Настоящее Рождество

POV Рамси Каждый раз, когда кажется, что оказался на самом дне, барахтайся до последнего. Я отдаю долги за отель, привожу в порядок бойню, теперь там можно отлично работать, отбираю парней, тех, у кого нервы покрепче, остальные будут работать в городе. Я почти понял, почему мудаки из офисов целыми днями торчат по кабинетам, дел так много, что некогда задницу от кресла оторвать, телефон разрывается, каждую минуту происходит какая-то хрень. - Привезли собак, босс. - Нужно устранить одну проблему. - Двое наших попались на грабеже. - Джокеру нужны драг-дилеры для клуба. - Заказ на обработку должников. - Разве мы занимаемся проститутками? Да, придурок, я занимаюсь, могу я в конце-концов иметь гребаное хобби. Нет ничего лучше, чем девица, напортачившая достаточно, чтобы сутенер захотел от неё избавиться. Эти шлюхи готовы на все, лишь бы их отпустили живыми, самые сговорчивые сучки из всех. Больше всего на свете я скучаю по драйву, когда бежишь за кем-то живым, и чувствуешь, как кровь в жилах разгоняется до предела, это не подделать, нет таких наркотиков, только движение, только адреналин. В прошлые выходные мы славно побегали с Сансой, когда я купил настоящий ковбойский хлыст и притащил его в Логово, располосовал ей всю спину, она два дня со мной не разговаривала: днем торчала в клубе, а ночами отсиживалась в мастерской. Потом, правда, сдох один из псов, и она пришла ко мне обниматься и реветь. Я порой вспоминаю, что она совсем мелкая еще, но руки сами лезут её лапать и как-то уже не до жалости становится. Есть такие девчонки, на которых встает независимо ни от чего, как от долбаной Виагры*, чего я только с ней не делал, никак не надоест. Недаром говорят, что рыжие все ведьмы. Она приезжает из клуба, падает рядом со мной и улыбается. - Рамси, - дважды меня звать не нужно, наваливаюсь сверху и слышу, как у неё дыхание перехватило, она продолжает шепотом, - я закончила роспись. - Никакого больше гребаного клуба? - Да, - забираюсь под её блузу и слегка прикусываю сосок так, что она охает. Нам не так уж нужны слова, пташка, я тебя знаю как никто.

***

POV Санса Последней заканчиваю стену в лаунж зоне, роскошная брюнетка с огромной грудью сидит на коленях у смазливого спортсмена, который держит её за шею. На лицах обоих такая истома, что кажется они вот-вот испытают оргазм. Мифический, одновременный. Тот, которого не существует, но все взрослые так хотят в него верить, что это может посоперничать с верой в Санту среди детей. На эскизе это выглядело совсем не так, это был Рамси, и он тогда чуть не убил меня, ни о каком оргазме и речи не шло. У меня, он-то был всем доволен. Иногда мне кажется, что он может убить меня и просто не заметить этого. Каждый раз, когда я думаю, что в нем проснулось что-то человеческое, совершаю страшную ошибку. Первое впечатление всегда самое верное, сейчас убежать от него мне хочется гораздо сильнее. Но я повзрослела и стала умнее. Я знаю, что нельзя действовать без серьезной поддержки, и Джокер заверил меня, что выслал людей для охраны моих родителей и Джейни. Выслал заранее, чтобы в день открытия «Джекил и Хайд» я ни о чем не волновалась. Усталости столько, что нужны целые сутки, просто прийти в себя. Все время сплю, встаю только, чтобы принять душ, или когда будит Рамси. Он снова пропадает на бойне, хорошо, что не требует, чтобы я там тоже находилась. После открытия нужно будет поговорить и закончить все это. Вспоминаю как хорошо и спокойно было дома. Как мы ужинали всей семьей, и бабушка рассказывала, что они читали на этой неделе в книжном клубе. Мне бы так хотелось провести Рождество дома, из-за открытия я не успею. Но останутся еще целые каникулы, целая маленькая жизнь для того, чтобы испытать что-то хорошее. Хожу по магазинам как раньше, с удовольствием, покупаю теплые свитера и варежки, уютную зимнюю одежду, в которой можно часами лепить снеговиков или делать снежных ангелов, выбираю подарки родным и несколько разноцветных игрушек, мой вклад в украшение ёлки. Открытие будет шикарным модным праздником, утомительным, но важным для моей карьеры. Я никогда не была королевой выпускного бала, но, кажется, мне предстоит понять каково это, оказаться в центре всеобщего внимания. Жаль только на фотографиях я буду не одна и каждый раз, вспоминая свой триумф, буду вспоминать и все, что было до этого. Каждый удар, каждый укус, каждое его прикосновение, все, что заставило меня воспринимать себя как предмет мебели, не имеющий права испытывать боль или стыд. Потом я перестану носить обувь на каблуках, может быть даже сделаю стрижку, и начну совсем другую жизнь. Мне странно и тяжело думать о том, что после этого я больше не увижу Рамси, во мне будто сражаются противоположные чувства к нему, это что-то нездоровое, привитая зависимость, грубо навязанная привычка. Он будто отобрал у меня возможность быть одной, оставил только воспоминание о том, как здорово быть свободной. Иногда он приходит и делает с моим телом что-то невообразимое, что заставляет меня по-настоящему отдаваться ему. Что-то животное, это можно только почувствовать, никаких слов не хватит, чтобы объяснить, наверно это первые признаки развивающегося мазохизма. В такие моменты мне хочется все ему простить и остаться рядом, просто чтобы испытывать это примитивное природное счастье, когда растворяешься в ком-то и полностью отдаешь ему контроль. Бабушка говорила, что в Готэме не место для юной леди, она была так права. У людей здесь нет никаких моральных ориентиров, они измеряют труд прибылью, любовь сексом, глушат усталость наркотиками, ждут все время, что придет кто-то благородный и все изменит, но вокруг все те же лица: озлобленные, отчаявшиеся, трусливые. Надо быть действительно сумасшедшим, как Джокер, чтобы знать этот город и все равно любить его. - Прости, Готэм, я не смогла по-настоящему полюбить тебя. Может сделаем перерыв, а потом начнем сначала?