Другими словами

«Одна из самых трудных вещей в жизни — хранить в своем сердце слова, которые не можешь произнести». — J. E. Jones Как и многие удивительные истории, эта началась с недоразумения. Пятеро знаменитых музыкантов, которые выглядели немного по-другому, нежели сейчас, стояли в офисном здании где-то между Финляндией и Хель, глотали пиво из бутылок да тушили окурки о дорогой ковёр. Это была группа под названием Dethklok… но вы, верно, их уже узнали. — Итак, мальчики, — сказал новый менеджер группы, некий мистер Чарльз Фостер Оффденсен, вставая из-за стола и кладя руку на несколько толстых папок. — Ваши банковские счета утверждены, ваши банковские карты уже доставлены. Теперь я хотел бы воспользоваться возможностью и объяснить вам некоторые детали для целесообразности использования… — Сколько у нас на счету? — перебил его Нэйтан. — Ровно сто тысяч. — И всё? — Да. — Точно всё? — Да. — Жестоко… — Итак, — продолжил Чарльз, — после того, как я раздам вам карточки, я готов выслушать все ваши вопро… — он не успел закончить предложение, как металлисты бросились к его столу и окружили, словно стая волосатых голодных волков; Оффденсен даже испугался за сохранность своей правой руки и предпочёл убрать её, допустив парней в деловые папки, которые они сейчас же разворошили, достали конверты с карточками и разорвали их в мелкие клочья. — О, боже! — закричал Токи, держа священный пластиковый прямоугольник обеими руками и сияя, словно хор откормленных валькирий только что пролил на него свой неземной свет. — Мой первый кредитка! Смотрите, какой блестящий! Ваувиии! На нём даже хеллограмма!.. — тут он замолк, недоверчиво скосив глаза, и поднёс карточку ближе к лицу. Все выше перечисленные глупые «аллелуйя-эффекты» резко прекратились. Токи отшатнулся и рассерженно зашипел, краска залила его щёки. Пиклз наклонился и взглянул, чтобы понять, что случилось, а затем выплюнул целый глоток пива, не в силах сдержать совершенно неприличный ржач. — Что там быть такое? — поинтересовался Сквизгаар, обеспокоенно взирая через плечо Токи. — Что есть такой смешной… КАКОЙ ЧЁРТ ДЭТО БЫТЬ, БЛЯТЬ?! На карте чётко и ясно значилось выпуклыми буквами: «Toki W. Skwigelf» — Как такое мочь случиться?! — разразился гневной тирадой Сквигельф, лицо которого покраснело (кстати, совсем не от гнева). — Мы не быть родственник! И банковский счёт быть один и тот же! — Какого хрена?! — вторил его благородному возмущению Токи. — Мой имя не быть дурацкий «Сквигельф»! Быть «Вортуз»! Почему вот тут в середина быть грёбаный дабл-ю? Дэто как если мы пожениться, или что? Скандинавы дружно заткнулись и одарили друг друга взглядами. Шокированными, презрительными, брезгливыми, сгорающими от стыда взглядами. — Думаю, я смогу это объяснить, ребята, — прочистил горло Чарльз. — От моего внимания не ускользнул тот факт, что Токи был не совсем честен относительно своего возраста… Все уставились на Токи, который сразу стал похож на злого, взъерошенного птенца. — Что? — просопел он. — Чего вы все на меня так смотреть? — Токи, — пробасил Нэйтан. — Сколько тебе лет? — Двадцать три, я же говорить… — Согласно сведениям о дате твоего рождения, это не так, — Чарльз выложил на стол какие-то серьёзные бумаги, которые, несомненно, было ужасно трудно достать. — Данные, предоставленные мне из бюро социального обеспечения Норвегии, говорят, что до достижения твоего совершеннолетия ещё 8 месяцев… Если тебе нет восемнадцати, то по закону ты не можешь иметь кредитную карту. Вот я и подумал, что лучше было бы объединить ваши со Сквизгааром счета до тех пор, пока тебе не исполнится 18… — Почему с ОН? — выкрикнул Токи и схватился за голову, словно его мозг вознамерился вытечь через уши. — Я ненавидеть его! — Сам быть дурак, — выдавил Сквизгаар. — Смотри, леденцами её не заляпает… Чарльз, игнорируя перепалку, продолжал: — Объединение ваших счетов было гораздо проще, чем уничтожить и переписать всю персональную информацию Токи…. — Подожди… Ты что, можешь сделать это? — снова вклинился Нэйтан. — Могу. Но это очень сложно и привлекает внимание федерального правительства. Поэтому лучше обойтись законными методами. — Господи… Так тебе только 17? — изумился Пиклз. Бесправный подросток Токи угрюмо кивнул. — Да ты же ещё ребёнок, чёрт тебя подери!.. — Йа, — зловеще ухмыльнулся Сквизгаар, смотря сверху вниз на своего невезучего, несовершеннолетнего коллегу. — Я бы иметь большой проблема с тобой, будь ты девочка… — Заткнись! — Токи треснул Сквизгаара по руке. — Ты быть извращенец! — А ты быть дилдо. Ха! Дилдо-ребёнок. Мини-дилдо, хе-хе-хе… Хочет, я купить тебе петушок на палочка и отвести тебя на игровой площадка, а, крошка Токи? Токи забормотал сквозь зубы всякие страшные проклятия и обещания отомстить, но вид у него по-прежнему был несчастный. Пиклз же был всё еще поражён чуть ли не до обморока, пошатывался на месте и представлял, как его волосы седеют на глазах, а кожа покрывается морщинами. — Чувак… То есть, ты хочешь сказать, когда ты родился, я… — он пожевал губами, посчитал на пальцах, — я… блять! Я машину мог водить! Ооооо…. О, чёрт. — Драммеру даже пришлось присесть. — Чёрт, какой же я старый… Старпёр прямо… Внезапно Мёрдерфейс подошёл к нему и потрепал по плечу в знак поддержки. — Всё ОК, Пиклш, — нежно прошепелявил он. — Ты, может быть, и штарый как чёрт, но жато не такой ёбаный толштяк, как я… Рыжий закрыл лицо руками и принялся хандрить. В это время Сквизгаар и Токи принялись привыкать к мысли, что все последующие 8 месяцев они будут связаны финансовыми узами. Токи был заметно расстроен, а Сквизгаар — подозрительно спокоен, так как швед внезапно осознал, что вся эта задумка не так уж плоха и даже содержит долю интриги — каково будет ритм-гитаристу находиться в зависимом и уязвимом положении? А уж если вдруг когда-нибудь придёт в голову воспользоваться этой его беспомощностью… О да. Согруппники до сих пор думали, что Сквизгаар не испытывает к Токи никаких чувств, кроме раздражения и превосходства, и взял его в группу лишь затем, чтобы лучше выглядеть на его фоне… Так что пока Сквизгаар выбросил из головы все эти, несомненно, интересные мысли и притворился, что ему совершенно нет дела до всего этого. Что касается Токи… Он был настолько унижен и подавлен тем, что его благородная фамилия была безжалостно изгнана подлым, отвратительным «Сквигельфом», что отказался пользоваться своей кредиткой вообще. Он даже не поставил подпись сзади, чтобы подтвердить её действительность. Он просто не мог заставить себя написать «Toki W. Skwigelf», даже под страхом смертной казни. Он бы лучше сдох, чем признал своё родство с этим высокомерным, напыщенным мудаком, который воображает о себе невесть что. Даже если Токи не ненавидел Сквизгаара так уж сильно до всей этой грёбаной ситуёвины, он, несомненно, возненавидел его теперь всей душой. Всё, что нравилось Токи в нём — его внутренний мир, точнее, его внутренности, которые норвежец весьма красочно представлял в своём окровавленном кулаке.