласила, что у каждого предмета есть своя энергия, и её можно использовать. Меня также учили драться и готовили к встрече с одним из Защитников. Через два года после моего рождения к нам пришёл Офелий. Он дал мне мою энергию. Энергию человека. Ещё у меня появилась способность читать чувства и эмоции людей. Я быстро научилась ею пользоваться. Больше я не видела Офелия. Отправилась в Латвию. Там было много неприятностей! Оказалось, что не все люди живут так, как мой создатель – Тигран. Я пошла в музей искусств, но там не было ничего. Через два дня я сдалась, в полдень наслаждалась солнцем у фонтана. - Не стоит так тут стоять, может случиться солнечный удар. Рядом со мной стоял парень. Он мило улыбался, его голубые глаза казались прозрачными на солнце. Мы с ним познакомились, он рассказал, что держит коллекцию вещей, которые описываются в легендах. Я сказала, что была бы рада посмотреть на его коллекцию. Мы пришли к нему домой. Он провёл меня в свой музей. Это была маленькая пристройка к зданию. Там было много разных вещей. Он сказал: - Давай, я покажу тебе самое интересное! Иди сюда. Это – двадцать пять вариантов Молота истины. Каждый человек, у которого я покупал его вариант, утверждал, что его Молот настоящий. Посмотри, они все абсолютно разные. По легенде говорится, что этим молотом можно спасти мир. Но кто его создал, от чего спасти мир и как, никто не знает. Я подошла ближе к стене, на которой висели двадцать пять разных Молотов. Вдруг, один из них слетел со стены и ринулся на меня. Я испугалась. Дальше было много странного, но я отчётливо помню то, как я дралась с Молотом и победила с трудом. Он чуть не уничтожил мою энергию, и сломал мне левую руку, но я же победила! Парень был рад избавиться от Молота. Я вернулась в Армению, но дом Тиграна был разгромлен. Там никого не было. Он жил в горах. Если бы что – то произошло, помощи было ждать неоткуда. От дома остались одни руины. Тел не было. Я целую неделю блуждала по лесам, полянам, давно изученным наизусть. Никого. Что мне оставалось? Я поехала в Лондон, город, про который мне говорил Койрун. Там я нашла организацию, где сидели одни шуты. Я согласилась разрушать энергию вещей, на которые они мне укажут, но не доверяла им особо, как и они мне. Я редко выходила на солнце и от этого болела. Молот лечил меня, но я вскоре поняла, что это небезопасно. Он начал подчинять меня себе. Но я с ним справилась быстро. Через полгода ко мне в комнату подсадили Ника. Ника Риксона. Его дядя известен. На собрании он вёл себя так опрометчиво, что мне даже захотелось остаться и посмотреть, какие проблемы он себе наживет! Но, он сказал такое, что я и думать забыла про смех. Во–первых, он владел Алым рассветом, катаной Великого самурая. Я читала про этот меч в Армении. Во–вторых, он говорил про то, что видел суть вещей. Мисс Лонга посмеялась над ним, он начал злиться, в голове у него была буря гнева, горечи и непонимания. Он выпалил столько всего! Для мисс Лонга и остальных это была чушь, но я чувствовала, он говорит правду и от чистого сердца. Я видела в его голове, на заднем плане, что ему очень больно, потом стало стыдно, потом все чувства перемешались, он был готов взорваться, но… Я не поняла, что это было, но его будто всё время кто – то останавливал. Когда я вышла из общей залы, то серьёзно задумалась над этим, и поняла, что меч начинает подчинять его, что он вообще ещё не стал истинным хозяином меча! Я пошла на кухню, съела там хлопья и направилась в комнату. Хотела поговорить с этим парнем и помочь. И представьте мою реакцию, когда я вошла, а он стоял без рубашки и ковырялся мечом в плече! Он что – то сказал, так мило и стеснительно, я почувствовала смятение сама, и нашла то же в его чувствах, но тут же взяла себя в руки, и обработала ему рану, объяснила ему действия меча. Он сразу спросил меня в лоб, что происходит в этом месте. Я не ожидала такого поворота! И сказала, что объясню всё позже, когда мы пойдём чинить его меч. Когда я обрабатывала его рану, мне очень хотелось заглянуть ему в лицо. Я чувствовала, как он уплывал куда – то, его мысли были такими странными, что почти ничего не было понятно! От каждого прикосновения проспиртованной ваты к его ране, мышцы сжимались на его руке, но он ничего не говорил, он даже не замечал пощипывания, только тело реагировало. Опять не могу понять его чувства. Меня начинало это злить. Ещё злило непонятное для меня чувство, мне нравилось то, что он сидит вот так, без рубашки и смотрит на меня своими серо–зелёными глазами. Но я взяла себя в руки и послала его к мистеру Роджерсу, когда он запротестовал - видите ли, его меч надо чинить в Японии! Я бросила ему, чтобы он нашел себе рубашку. Он пошел к Роджерсу. Я собрала свои медицинские принадлежности и достала Молот, чтобы отполировать. Он был в хорошем состоянии, но мне было мало, я всегда искала совершенства во всём. Оно мне редко встречалось. Вдруг я услышала скрип. Потом подняла глаза и увидела, как потрепанный меч Ника стряхнул сломанные ножны и завис в воздухе! Я была ошарашена. Мне нельзя было бороться с мечом с помощью моего Молота, иначе меч стал бы бесполезен без своей энергии. Я забралась на кровать, готовая блокировать атаки взбешённого меча, как вдруг он начал светиться золотым сиянием и медленно – медленно начал приближаться. Я почувствовала его ненависть. Чувствовать силу предметов мне удаётся крайне редко, но тут… Я была поражена ненавистью этого предмета! Испугалась и упала на кровати, я не могла нащупать Молот. Тут в комнату вошёл Ник. Я так взбесилась от этого, что тут же пришла в себя. Меня раздражала его… идеальность и не могла вынести этого в такой близости со мной. Я почти не понимала, что происходит. Он что – то сказал мне, но я не поняла, тогда он прокричал «Быстро!», и увидела в его сознании яркую картинку: я забираюсь под кровать, и ему становится хорошо, спокойно. Я не поняла смысл его состояния, но забралась под кровать и почувствовала его облегчение и спокойствие. Он просто стоял, сознание было похоже на натянутую нить, казалось, ещё мгновенье, и он сломается от такого напряжения. Потом я почувствовала его уверенность и слабость одновременно. Ник не знал, что будет дальше, но понимал, что не должен менять своих действий. Потом я услышала свист воздуха и чуть слышное «Ах…». Ник чувствовал боль и победу. Я выползла из под кровати и увидела, что он поймал меч правой рукой и схватил катану за лезвие. Кровь сразу превращалась в воду, меч начал лечить его раны, но Ник отбросил его на пол. Значит, он меня послушал. Я так… успокоилась, когда поняла, что с Ником всё хорошо, и так хотела накричать на него! Почему он не выбрал другой способ остановить меч!? Надо было погеройствовать! Но я опять взяла себя в руки. Положила Молот в тумбу и взяла те же вещи: вату, бинт и спирт. Я чувствовала, что он поражён, но чем, мне не было понятно. В общем, я опять обрабатывала его рану. Кожа была такая горячая! Вот что называется адреналин! Я не помню всех слов, которые мы произносили, но он точно сказал, что я полечу с ним в Японию, чтобы чинить его меч. В комнату вошёл Алекс. Хороший малый, но три недели назад его мысли стали затуманенными и пустыми, а глаза отражали это. Он принёс одежду для Ника. Но тут с Ником что – то случилось. У него было ощущение дежавю и понимание чего – то. Я насторожилась, а он сказал Алексу: - Отдай мне пряжку. Тот не понял. - Отдай мне пряжку от своего ремня, – он сказал это нарочито медленно. Алекс явно не слышал, его сознание было где – то далеко. Ник решил не повторять больше и затянул парня в комнату, тот уронил одежду и испуганно озирался по сторонам. Я вопросительно посмотрела на Ника. Он сказал, что пряжка у парня «плохая» и, что его надо освободить. Ник даже не думал, а просто взял свой меч и пошёл на Алекса. Я испугалась, Алекс тем более. Ник выглядел, как маньяк – убийца. «Будь хорошим мальчиком, отдай мне пряжку…» - говорил он, как сумасшедший. Я преградила Нику путь. Не помню, что тогда сказала, но мысленно я использовала весь свой запас ругательств на обоих известных мне языках. Я подошла к Алексу медленно и осторожно и говорила не с ним, а с его сознанием. Я достучалась до него. Его тело обмякло, он начал падать, но я подхватила Алекса. Кажется, он просил ему помочь. Ник уложил парня на кровать и снял с него пряжку. Потом он смотрел на неё и не понимал, что делать дальше. Я обезвредила пряжку и попросила проверить, пуста ли она. Он взял пряжку и смотрел не на неё, а глубоко в свои воспоминания. Я видела всё это вместе с ним. Он ассоциировал энергию пряжки с Токийской башней, я почувствовала пугающую пустоту вместе с Ником. Потом его сознание будто сняло оборону, все тяжёлые воспоминания его жизни потекли в его разум, как он не старался их блокировать. Ему было больно, очень больно. Я увидела его отца, живого и в гробу, увидела его дедушку, почувствовала приятный запах сигар. Я так глубоко погрузилась в сознание Ника, что почувствовала всю его боль, как свою! Почувствовала, что нить оборвалась. Ник не выдержал. Я вышла из его сознания, чтобы не заплакать вместе с ним. Увидела, как по его искажённому болью лицу потекли слёзы. Он меня уже не видел, с головой погрузился в свою боль, которую он не подпускал к себе близко уже очень долго. Он уронил пряжку и сел на свою кровать. Он плакал, как маленький ребёнок, потерявшийся на улице. Мне стало так его жаль! И хотелось хоть как – нибудь его утешить. Я села рядом с ним, пока душевная боль начинала казаться ему физической. И только и произнесла: - Мне очень жаль твоих родных. Он даже не хотел знать, откуда я… Мне тяжело писать! Он уронил голову на мои колени и плакал так, чтобы вылить всю свою боль, стать свободным от неё. Я положила ладонь на его лоб, он прятал остальную часть лица своими руками. Я гладила его волосы, они были, как шёлк. Светло русые шёлковые волосы, стрижка ежиком. Смотрела на него и не могла насладиться его… совершенностью. Мне хотелось забрать его боль себе, чтобы ему не было так мучительно больно! Хотела утонуть в его боли, может ему станет легче. Через час он уснул. Я не могла оторвать взгляда от его спокойного умиротворённого лица и с трудом оторвала от него глаза, когда Алекс встал с постели. Я проводила мальчика до его комнаты, перед этим укрыв Ника одеялом. Затем вернулась в комнату, сложила его новую одежду и, закрывшись ширмой, легла спать. Дальше не было ничего интересного. Мы поехали в Японию, он догадался о моих способностях. Я чувствовала, что он… думает обо мне. Сама же хотела стать его частью, чтобы никогда не расставаться. Но не могла. Я – лишь статуя. Я сказала ему, что у меня есть жених в Армении. Ну как я могла ему сказать, что люблю его, а потом поведать, что я - скульптура?! Я всё больше зависела от солнца, по ночам я задыхаюсь. Но у нас с ним есть миссия. Я поняла, что он – четвёртый Защитник. Мы должны вместе спасти мир.