Тринадцатая

К моему великому счастью и даже удивлению, организаторы встретили меня более чем тепло, почти силком запретив проходить отборочные. В этот раз они придумали ошарашить всех моим эффектным появлением в конце второй серии. «Эффект» был ожидаемо умопомрачительным — судя по «удивленному» лицу Башарова, который был рад меня видеть куда больше новоиспеченных коллег. Дикая волна ненависти и отторжение накрыли меня с головой, как только Марат объявил о моем участии в 17-й Битве. И если остальные участники усиленно старались делать дружелюбный вид, бережно лелея на лице невозмутимо-отстраненную мину, одна из них не стала мириться с таким положением дел. «Так до пенсии можно ходить» — сокрушалась, даже слишком, серьезная полная женщина, а я вдруг четко почувствовала, что в этот раз борьба будет куда более суровой и беспощадной. Надо сказать, конкуренция в Битве — извечно больная тема еще с моего «первого» сезона. Но если тогда коллеги относились к юной деревенской девочке с каким-никаким снисхождением, то уже зарекомендовавшую себя ведьму приняли в штыки. Я помню, как такая же волна ненависти поразила на убой там, на кастинге 16-той Битвы. Милостей от соперников ждать не приходилось. Тем больнее было проиграть, оправдав их злобные шептания. А значит, в этот раз я точно не имею права! Быть может, кто-то скажет, что я выиграла лишь с третей попытки. (Если я, конечно, выиграю. А я, выиграю!) Но они никогда не узнают, через что мне пришлось пройти, чтоб выйти из готического зала с заветной рукой! Что ж, значит, будем идти до конца! Во что бы то ни стало! Чего бы мне это не стоило… И цена, пожалуй, будет действительно высока. Что я поняла уже на первом же испытании, которое (опьять!) пошло не по плану. Все началось с того, что у меня мистическим образом пропала сумка с атрибутами, необходимыми для прохождения испытания. Времени оставалось совсем немного и, в конце концов, несмотря на все усилия, было принято решение идти без них. (Точнее, за меня. Мол, она, с ее опытом справится и так!) И я… Не справилась! Может, злой рок или магическое воздействие коллег, но в самую последнюю минуту я сделала неправильный выбор! Конечно, не обошлось без этого рыжего, но черт с ним. Самое обидное — будь у меня все необходимое, я с большей долей вероятности бы справилась без особых усилий! А в итоге пришлось идти к цели иным путем, который, в итоге привел меня к провалу… Моему горю не было предела, а от мысли, что мой позор предстанет взорам любопытных и не слишком-то поддержавших меня фанатов, оно увеличивалось вдвое! Ах, да — как же я могла забыть про микроавтобус и довольные ухмылки коллег? И незабвенной Надежды Шевченко, неожиданно и нагло плюхнувшейся рядом со мной, благополучно устроившейся в дальнем углу автобуса. Неожиданно и пренебрежительно кинувшей мне мою сумку! Судя по ее ненавидяще-насмешливому взгляду, она оказалась у нее совсем не случайно!!! В возмущении переводя взгляд с сумки на ведьму, я с ужасом поняла — она ее украла!!! А значит, из-за нее, то есть ее хитроумного плана, я провалила испытание!!! — Ты…зачем ты это сделать? — казалось, из моих ноздрей повалит пар… — Ты понимать, что это не честно! Однако, ее лицо по-прежнему хранило выражение насмешливой невозмутимости. — А, по-твоему, честно в который раз отбирать у людей шанс на победу? — вальяжно скрестив руки на груди, вещала она. — Я ни у кого ничего не отбирать! Я идти до конца к своей цели! — До конца Битвы? Или уж своего? — она разразилась зловещим смехом. — Ты-то сильна, но и учти, что у тебя соперники «не баран чихнул!» Они могут это устроить! Я отшатнулась, поразив ее воинственно-шокированным взглядом исподлобья. Она же шутит! Она же не собирается?! Да, если и так… Что она мне сделает? Тем более — одна! — Ну и что ты мне сделать? Ты думать, я не могу противостоять? — Почему думать — я знать! — передразнила она, вдруг щелкнув пальцем…проходящей рядом Дарии! — А ну, Даша? — победно улыбнулась она, повернувшись в мою сторону. — Ты говорила, что можешь уничтожить? Я исподлобья смотрела на приближающуюся ведьму. Нет! Она же не такая! Ей же не нужно этого. — Смотря кого, — усмехнулась Воскобоева, воззрившись на меня воинственным взглядом. — Да вон, рыжая. Не верит, что мы достаточно сильны! То есть, ей можно магическим путем убирать соперников, а нам нет! Двойные стандарты, однако! — усмехнулась она, а я ощутила, как почва, точнее, нехитрый пол автобуса уходит из-под ног… — Хм… Ну это, конечно, зря. Ведьмы не ведьмы, а элементарные законы кармы знать должны — бумеранги всегда возвращаются! — ответила она, а счастливая Шевченко, кажется, была готова хлопать в ладоши. — Вот и думай, рыжая, — усмехнулась Надежда, готовя контрольную подставу. — Тем более, по некоторым сведениям голубоглазый рыцарь вскочил на коня и ускакал прочь! — во всю хохотала она, а я вскочила с места, искренне желая придушить их обеих. Эту злобную Шевченко, понимающую, что теряет первое место и готовую на все, чтобы получить его любой ценой. Эту мудрую, интеллигентную Дарию, как оказалось, тоже не отказавшуюся принять участие в войне против врага номер один! Ух! Предвкушая момент, как я получу эту руку и заряжу по их больно умным головушкам, я прошипела: — Победа быть моей! Вам меня не напугать! — крепче прижав к себе сумку, я сорвалась с места, намереваясь покинуть автобус…но нет, все же решив в последний момент пристроится рядом с парнями, относившимися ко мне куда теплей. Конечно, не знай они о моих непростых отношениях с Сашей, не встречали бы с распростертыми объятиями, надеясь подставить плечо с последующей перспективой занять его место. Впрочем, оправдывать их надежды я не собираюсь, заходя столь далеко, и довольствуюсь каким-никаким нормальным общением. Сейчас бы мне вполне хватило его для счастья…

***

Но, если быть серьезной, это далеко не все в чем я нуждалась. Ванная, горячий чай, теплая постелька — это все отлично. Когда-то мне не требовалось ничего, кроме этого после сложного съемочного дня. Ну и, конечно, любимый Саша. Господи…как же я соскучилась по нему за это время! До боли в чреслах хотелось прижаться к его родной, теплой груди, скрывшись в ней от всех несчастий этого мира. Возникла безумная до абсурда мысль набрать знакомый номер и после комбинации гудков услышать любимый, нежный голос — самой лучшей в мире музыкой. Нет, сейчас, быть может, он расстроенный и злой…но всё равно тот, ради которого я была готова продать душу Дьяволу. Вот онемевшие пальцы уже набирают знакомый номер…плевать на эту глупую гордость, жестокие слова. Да, наверно, я слишком слаба, слишком сильно люблю его…и черт! Все благородные порывы тают и рассыпаются холодом банально-убийственных слов. «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети»! Черт! На мгновение захотелось разбить проклятое устройство о равнодушную серость асфальта. Или опустившись на корточки, свернуться калачиком, скуля, как избитая собачонка. Так! Это не дело! Я не маленькая, да и вроде, не совсем полоумная. Взгляд падает на яркую вывеску, кричащую из темноты улицы блеском заманчивых огней! Точно! Вот и то самое оптимальное, пусть и такое банальное решение. Тем более, испытание хоть и неблагополучно, но завершилось, а следующее будет…не знаю когда, но точно не завтра!

***

Один бокал, другой. Вот приятная, умиротворяющая тяжесть наполняет тело, а тошнотворные мины снующих туда-сюда посетителей становятся расплывчатыми. Но главное — пришло долгожданное чувство тотально-всеобъемлющего пофигизма! Теперь мне было абсолютно плевать и на эту победу и на этого Шепса, быть может, уже развлекающегося с другой…все же, (как больно), и на откровенно-ненавидящих коллег! Нет, я не боялась магического воздействия с их стороны — как бы то ни было, я сильная ведьма и вряд ли они пойдут дальше угроз. Напрягала сама тягостная атмосфера, в которой мне придется находиться на протяжении долгих шести месяцев! Вот, где большая часть кругов Ада!!! Пожалуй, это хуже этих нечеловеческих испытаний! А впрочем, мне по фиг. Мне на все по фиг! Только блики ярких лучей на изящном бокале с янтарной жидкостью. На дне! Это не дело! Подняв свинцовую голову и оценив обстановку, я безапелляционно потребовала. — Официант. Н-несиии еще. Не-медленно, — какой же сложный все-таки этот русский язык! С учетом того, что он изрядно заплетается. Нет, я не смогу повторить это снова! Блять!!! Что мне, жестами изъясняться? Вздохнув и ощутив, как сладкий сон пересиливает желание добавки, я повернула голову, готовая впасть обратно в спячку, когда перед моим неясным взором предстала… Райдос! На минуты две застыв в благородном ступоре, я отчаянно пыталась перебрать в мозгу все возможные варианты. Или ко мне пришла белочка…или моя главная конкурентка в натуре N-нное количество времени пялилась, как я в прямом смысле растеклась по бару!!! Встряхнувшись и надеясь согнать с себя парочку лишних градусов, я наконец вымолвила. — В-вика? — остается надеяться, она подумает, что я икнула от удивления в не от того, что часть нехилого выпитого, кажется, просится наружу. Черт! Только этого не хватало! — Узнала? — размеренный, до чертиков спокойный голос полился в уши. — Я рада. «А я — нет!», — хотела съязвить я, но, видимо, алкоголь затормозил в мозгу все реакции. Может, это и к лучшему. — А что ты здесь делать? — вместо этого спросила я, естественно, не сообразив, что можно еще делать в баре? Она лишь сдержанно улыбнулась, кивнув подошедшему официанту на его странный вопрос: «Вам, как обычно?» Стараясь не думать о том, что он мог бы значить, я обратила взор к бывшей сопернице, ожидая от нее каких-нибудь действий, потому как в голове и на языке у меня самой ничего, кроме нецензурной брани не было. И зачем она приперлась? И когда? Так, что я не успела ее заметить! А может, это все-таки не она? Может, я сплю, и она снится мне в кошмаре?! — Нет, милая, — ее мягкая улыбка не оставила надеждам шансов на жизнь. — Ты еще не настолько много и часто пьешь, чтобы эта дама стала твоей постоянно гостьей, — кивнув официанту, она уже наливала себе нехилую порцию. — В этом нам с тобой соревноваться не стоит, — усмехнулась она, а мной вдруг завладела лютая, не поддающаяся контролю ненависть. Удивительно, как я не стряхнула все со стола, вылив остатки спиртного ей на голову! — Ты…ты прийти, чтоб издеваться? — однако, вместо ожидаемо воинственного взгляда получился обиженный, а приближающаяся катастрофа уже щипала в носу, заставляя еще сильнее ненавидеть эту «Жрицу»! — Ты…ты… — непослушные губы уже кривились, заставляя упасть на стол, прежде, чем разразиться безудержным, безутешным рыданием, выставив руку в предвосхищающем жесте. Господи, ну за что?! Почему она не может быть просто глюком?! Слава Богу, вредная Райдос не предпринимала попыток к утешению. Конечно, чего ждать от этой бессердечной… Ну и, Слава Богу. А я совсем расслабилась, смирившись с тем, что в полной ж… из которой еще долго не будет выхода. — За что вы со мной так? — спрашивала я у круглой поверхности стола. — Что я вам сделать? — я подняла глаза, кажется, готовая требовать от Райдос серьезного ответа, неожиданно для себя отмахнувшись. — Хотя ты, наверное, понимать их! Ты тоже ненавидеть меня тогда, да? — обреченно спросила я, наполняя бокал доверху, в очередной бессмысленной попытке избавиться от этой нестерпимой боли, кажется, с ее приходом ставшей еще сильнее! Разбавленной твердостью неожиданно спокойных слов. — Нет. Я никогда не желала тебе зла. И не желаю по сей день, — отвернулась Райдос, вызывая во мне новый приступ ярости. Наверное, необоснованной. Нужно было признаться себе — ТАК она меня не ненавидела!!! Чтобы там не было, с ее стороны я не чувствовала столько агрессии и, не смотря на ее слишком странные фразочки, она никогда не опускалась до угроз. А уж о том, чтобы воплотить их в жизнь… Вдруг приступ агрессии сменило горячее желание утонуть в ее объятиях. Я не поняла, в какой момент они материализовались в реальность, а я лежала на столе, уткнувшись лицом в свои же руки и ощущая теплую ладонь, мягко проплывающую по моим волосам. Самое мерзкое, при всем осознании абсурдности и унизительности ситуации, я безумно не хотела прерывать этого странного, светлого мига, готовая сама снова и снова подставлять голову. Что за маразм такой? Ладно, она. Но я-то?! — За что они так со мной, а? Я же не хотеть им ничего плохого! — как заклятье повторяла я, не желая даже слышать никаких слов утешения, ничего — мне было достаточно этих легких касаний и возможности высказаться — хоть кому-то, хоть как-то… — Ты не должна обращать на них внимания, — снисходительно-поучительный тон. Как же я ненавидела, когда Саша говорил со мной так! Странно, но ее я была готова слушать вечно, впитывая в себя, как пары алкоголя, нотки ее стального, но мягкого голоса. — Ты же знаешь, они не причинят тебе зла. Иди до конца — на этот раз там не будет злобной Райдос, которая отберет у тебя победу… — она замолчала, а я подняла голову, впившись в нее неожиданно воинственным взглядом. — Да! Ты права! — мой боевой дух разнесся по помещению, приковав к нашему столику многочисленные взоры. — Я порву их всех! И Шевченко эту! И Воскобоеву! И Даши! Они все узнают, кто такая Мэрилин Керро! И Саша! Он все понять! Что я никакая не неудачница! — замолчала я, снова пряча лицо в руках. Проклятые капли просились наружу — так, что было уже стыдно. Но остановиться не было сил. — Какой толк? Он все равно все понять! Что я не мочь иметь детей! Он меня бросить, как ненужную вещь, — рыдала я, ощущая пристальный взгляд шоколадных, будто равнодушных глаз. Я не успела ничего сказать — сделать, ощущая мягкое кольцо ее ладоней, в которых так просто и естественно оказались заключены мои запястья. Не хотелось бежать, вырываться, безвозвратно утопая в омуте почти черных, уже не столь пугающих глаз. — Мэри. Послушай меня. Ты должна сказать ему правду. Он все поймет, вот увидишь. Просто поверь мне, — ее голос убаюкивал, усыплял, заставляя безоговорочно поверить ее словам и поступить именно так. Но мне хватило сил согнать морок, вонзившись в нее возмущенно-враждебным взглядом. — Нет, Вик, нет! — отчаянно замотала головой я, непостижимым усилием освобождаясь из сладких оков. — Я не могу… Он не поймет. Он не простит. Я не быть ему нужна такая, — опустила голову я, понимая, что мне не удастся убедить Вику. Испустив тяжелый, горестный вздох, я потянулась к стопке, ловко перехваченная той же рукой. Тем же омутом глаз, взирающих с нежностью и строгостью. Как и знакомый тон ожидаемо-горьких слов. — Тебе нельзя. Нельзя! Ярость вступила в свои права. Так значит?! Я ей только-только поверила, а она! Не в силах терпеть подобного отношения, я вскочила с места, стремглав выскочив из бара на заплетающихся ногах и еле набирая номер такси дрожащими руками…